5 сумасшедших архитектурных проектов, которые построили вопреки всему

В 2026 году Саудовская Аравия заморозила «Мукааб» — 400-метровый куб, способный вместить 20 небоскребов Эмпайр-стейт-билдинг. Это оказалось дорого, непрактично, не ко времени. Но история знает случаи, когда самые сумасшедшие проекты доводили до финала. Мы вспомнили пять одиозные зданий, которые построили вопреки всему.

Сегодня никто не представляет Париж без 330-метровой башни Гюстава Эйфеля. А когда проект только начинался, 300 деятелей культуры направили петицию властям с требованием остановить стройку. Среди подписавших — писатели Эмиль Золя, Ги де Мопассан, Александр Дюма-сын, композитор Шарль Гуно и архитектор Шарль Гарнье.

Будущую достопримечательность они именовали «срамом Парижа», «трагическим уличным фонарем» и «гигантским неуклюжим скелетом». В том же письме ее называли «смехотворной башней, доминирующей над Парижем, как гигантская фабричная дымовая труба».

Тем не менее, жюри архитектурного конкурса выбрало проект Эйфеля из 107 других. Башня должна была стать входной аркой Всемирной выставки 1889 года — и по условиям договора подлежала сносу через 20 лет.

«На протяжении 20 лет мы будем вынуждены смотреть на отвратительную тень ненавистной колонны из железа и винтов, простирающуюся над городом, как чернильная клякса», — сокрушались противники. Спасли башню радиоантенны и тот факт, что ее демонтаж стоил бы слишком дорого.

Один из самых спорных храмов в истории человечества строится в Барселоне с 1882 года. Архитектор Антонио Гауди посвятил собору более сорока лет жизни. Когда он получил необычайно крупное анонимное пожертвование, то полностью переработал исходный проект, сохранив от него лишь планировку в виде латинского креста. Он знал, что не доживет до завершения. «Мой клиент никуда не спешит», — говорил Гауди, имея в виду бога.

При жизни архитектора называли безумцем. Председатель приемной комиссии, глядя на его диплом, сказал: «Перед нами либо гений, либо сумасшедший». В зрелом возрасте архитектор не следил за своей внешностью и одевался настолько неопрятно, что его принимали за нищего. Когда его сбил трамвай в 1926 году, прохожие подумали, что это бездомный старик, и с большой задержкой доставили в больницу для бедняков, где он и скончался.

Здание продолжили строить ученики, а критики не умолкали. Писатель Джордж Оруэлл называл Саграду Фамилию «одним из самых отвратительных зданий в мире» и сожалел, что анархисты «проявили плохой вкус, пощадив собор, когда у них был шанс его разрушить».

В 1965 году манифест против достройки подписали известнейшие фигуры мировой архитектуры и искусства XX века. В 2008-м более 400 деятелей культуры Испании потребовали остановить работы: то, что возводят сейчас, — «лишь карикатура на творение Гауди».

Но главный конфликт разворачивается не в мире архитектуры. Под угрозой выселения — около 1000 семей и предприятий: ради парадной лестницы и главного входа многие здания планируют снести. У местных жителей даже есть своя организация — «Ассоциация пострадавших от строительства храма Святого Семейства». 

Грандиозный недострой посещают миллионы туристов, а критики продолжают свое дело.

Инженеры говорили: «невозможно». Скептики ждали обрушения. 54-этажная башня, выкрученная ровно на 90° от основания до вершины, казалась чистым безумием.

Прототипом послужила скульптура «Закрученный торс» — пластический этюд, который архитектор Сантьяго Калатрава создал в 1991 году, вдохновляясь движением поворачивающегося человеческого тела. Восемь лет спустя скульптура случайно попалась на глаза Джонни Эрбеку, главе жилищного кооператива из шведского Мальме. Эрбек предложил Калатраве превратить мраморный торс в 190-метровый небоскреб.

На проектирование и расчеты ушло четыре года — сам проект казался многим безумным и нереализуемым. Девять пятиэтажных кубов поставлены друг на друга, каждый повернут на 10° относительно предыдущего. Верхний довернут до конца — на 90° от основания. К этой идее надо было привыкнуть.

«Закрученная» башня изменила силуэт Мальме. Архитектурные критики до сих пор спорят, гениален Калатрава или безумен. Газета New York Times писала, что вблизи Turning Torso «выглядит сырым и грубым, а трапециевидные окна — не интересными, а странными».

Здание не рухнуло. Сегодня Turning Torso — символ города, а Джонни Эрбек удостоен городского знака почета за то, что вопреки всему построил башню, ставшую новым лицом Мальме.

«Это одно из самых презираемых зданий во всем Вашингтоне — и с полным на то основанием». Так в 2009 году министр жилищного строительства Шон Донован отозвался о штаб-квартире собственного ведомства. Его предшественник Джек Кемп был еще категоричнее: он описал сооружение как «10 этажей подвала».

А начиналось все с триумфа. В 1968 году, когда Марсель Брейер, ученик Баухауса, завершил проект двух гигантских изогнутых крыльев из бетона и стекла, президент Линдон Джонсон назвал здание «смелым и красивым». Первый министр HUD Роберт Уивер — «городским и утонченным».

Но сотрудники и публика думали иначе. Опрос 1979 года не зафиксировал ни одного положительного отзыва о площади перед зданием. Критики добавляли: дизайн Брейера не оригинален и, по сути, имитирует его же проекты — штаб-квартиру ЮНЕСКО в Париже и Исследовательский центр IBM.

В 1994 году площадь попытались реанимировать — поставили светящиеся круглые навесы и воткнули островки травы. Газета Washington City Paper писала: «Это выглядит так, будто батальон из семи летающих тарелок опустился на землю перед зданием HUD».

Полвека здание было мишенью критики. В 2024 году его хотели снести, но все же решили реконструировать. Архитекторы предложили превратить 45% офисных площадей в доступное жилье, добавить террасы и зелень. Так что брутализм не умер — его адаптируют.

В 1957 году никому не известный датчанин Йорн Утзон обошел 233 соперника с проектом белых парусов над гаванью. У него не было готовых чертежей — только эскизы. Инженеры признавались: ни одна расчетная модель парусов «не казалась реализуемой». Проект с самого начала вызывал у горожан полярные чувства — от восхищения до оскорблений. Смета росла, сроки переносили, процесс тормозили технические сложности.

Как гласит легенда, решение пришло, когда Утзон чистил апельсин. Он понял: все сегменты крыши можно вырезать из геометрии единой сферы. Это было озарение, но политики к тому времени устали ждать. В 1965 году новое правительство заморозило выплаты и потребовало документацию. Утзон не успевал. «Вы вынудили меня покинуть работу», — написал он в заявлении об отставке и навсегда уехал из Австралии.

Австралийцы вышли на улицы Сиднея с плакатами «Верните Утзона». Ведущие архитекторы подписали петицию в его защиту, но правительство передало проект другим исполнителям. Акустика провалилась, главный зал перекроили, критики окрестили результат «изуродованным белым слоном».

Лишь в 1999 году Австралия и Утзон возобновили сотрудничество — спустя 33 года после изгнания. Архитектор работал удаленно, разработав дизайн-принципы и переосмыслив Зал приемов, который позже назвали его именем. Создатель Сиднейской оперы дожил до 90 лет и успел узнать, что его творение внесено в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и признано одним из величайших зданий XX века.

Останкинская башня: история и современность

Падающие башни мира: не только Пизанская

Шуховская башня в Москве: история строительства