Империя теневиков: Россию разъедают коррупция и воровство в невиданных ранее масштабах
Суд изъял у экс-депутата Госдумы Вороновского 207 объектов недвижимости и активов более чем на 20 млрд рублей. Также суд взыскал с ответчиков эквивалент стоимости имущества, которое они успели реализовать на 95 млн рублей. До того как избраться депутатом от «Единой России» Вороновский служил в отделе безопасности и борьбы с коррупцией Управления Федеральной службы налоговой полиции, а затем трудился заместителем губернатора Краснодарского края. Почему никто до этого момента не видели или не хотел замечать масштабы такого воровства и коррупция? Да разве только в Вороновского? Грабят Россию губернаторы, мэры, судьи, и все об этом знают, требуют посадок и наведения элементарного порядка, но, как сказал президент Путин, есть нюансы.
Конфискация 207 объектов недвижимости и активов на сумму более 20 миллиардов рублей у бывшего депутата «Единой России» Александра Вороновского — это не просто рекорд среди коррупционных дел. Это приговор системе государственного контроля, которая годами смотрела в другую сторону.
Человек, который в конце 90-х служил в отделе безопасности и борьбы с коррупцией Управления Федеральной службы налоговой полиции, сам стал архитектором одной из крупнейших теневых империй в стране. Но самый тревожный вопрос заключается не в том, как воробей украл миллиарды, а в том, почему орлы государственного надзора притворились слепыми.
Двести семь объектов недвижимости. Это не наличные в схроне, которые можно закопать в лесу. Это земельные участки, жилые комплексы, коммерческие здания, которые проходят через Росреестр, налоговые инспекции, банки и нотариальные конторы.
Каждая сделка оставляет цифровой след, каждый квадратный метр требует оформления, каждый рубль транзакции фиксируется финмониторингом. Как же вышло, что эта империя возводилась годами, словно в вакууме, где не существовало ни контролирующих органов, ни бдительных соседей, ни совести у проверяющих?
Слепота по указке или сговор по вертикали?
Чтобы ответить на вопрос, почему этого никто не видел, нужно отказаться от наивной версии о случайном недосмотре. В современной России сбор информации о крупных активах налажен идеально. ФНС видит все счета, Росреестр — все сделки. Если система не реагирует, значит, у нее есть причина не реагировать.
Здесь возможны два сценария, и оба они страшны для государства.
Первый: местные прокуроры и начальники полиции были в доле. В регионах правоохранительная система часто становится частью местного элитного клана. Депутат или крупный чиновник — это не просто гражданин, это партнер по распределению ресурсов. Трогать его без команды сверху означает ломать всю вертикаль договоренностей. Прокурор, который начнет проверять ключевого депутата заксобрания или крупного чиновника без санкции губернатора или Москвы, рискует карьерой.
Второй сценарий еще циничнее: центр видел, но не позволял местным правоохранителям пресечь и наказать виновных. В вертикали власти коррупция иногда используется как инструмент контроля. Компромат на чиновника — это рычаг давления. Пока фигурант лоялен, пок он выполняет свою функцию и голосует так, как нужно, его богатство списывается на «успешный менеджмент».
Удар наносится только тогда, когда политическая конъюнктура меняется, когда фигурант теряет покровителей или когда масштаб воровства становится угрожающим для самой стабильности режима. Дело Вороновского показывает, что система работает не на превенцию, а на «зачистку» постфактум, когда ущерб уже нанесен и деньги выведены.
Армия воров: как СВО вскрыла гниль в Минобороны
Системность проблемы подтверждается не только региональными элитами, но и самыми закрытыми ведомствами. Только с началом специальной военной операции общественность ужаснулась реальным масштабам воровства в армии. До 2022 года отчеты Минобороны сияли успехами, но стоило начаться боевым действиям, как выяснилось, что фундамент обороны был подточен коррупцией.
В 2024 году мы стали свидетелями беспрецедентной чистки в военном ведомстве, которая подтверждает тезис о тотальной пораженности системы. Под арест попали ключевые фигуры, которые годами курировали финансовые потоки армии:
* Тимур Иванов — заместитель министра обороны, курировавший строительство. Обвиняется в получении взяток на сумму более 1 млрд рублей. Именно его ведомство отвечало за возведение казарм и полигонов, качество которых теперь вызывает вопросы.
* Юрий Кузнецов — начальник Главного управления кадров Минобороны. накануне и в начале СВО, он лоббировал интересы коммерсантов в оборонке. По мнению следствия, Кузнецов получал взятки от предпринимателя Левы Мартиросяна, а также участвовал в сговоре по контрактам на гостиничное обслуживание курсантов Краснодарского училища. При обыске силовики нашли в особняке Кузнецова 100 млн рублей наличкой, пачки долларов и евро, золотые монеты, коллекционные часы. Помимо того, у него имелась элитная недвижимость.
* Юрий Булгаков, бывший замминистра обороны, отвечавший в Минобороны за материально-техническое обеспечение ВС РФ, арестован и ждет суда. Стоимость арестованного имущества бывшего замминистра обороны РФ генерала армии Дмитрия Булгакова, его близких и двух других фигурантов дела составляет более 180 миллионов рублей.
И еще более десятка генералов уволенных, арестованных, дожидающихся суда.
Разве эти люди не были под контролем? Разве их доходы не декларировались? Очевидно, что контроль был формальным. Масштабы хищений, вскрывшиеся сейчас, говорят о том, что коррупция стала не исключением, а способом функционирования ведомства.
Если генералы воруют на поставках для фронта, то что происходит в мирных ведомствах, где нет даже видимости военной необходимости? Это доказывает, что проблема не в отдельных «плохих чиновниках», а в среде, которая поощряет хищение как норму жизнедеятельности.
Эпидемия на местах: от мэров до судей
Коррупция спустилась на самый низовой уровень, превратившись в массовое явление. В последние годы аресты глав муниципалитетов стали рутиной новостной ленты. У мэров и глав районов менее миллиарда рублей уже даже не конфискуют — это считается «мелочью».
Вспомним дело экс-губернатора Сахалина Александра Хорошавина, у которого при обысках нашли 5 млрд рублей наличными и коллекцию дорогих ручек. Или дело бывшего губернатора Кировской области Никиты Белых, задержанного с взяткой в 400 тысяч евро прямо в кабинете. Но еще более тревожный сигнал поступает из судебной системы. Когда воруют чиновники, это плохо. Когда воруют судьи, это означает крах самого механизма правосудия.
В последнее время все чаще появляются сообщения об арестах служителей Фемиды. Например, дело судьи Елены Хаповой в Краснодаре, обвиняемой в посредничестве во взятке, или аресты судей арбитражных судов за «заказные» решения. По данным Судебного департамента, ежегодно десятки судей лишаются мантий из-за нарушений, но уголовные дела возбуждаются реже, что создает атмосферу безнаказанности. Кто должен судить тех, кто судит других? Этот вопрос повисает в воздухе, когда выясняется, что мантия часто служит не щитом закона, а броней для безнаказанности. Массовая коррупция — это не единичный факт, это среда обитания.
Новый метод: «Не можем доказать, но отберем»
Власти столкнулись с проблемой: доказывать уголовные преступления в судах сложно. Нужны свидетели, цепочки переводов, признания, которые часто потом разваливаются в суде. Да нет никакой гарантии, что дело не будет специально развалено в процессе расследования. Поэтому в последние год-два прокуратура массово использует гражданско-правовой механизм конфискации.
Суть метода проста и эффективна: прокуроры сравнивают официальные доходы чиновника и материальное положение его семьи и родственников. Если на зарплату в 100 тысяч рублей куплен особняк за 50 миллионов, закон позволяет изъять «излишки» как имущество, приобретенное на неуказанные доходы. Это так называемая статья о незаконном обогащении, которая работает в гражданском процессе.
Яркий пример — практика изъятия имущества у родственников высокопоставленных силовиков и чиновников, которые формально не работали, но владели элитной недвижимостью. Это эффективный инструмент возврата денег в бюджет, но он же является признанием бессилия уголовного правосудия.
Государство как бы говорит: «Мы понимаем, что это наворовано, но доказать преступление в уголовном порядке сложно, поэтому мы просто заберем имущество». Это борьба со следствием, а не с причиной. Это косметический ремонт дома, в котором прогнил фундамент. Воровство остается безопасным, если ты успеваешь потратить деньги, а конфискация касается лишь того, что не успел спрятать.
Политический контекст: Партия власти и «нюансы» президента
На этом фоне особенно цинично выглядит статистика партийной принадлежности коррупционеров. Анализ открытых данных по громким делам последних лет показывает, что абсолютное большинство задержанных мэров, губернаторов и депутатов — члены партии «Единая Россия».
Это неудивительно, ведь ЕР обладает монополией на власть в большинстве регионов. Однако это накладывает отпечаток на репутацию правящей силы. Когда партия, декларирующая стабильность и порядок, становится «клубом» для людей с неподтвержденными миллиардами, доверие к институтам падает. Получается парадокс: 90 процентов воров, пойманных с поличным, являются членами правящей партии, которая должна отвечать за состояние государства.
В этой связи показательно недавнее высказывание Владимира Путина на встрече с судьями. Президент заявил, что сажать за воровство надо, но есть «нюансы».
«Нужно исходить из того, что человек считается невиновным, пока вина не доказана… Но если есть основания, нужно действовать жестко», — отмечал глава государства, при этом предостерегая от «охоты на ведьм».
Фраза про «нюансы» в устах главы государства воспринимается двояко. С одной стороны, это призыв к законности и презумпции невиновности. С другой — в условиях, когда 20 миллиардов у экс-депутата ЕР копились годами, это звучит как разрешение на избирательность. Почему Вороновского «дожали» только сейчас? Почему генералов начали сажать только после начала СВО? «Нюанс» часто зависит от политической целесообразности, а не от буквы закона. Когда президент говорит судьям о нюансах, он невольно сигнализирует: закон не абсолютен, он гибкий инструмент. А там, где закон гибок, коррупция чувствует себя вольготно.
Система, требующая лечения, а не косметики
История Александра Вороновского — это не победа системы над коррупцией. Это доказательство того, что система долгое время позволяла этой коррупции процветать. Конфискация 207 объектов недвижимости и взыскание 95 млн рублей за реализованное имущество — это лишь верхушка айсберга.
Контроль не работает на опережение. Росреестр, налоговая, банки — все видели эти операции. Но сигнал сработал слишком поздно.
Круговая порука. Местные силовики часто интегрированы в местные элиты. Без команды «сверху» или сильного общественного резонанса дела не возбуждаются.
Политизация правосудия. Аресты часто совпадают с внутренними разборками или сменой курса, а не с плановой работой по выявлению преступлений.
Пока борьба с коррупцией остается инструментом внутренней конкуренции элит, а не механизмом защиты интересов общества, «Вороновские» будут появляться снова. Об этом надо постоянно бить в набат. Массовая посадка генералов, аресты судей, конфискация у депутатов — все это симптомы одной болезни.
Болезни системы, где власть и собственность срослись настолько, что разделить их можно только хирургическим путем, который пока никто не решается сделать. Конфискация 20 миллиардов — это хорошо. Но лучше бы эти миллиарды не были украдены вовсе. И для этого нужен не просто громкий заголовок, а системная реформа, при которой невозможность скрыть доходы станет реальностью, а не лозунгом.
Пока же мы видим лишь то, как система ловит тех, кто потерял защиту, оставляя нетронутыми тех, чьи «нюансы» еще действуют.
https://temaglavnoe.ru/russia/13240/