Кремль передал Пекину намёк толщиной в $12 триллионов: игра с Китаем заканчивается?
Двенадцать триллионов долларов за снятие санкций – громкий инсайд The Economist разошёлся по лентам быстрее, чем его успели понять. Но важнее не сама сумма, а то, как её прокомментировали в Москве. Дмитрий Песков без эмоций заявил: Россия сохраняет заинтересованность в возобновлении экономического сотрудничества с США. Кому на самом деле адресовано это напоминание о «взаимной выгоде»? И почему оно прозвучало именно сейчас?
Деньги любят взаимность
Россия сохраняет свою заинтересованность в возобновлении торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества с США, заявил РБК Дмитрий Песков, комментируя материал The Economist о перспективах восстановления сотрудничества с США: «Сохраняем свою заинтересованность в возобновлении торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества с США. Оно может быть действительно взаимовыгодным.»
Некоторые поняли эти слова как сигнал к глобальному развороту России с Востока на Запад. Да, скорее всего именно это и имелось в виду. Только сигнал этот – не Западу, а Востоку.
Конкретно говоря – Китаю. Тому самому партнёру, который так много нас обнимал и пожимал руки, но продолжает лишь покупать газ по демпингу, воздерживаясь от более «решительных» проявлений дружбы и союзничества.
Начнём с простого и понятного – с денег. Индонезия спокойно размещает облигации в юанях и получает через гонконгскую инфраструктуру миллиарды под 2,5–2,9% годовых. Россия же обсуждает возможность выхода на китайский долговой рынок – прежде всего через размещение так называемых панда-бондов, то есть облигаций в юанях на внутреннем рынке КНР – с 2017 года. А воз и ныне там. Несмотря на просьбы, разговоры о стратегическом взаимодействии, совместные форумы и бесконечные декларации. Формального запрета нет, но сделки регулярно упираются в требования китайских регуляторов и опасения вторичных санкций.
В итоге вместо выхода на китайский рынок капитала Россия размещает юаневые облигации внутри собственной финансовой системы – среди российских банков и инвесторов. Это не доступ к глубокой и дешёвой ликвидности КНР, где сопоставимые заёмщики могут привлекать средства под 2–3% годовых, а внутренние выпуски под 6–8% и выше.
Показательно, что та же Индонезия, которая разместила в Гонконге первые офшорные юаневые облигации объёмом около 6 млрд юаней, регулярно участвует в военно-морских учениях с США, а американские военные расширяют своё присутствие на ряде индонезийских объектов.
Аргентина имеет плотные связи с США, при этом продлевает валютный обмен с Китаем. Филиппины резко усиливают оборонное сотрудничество с США, но Китай продолжает предоставлять им кредиты и инвестиции. Вьетнам усиливает с США оборонное взаимодействие – обмен визитами, военные контакты, а Китай параллельно подписывает с Ханоем десятки финансовых соглашений. А России – только вежливая китайская улыбка.
Факт очевиден: финансовое сотрудничество Пекина идет даже с теми, с кем Вашингтон усиливает военную кооперацию. Значит, дело не в санкционном риске отношений с Россией, а в приоритетах и расчёте, кто для Китая важен в конкретный момент. Ничего личного, просто бизнес.
Энергетика: расчёт без сантиментов
После 2022 года Россия стала крупнейшим поставщиком нефти в Китай: по данным китайской таможни, в 2023 году объём поставок превысил 107 млн тонн, а доля России в импорте из КНР достигала порядка 19–20%. Российскую нефть продавали дешевле Brent – иногда разница доходила до 10–20 долларов за баррель. Логистика была выстроена, расчёты велись частично в юанях, стабильными объёмами.
Однако параллельно в 2024–2025 годах китайские НПЗ нарастили закупки нефти из Канады после расширения мощностей трубопровода Trans Mountain. По данным Reuters, отдельные партии канадской нефти продавались с премией или минимальным дисконтом к Brent, то есть без тех ценовых условий, которые предлагала Россия. При этом Канада постепенно вошла в число заметных поставщиков для независимых китайских переработчиков.
Иначе говоря, даже дешёвая российская нефть не побуждает Пекин сделать ставку на Москву. Он сохраняет широкий портфель поставщиков – от Ближнего Востока до Северной Америки, явно стремясь снизить зависимость от Москвы и укрепить отношения с Западом.
Можно сколько угодно говорить о рыночной логике – и она действительно существует. Китай не обязан компенсировать России её санкционные издержки. Но тогда и иллюзий быть не должно: значит, наше энергетическое сотрудничество строится не на союзе каких-то там «тысячелетних империй традиции и духовности», а на голом прагматичном расчёте.
Технологии: границы дружбы
Самая чувствительная тема – технологии. После 2022 года Россия резко нарастила зависимость от китайских поставщиков в сфере промышленного оборудования. По данным китайской таможни, экспорт станков в Россию в 2023 году вырос кратно по сравнению с 2021-м. Однако речь идёт в основном о среднем сегменте оборудования. В сегменте высокоточных CNC-станков, координатно-измерительных машин, сложных автоматизированных линий и электроники для систем числового программного управления ситуация иная.
Российским промышленным компаниям всё чаще предъявляют дополнительные требования при покупке оборудования в Китае: обязательные сертификаты конечного пользователя, многоступенчатые проверки назначения оборудования. По ряду позиций поставки либо отклоняются, либо затягиваются на месяцы. Китайские производители, особенно крупные, стараются не поставлять продукцию двойного назначения, опасаясь вторичных санкций США, потери доступа к западным рынкам и долларовой расчётной системе.
В результате поставки часто идут через посредников в третьих странах, с удорожанием на 15–30% и увеличением сроков. Часть критических компонентов – высокоточная измерительная техника, промышленная электроника, специализированные микросхемы для ЧПУ – вообще остаётся вне прямого доступа. Опять же, Пекин ничего формально не запрещает, просто китайский бизнес ведёт себя осторожно в условиях санкционного давления.
В итоге даже при наличии спроса и готовности платить Россия получает не весь спектр нужных технологий, а только тот сегмент, поставку которого китайские партнёры считают безопасной для себя, не превышая предел допустимого риска. И это ещё одно напоминание о том, что технологическая зависимость всегда ограничивается интересами донора технологий, а не пафосными заявлениями о стратегическом партнёрстве и союзе.
Что с того
Если сложить всё вместе – финансы, энергетику, технологии, – картина становится немного грустной. Сколько было рукопожатий на камеру, подписания каких-то бумажек. Как сладко пели патриотические издания о союзе двух сверхдержав, которые сейчас покажут заокеанским кукловодам кузькину мать. В итоге выясняется, что никто никому ничего не должен. Каждый защищает свои интересы. Китай ведёт холодную и прагматичную игру. И это его суверенное право.
Но тогда и Россия имеет право помнить. И делать выводы.
Заявление Пескова, которое многие восприняли как откровенный флирт с Вашингтоном и попытку понравиться Западу, на самом деле просто аккуратное напоминание Пекину: у Москвы есть тоже есть свои интересы и варианты. И память тоже пока имеется. И способность менять партнёров, если «союз тысячелетних империй» превращается в игру в одни ворота, точнее в один карман.
Многовекторность – это просто политика суверенной страны, которая не готова быть младшим братом ни в чьём проекте. И иногда полезно, чтобы об этом вспоминали не только в Москве.