Россия переписала правила внешней торговли, незаметно вытеснив доллар

Доля рубля в экспорте-импорте впервые в истории превысила 50%

Структурный сдвиг, который можно назвать «дедолларизацией 2.0», произошёл как-то незаметно. Если первые этапы перехода на рубли были вынужденной мерой реагирования на блокировку расчетов, то достижение порога в 50% — это уже устойчивая новая реальность.

Да, доля рубля во внешних торговых проводках России по итогам прошлого года превысила половину. В 2025-м почти 54% доходов от экспорта товаров и услуг происходили в рублях, а годом ранее этот показатель составлял 41%.

Доля рубля в расчетах увеличилась со всеми частями света, но больше всего со странами Карибского бассейна до рекордных 98%. А это, кроме Кубы, ещё два десятка стран и несколько территорий, в том числе офшорных. Также охотнее оплачивать российские товары рублями стала Африка, где доля нашей нацвалюты в расчетах выросла до 88%. Экспорт из стран Океании на 82% происходит в рублях, в обеих Америках — это 50%, в Азии 51%, в Европе 64%.

Что касается импорта, то использование национальной валюты в российских расчетах тоже впервые превысило 50%. Наиболее заметно её популярность для закупок из России тоже в странах Карибского бассейна, 79%. Таким образом, рубль стал основным во внешнеторговых расчетах РФ, сместив валюты недружественных стран. Доля расчетов в долларах и евро в экспорте снизилась до 15%.

Из совокупного профицита внешней торговли товарами и услугами РФ, в размере около $68 млрд в эквиваленте, в 2025 году на долю рублей приходилось в «условных единицах» более половины — $35 млрд., по платежам в валютах дружественных стран — $25 млрд, в токсичных валютах — $7 млрд, констатирует «Интерфакс».

Экономист-международник Юрий Горохов уверен, что рубль перестал быть исключительно внутренней валютой и превратился в полноценный инструмент международной торговли, хотя и с ограниченной географией:

— Рост доли рубля до более половины в экспорте, при одновременном падении доли «токсичных» валют свидетельствует о том, что Россия успешно перестроила практику внешнеторговых платежей, в обход прежней финансовой инфраструктуры.

Особого внимания заслуживает география роста. Цифры по странам Карибского бассейна и Африке выглядят аномально высокими.

Это может указывать не на спонтанное желание партнеров торговать в рублях, а на активное использование механизмов «рубль — местная валюта» через клиринговые счета, специализированные банки-посредники, которые уже интегрированы в российскую «Систему передачи финансовых сообщений» (СПФС) Банка России, аналог SWIFT, запущенную ещё в 2014 году для обеспечения бесперебойных платежей внутри РФ и за ее пределами.

Впервые рубль стал доминирующей валютой и в экспорте, и в импорте. Это ломает старую модель, где импорт пытались оплачивать в той валюте, которую требовал продавец. Теперь российские импортеры активнее диктуют условия, предлагая рубли.

«СП»: Что это значит для нашей экономики и финансов?

— Переход рубля в статус основной валюты внешней торговли — это фундаментальное изменение финансового суверенитета. Налицо снижение валютного риска. Раньше была критическая зависимость от доллара и евро. Если доллар укрепляется к рублю — бюджет получает сверхдоходы, так как цена нефти в долларах пересчитывается в большее количество рублей. Доллар падал — бюджет недополучал деньги. Теперь, когда более половины экспорта уже в рублях, бюджетные доходы становятся менее волатильными. Платежи в рублях сразу поступают в казну без конвертации, без оглядки на курсовые скачки на Московской бирже.

Раньше компании вынуждены были держать валютные счета за рубежом, проходить сложные процедуры «репатриации валюты» и продавать её на внутреннем рынке. Сейчас, получая рубли напрямую, экспортер экономит на комиссиях за конвертацию и трансграничные переводы в долларах или евро. Импортер, покупая товары за рубли, избавлен от необходимости искать валюту на внутреннем рынке, разгоняя спрос на доллар. 

Снижается роль «токсичных» валют в балансах банков. Риски заморозки корсчетов, как это было в 2022 году, минимизируются. Растет спрос на инструменты в рублях со стороны иностранных партнеров, у которых эти рубли накопились от их экспорта в Россию. Это может подтолкнуть развитие российского фондового рынка, так как нерезиденты из дружественных стран будут искать, куда вложить накопившиеся рубли, например, в облигации федерального займа или корпоративные облигации. Естественно, Западу такое не нравится.

«СП»: Как это отражается на курсе?

— Влияние на курс рубля сложное и не всегда линейное, но в долгосрочной перспективе стабилизирующее. В прошлом оно сильно зависело от потоков капитала, «горячих денег» и настроений на бирже. Сейчас основным драйвером становится баланс внешней торговли. Расчеты идут в рублях, огромный объем экспортной выручки больше не выходит на внутренний валютный рынок для конвертации в рубли, он уже в них. Это снижает ежедневную нагрузку на биржу.

Рост расчетов в рублях должен означать, что спрос на доллары и евро падает. Теоретически это укрепляет рубль. Но есть нюанс — импортеры, которые раньше покупали валюту для закупок, теперь тоже часто платят рублями. И спрос, и предложение «токсичных» валют на внутреннем рынке сжимаются. Меньше ликвидности.

Курс теперь в большей степени определяется остаточными операциями с нефтью, проданной за доллары и той частью импорта, что всё еще требует оплаты в юанях или дирхамах. Резких скачков курса из-за паники становится меньше, но рынок может стать более чувствительным даже к небольшим объемам сделок.

«СП»: Нужно ли продолжать наращивать долю рубля?

— Есть объективные пределы и стремление к 100% может оказаться вредным, если такое вообще возможно.

С одной стороны, каждый процент роста доли рубля — это снижение для России риска вторичных санкций для контрагентов и риска заморозки активов. Центробанк получает больше возможностей управлять денежным предложением, так как эмиссия напрямую увязывается с реальным притоком товаров и услуг. Предлагая рубли для оплаты импорта, государство получает «сеньораж», доход от эмиссии, который раньше присваивали США и ЕС.

Но, с другой стороны, многие критически важные товары: станки, лекарства, электроника производятся в странах, которые не готовы принимать рубли, например, в Европе или США. Пока эти товары нужны, доля «токсичных» валют или валют третьих стран, того же юаня — сохранится, — считает эксперт…

Наращивать долю нужно, но избирательно. Основной упор будет делаться на страны Глобального Юга, где рубль уже прижился. В то же время, для сохранения доступа к технологиям, РФ, скорее всего, сохранит «окно» для расчетов в юанях и, возможно, других валютах БРИКС. Целевой ориентир на ближайшие 2−3 года — 60−65% в рублях, остальное — в валютах дружественных стран. Таким образом создается диверсифицированная корзина.

Ну да, если доля рубля в экспорте станет подавляющей, а иностранцы не смогут тратить эти рубли на нужные им российские товары у них накопится огромная рублевая масса из-за тех же санкций или отсутствия предложения. Если они решат быстро сбросить рубли, это вызовет обвал национальной валюты.

Активный переход импорта на рубли требует, чтобы эти деньги были обеспечены товарами. Поэтому наращивание должно идти параллельно с расширением номенклатуры товаров, которые мы готовы покупать и продавать за рубли.

Если просто включить печатный станок для оплаты всего импорта, это приведет к инфляции поскольку слишком много рублей будет тратится на слишком малое количество товаров на внутреннем рынке.

Юрий Енцов