Арбитражный суд или следственный изолятор?

Как хозяйственные споры выходят за пределы гражданского процесса

В российском праве традиционно существует четкое разграничение: споры, вытекающие из договора, рассматриваются арбитражным судом, вопрос о наличии преступления — в рамках уголовного судопроизводства. Однако практика последних лет показывает, что эта граница становится менее очевидной. Речь идет о том, в какой плоскости — гражданско-правовой или уголовной — в конечном счете получает оценку коммерческое решение.

Как сообщает Росбалт, на пресс-конференции в «Российской газете», дискуссия вышла за рамки отдельных дел и затронула более широкую тенденцию: ситуации, когда хозяйственный спор — о цене, модели поставки или условиях контракта — получает уголовно-правовую интерпретацию.

От экономической логики сделки — к уголовной квалификации

Точкой напряжения становится сама природа коммерческого решения. То, что для бизнеса выглядит как результат переговоров, расчета издержек и оценки рисков, в уголовном процессе начинает рассматриваться как потенциальный источник ущерба. При этом объектом анализа выступает не столько исполнение договора, сколько его экономическая архитектура — прежде всего цена и структура маржи.

По словам адвоката Московской коллегии адвокатов «Юлова и партнеры» Елены Юловой, в подобных делах ключом к обвинению часто становится сопоставление закупочной и отпускной стоимости продукции. Разница между ними постфактум объявляется ущербом, несмотря на то что условия сделки изначально были согласованы сторонами и реализованы в полном объеме. И со стороны покупателя, как правило, решение о заключении договора принимается коллегиально, различными специалистами, на разных уровнях управления.

В результате, обычная для рыночной экономики торговая наценка, покрывающая логистику, операционные расходы и налоговую нагрузку, приобретает криминально-правовой смысл. По сути, под сомнение ставится не конкретное нарушение, а сама допустимость коммерческой прибыли как элемента предпринимательской деятельности.

Гражданско-правовой спор или уголовное дело

Наглядно этот подход проявился в истории поставок жидкого хлора для ПАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА». В течение нескольких лет — с 2017 по 2020 год — отношения между корпорацией и ООО «Макрос-М» развивались в рамках стандартного договора: стороны ежеквартально согласовали объемы, цену и взаимную ответственность, включая зеркальные санкции как за недопоставку, так и за невыборку продукции.

Перелом произошел в 2020 году, когда покупатель не выбрал предусмотренные контрактом объемы. Поставщик, продолжая нести расходы по лизингу специализированных цистерн, приобретенных под этот договор, обратился в арбитражный суд с требованием взыскать 103,8 млн рублей штрафных санкций. Решением от 18 марта 2022 года суд частично удовлетворил иск, снизив размер неустойки по статье 333 ГК РФ примерно до 20,7 млн рублей. Тем самым, спор получил завершение в гражданско-правовой плоскости.

Однако параллельно — еще 9 августа 2021 года — по заявлению корпорации было возбуждено уголовное дело. Бывшему генеральному директору ООО «Макрос-М» Максиму Полюшкину инкриминированы мошенничество, коммерческий подкуп и легализация денежных средств. Рассмотрение дела стартовало в Москве 16 февраля 2026 года.

Как пояснял адвокат Кировской областной коллегии адвокатов Сергей Носков, в уголовном процессе предметом оценки стали не реальность поставок и не факт исполнения договора, а сама модель дилерской деятельности и размер полученной маржи.

Правовой интернет-портал Legal.Report будет следить за ситуацией и публиковать судебные репортажи с заседаний по делу ООО «Макрос-М».

Следствие ведут…

Еще один обсуждавшийся пример касается АО «Уральские заводы». Ранее антимонопольный орган пытался оспорить участие холдинга в государственных закупках, усмотрев признаки ограничения конкуренции и поддержания цен. Однако суды отменили решения ФАС, не подтвердив наличие нарушений. Формально экономический спор был исчерпан.

Тем не менее, спустя некоторое время, было возбуждено уголовное дело о мошенничестве. По мере расследования его предмет расширился и затронул ряд государственных контрактов, включая исполненный в 2023 году договор на поставку 843 комплектов средств радиосвязи «ЭРИКА» для нужд МВД России. Одним из оснований для возбуждения уголовного дела стало экспертное заключение о стране происхождения оборудования, расцененное следствием как возможное введение заказчика в заблуждение.

Со временем, речь пошла уже о девяти эпизодах «совершенного преступления», охватывающих хозяйственную деятельность компании за несколько лет. В итоге уголовно-правовая оценка была направлена не на конкретную сделку, а на всю модель работы предприятия в сегменте госзакупок.

По словам адвоката адвокатского бюро города Москвы «Китсинг и партнеры» Антона Терёхина, последствия такого подхода вышли за рамки уголовного дела: арест активов и ограничения на реализацию прав по акциям повлияли на систему корпоративного управления и текущие отношения компании с государственными заказчиками.

Что говорит Верховный суд

Верховный суд Российской Федерации уже обозначил подход к подобным ситуациям. В кассационном определении от 27 мая 2025 года № 51-УД25–4-К8 указано, что получение прибыли в предпринимательской деятельности, само по себе, не свидетельствует о мошенничестве.

Суд подчеркнул необходимость учитывать реальные рыночные условия сделки, анализировать ее экономические параметры и давать оценку доводам защиты. Тем самым была проведена принципиальная граница: разница между ценой закупки и ценой реализации не может автоматически считаться ущербом.