Нефть девать некуда: Россия внезапно поняла, что надо было строить стратегические хранилища

По его данным, экспорт нефти по морю снижается. В декабре было 3,8 млн баррелей в сутки, в январе — 3,4 млн, в феврале — примерно, 2,8 млн баррелей. При этом объем сырья, хранящегося на судах, за последние месяцы вырос до рекордного уровня — свыше 150 млн баррелей. Многие танкеры также замедлили ход, что указывает на снижение закупок.

Автор материала утверждает, что такая ситуация сложилась из-за усиления давления со стороны администрации Трампа и европейских государств, ограничивающих экспорт.

Стоит ли доверять этой информации? Неужели на Запада все-таки добиваются своего?

— Если продукт не продается, понятно, что нефтехранилища будут заполняться под завязку, — говорит советник президента Российской ассоциации прибалтийских исследований Всеволод Шимов.

«СП»: Мы можем построить новые?

— А зачем строить хранилища под нефть, которую не покупают? Тут скорее стоит вопрос о сокращении объемов добычи

Ключевой фактор — это падение продаж. Если нет сбыта, то нет смысла и в добыче. Сколько придется хранить уже добытую нефть, тоже непонятно, учитывая, что антироссийские санкции — фактор долгосрочный, и особых предпосылок для их снятия пока не просматривается.

«СП»: Санкции Европы и США реально настолько критичны?

— Страны ЕС — ключевые потребители нефти. Очевидно, потребление российской нефти той же Европой по «серым» схемам продолжалось и после введения санкций. Сейчас они пытаются давить на Россию более жестко и консолидированно, лишая ее одного из основных каналов валютной выручки. Кроме того, они имеют возможности оказывать давление на неевропейских игроков. Атаки на российский «теневой флот» также преследуют эту цель.

«СП»: Предложение Еврокомиссии ввести масштабный запрет на любую деятельность, поддерживающую экспорт российской нефти морским путем, усложнит положение Москвы и сократит ее военные возможности, пишет автор статьи. Согласны с ним?

— С этим вполне можно согласиться. Сырьевой экспорт остается основным источников валютных поступлений для России, благодаря этому осуществляется и финансирование военных расходов. Поэтому удары по российскому нефтяному экспорту — вполне осознанный и весьма опасный шаг.

— Чтобы слезть с «нефтяной иглы», нужно начать поставлять на мировой рынок продукцию высокого передела, которая будет там востребована — самолеты, станки, автомобили, компьютеры, программный продукт. Пока же и на внутреннем рынке с импортозамещением дела идут ни шатко ни валко.

«СП»: Можем мы как-то простимулировать покупателей? Что их отпугивает? Что можно придумать? Или надо учиться жить в этих условиях?

— Покупателей отпугивает ненадежность поставок и риски угодить под санкции. Этому сложно что-либо противопоставить, разве что демпинговать, привлекая ценами ниже рыночных. Что Россия и делает, но у всего есть предел.

— В России нет стратегических хранилищ нефти, — отмечает замгендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов.

— Вопрос об их создании поднимался неоднократно. Но пока дальше разговоров дело не заходит. Есть, фактически, только те ёмкости, которые используются в рамках обычных технологических процессов.

Это, правда, не означает, что нефть в реальности «негде хранить», а также не означает, что выводы Reuters сколь-нибудь верны.

«СП»: А насколько сложно построить новые? Сколько денег и времени на этой уйдет?

— Я сомневаюсь, что кто-то в текущих условиях будет подобным заниматься. Дело не во времени и не в деньгах.

«СП»: Причина возможного отсутствия объемов для хранения — единственный повод сокращать добычу?

— А кто говорит, что добыча будет сокращаться? Reuters? Агентство ссылается на предположения отдельных аналитиков. Если посмотреть на те количественные значения, которые они озвучивают, то их предположения заключаются в том, что добыча вернётся примерно к тем объёмам, которые были в начале прошлого года (около 9 млн баррелей в сутки).

Тут стоит разделить сам вопрос о добыче и хранении. Что будет с добычей — вопрос дискуссионный.

«СП»: Такая ситуация сложилась из-за усиления давления со стороны администрации Трампа и европейских государств, ограничивающих экспорт? Что-то еще влияет? Можно говорить о том. Что американцы своего в итоге добиваются?

— «Такая» — это какая? Возможно, снижения добычи вовсе нет. Возможно, оно есть, но носит сезонный характер. Если посмотреть все сообщения иностранных СМИ на эту тему, то мы обнаружим значительно отличающиеся оценки.

Так, Bloomberg заявляет о сокращении добычи на 46 тыс. баррелей в сутки. Я не знаю, как именно они смогли посчитать с такой точностью, учитывая, что мы свои данные не публикуем, а данная величина — это менее 0,5%, то есть находится в рамках статистической погрешности. При этом объёмы морского экспорта нефти, по оценке того же Bloomberg, у нас увеличились относительно январских показателей.

Меня несколько смущает старательное игнорирование годовых данных. То есть неплохо было бы, прежде чем делать далеко идущие выводы, сравнить текущие показатели с тем, что было в тот же период прошлого года. Хотя бы.

Мы имеем все шансы обнаружить, что текущий объём экспорта выше средних прошлогодних показателей. Но тогда, видимо, не получится уверенно заявлять о победе Трампа.

Кстати, а можем ли мы сделать какие-то далеко идущие выводы из того факта, что в месячном выражении добыча сырой нефти в США, по данным их Минэнерго, сократилась примерно на 100 тыс. баррелей в сутки?

Если будем предвзяты и заинтересованы, то можем. А если действительно хотим разобраться в ситуации, то нет.

«СП»: Какие по-вашему, выходы из ситуации?

— Для начала нам надо критично относиться ко всем выводам, которые делаются из статистических колебаний, озвучиваемых в иностранной прессе.