ЮРИСТ ПАВЛА ПРИЛУЧНОГО «ЗАХВАТИЛА» ЧУЖОЕ ИМУЩЕСТВО?

Как история обычного каркасного дома в посёлке работников канала им. Москвы в Серебряном Бору превратилась в эпицентр конфликта, за которым следят соседи, полиция и СМИ.

Ещё более громкой эта история стала после того, как выяснилось, что в «спорном» доме сейчас проживает никто иной, как юрист актёра Павла Прилучного Оксана Даниелова, которая, как писали СМИ, «снискала славу», когда в июле 2025 года публично заявила, что лично инициировала уголовное дело о клевете в отношении Агаты Муцениеце, добавив при этом дерзкую фразу: «Инициатор и агрессор – я».

В московском посёлке обычный каркасный дом стал центром бурного многолетнего конфликта. Собственник Александра Солдатова утверждает: это её имущество, построенное с нуля. Фактический жилец Оксана Даниелова, в свою очередь, ссылается на некую переуступку прав аренды и вложенные средства.

За годы противостояния улица возле участка № 43А превратилась в поле судебных баталий, полицейских выездов и эмоциональных столкновений, которые фиксировали камеры соседей и журналистов. Видео, аудио и документы подтверждают, что спор о доме давно перестал быть частным делом – это конфликт, в котором пересекаются закон, человеческие эмоции и медийная известность.

ДОМ, В КОТОРЫЙ ВЛОЖИЛИ ДУШУ

Этот дом никогда не был просто недвижимостью. Для Александры Солдатовой он был результатом почти десяти лет жизни – сил, денег, нервов и упрямства. Являясь членом посёлка по участку 43А с 2002 года, Александра в 2009 году построила новый сборно-разборный каркасный дом. Подключила к коммуникациям. Позже право владения строением было подтверждено судом.

К 2020 году это был ухоженный двухэтажный дом площадью почти 191 квадратный метр – не элитный особняк, но крепкое, обжитое пространство, куда можно было заехать с чемоданом и жить.

В марте 2020 года Солдатова решила сдать дом во временное пользование. По договору найма туда заселился Виктор Овсянников. Условия были стандартные: проживание, сохранность имущества, регулярная арендная плата.

Поначалу проживание Овсянникова тревоги не вызывало, а к середине 2022 года начались проблемы с оплатой аренды. Попытки договориться – по телефону, в переписке, через официальные претензии – результата не дали. По словам Солдатовой, арендатор Овсянников уклонялся от разговоров и не обозначал сроков погашения долга.

Более того, именно в этот период, как следует из её заявления в полицию, произошёл поворот, после которого история перестала быть просто имущественным спором между арендодателем и нанимателем.

По версии Солдатовой, Виктор Овсянников передал дом в пользование третьему лицу – Оксане Даниеловой.

С этого момента, по словам Солдатовой, она фактически потеряла доступ к своему дому. Её не пускают на участок. Автоматические ворота закрыты на замок. На доме появились видеокамеры.

При этом, утверждает Солдатова, все коммунальные платежи – в том числе членские взносы по участку 43А и счета за электричество во время проживания там Даниеловой – продолжала оплачивать именно она. За несколько лет сумма только по счетам «Мосэнергосбыта», с которым у неё заключён договор, составила около 300 тысяч рублей.

Соседи начали замечать странные детали: разные автомобили, приезжающие в разное время суток, в том числе машины с иностранными номерами. Эти наблюдения усилили тревогу. Солдатова подчёркивает, что никогда не давала согласия на проживание в доме посторонних людей, не заключала с ними никаких договоров и не понимает, «на каком основании они находятся на её территории».

В марте 2025 года Солдатова обратилась в Никулинский районный суд с иском к Овсянникову. Но до этого, начиная с 2022 года она написала ни одно «заявление о преступлении» в правоохранительные органы, указывая, что считает произошедшее «обманным завладением её имуществом стоимостью, по оценке, около 28 миллионов рублей».

Сегодня этот дом стал точкой напряжения не только для одной семьи, но и для всего небольшого посёлка. Местом, где юридические формулировки сталкиваются с человеческим страхом. И историей, в которой пока больше вопросов, чем ответов.

ЗАЯВЛЕНИЯ, ОТКАЗЫ И КРУГ, КОТОРЫЙ НЕ ЗАМЫКАЕТСЯ

После того как Александра Солдатова фактически лишилась доступа к своему дому, она пошла по самому очевидному и, казалось бы, прямому пути – в полицию.

Первое заявление о преступлении было подано 18 мая 2022 года в ОМВД России по району Крылатское. Текст заявления – эмоциональный и подробный – отражал не только суть конфликта, но и состояние человека, оказавшегося в ситуации, которую она сама воспринимала как «захват» её имущества. Солдатова указывала, что является матерью троих детей, что дом и находящееся в нём имущество стоимостью около 30 миллионов рублей принадлежат ей, а арендатор – Виктор Овсянников – после прекращения выплат не только не освободил дом, но, по её утверждению, передал его посторонним лицам. Ворота были закрыты, ключи не возвращены, доступ заблокирован.

В заявлении она просила «привлечь Овсянникова к уголовной ответственности по статьям о мошенничестве, причинении имущественного ущерба и самоуправстве», а также отдельно указывала на роль Оксаны Даниеловой.

Полиция провела проверку – и уже 30 мая 2022 года вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Формулировка была стандартной: «отсутствуют признаки преступлений, предусмотренных указанными статьями».

Солдатова обжаловала отказ в Кунцевской межрайонной прокуратуре. И в июле 2022 года надзорный орган пришёл к иному выводу. Прокуратура признала постановление полиции незаконным и необоснованным, отменила его и направила материал обратно в ОМВД для проведения дополнительной проверки с конкретными письменными указаниями.

Это был важный момент: надзорный орган фактически указал, что проверка проведена формально и преждевременно. Однако дальше история пошла по знакомому для многих заявителей сценарию: отказ – отмена – новый отказ.

Материал проверки продолжал «ходить по кругу». В 2023 году по нему вновь было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В 2024 году – снова отказ.

30 мая 2024 года Кунцевская межрайонная прокуратура вновь признала очередное отказное решение полиции незаконным и необоснованным, в очередной раз отправив материалы на дополнительную проверку. Формулировки повторялись почти дословно: «проверка проведена не в полном объёме, выводы преждевременны, требуется дополнительная оценка обстоятельств».

На сегодняшний день, как утверждает Солдатова, окончательного, вступившего в силу отказа в возбуждении уголовного дела не существует. Все ранее вынесенные отказные постановления отменялись прокуратурой. Юридически это означает странную, но нередкую в российской практике ситуацию: уголовное дело не возбуждено, но и точка в проверке не поставлена. Материал продолжает существовать в режиме бесконечной «допроверки».

При этом у другой стороны – Виктора Овсянникова – есть своя, зафиксированная в документах позиция. В письменных пояснениях от мая 2022 года он указывает, что договор найма действительно заключался, однако, как он считает, у Солдатовой отсутствовали правовые основания распоряжаться объектом аренды. Овсянников утверждает, что передал права пользования домом Оксане Даниеловой на основании соглашения об уступке, а действия Солдатовой по обращению в полицию и попыткам вернуть дом расценивает как давление и злоупотребление правом.

СУД РАЗРЕШИЛ СПОР?

К началу 2025 года, как рассказывает «Совершенно Секретно» Александра Солдатова, она «уже отчаялась дождаться действий со стороны полиции в защите её интересов как собственницы» и обратилась в суд, за тысячу километров от Москвы, в город Хасавюрт, где она прописана.

21 февраля 2025 года Хасавюртовский городской суд Республики Дагестан рассмотрел заявление Александры Солдатовой об установлении факта, имеющего юридическое значение. Формулировка сухая, но за ней скрывался ключевой для всей истории смысл: суду предстояло определить, кто владеет и пользуется домом, и является ли он самостоятельным объектом имущества.

В своём заявлении Солдатова указала, что ещё в 2010 году на участке № 43А в посёлке ею был возведён двухэтажный каркасный дом общей площадью 190,7 квадратных метров. Дом относился к категории движимого имущества – сборно-разборной конструкции, которая может быть демонтирована и вывезена без утраты своих характеристик.

Для таких объектов наличие формального права собственности в Росреестре не является обязательным. В подобных случаях юридическое значение имеет факт владения и пользования, подтверждённый документами, свидетельскими показаниями и экспертизами. Именно этот факт Солдатова и просила установить.

В ходе рассмотрения дела суду были представлены доказательства, подтверждающие, что дом был построен за счёт заявительницы, обустроен ею и на протяжении многих лет находился в её фактическом владении. Речь шла не только о самом строении, но и обо всём, что находилось внутри: мебели, бытовой технике, инженерных системах, ремонте.

Каждое из этих вложений имело документальное подтверждение: договора, чеки, акты, а также экспертные оценки стоимости имущества. Именно совокупность этих данных позволила суду сделать вывод не о формальном, а о реальном, фактическом владении.

Рассмотрев материалы дела, Хасавюртовский городской суд пришёл к однозначному выводу. Заявление Солдатовой было удовлетворено в полном объёме. Суд установил факт владения и пользования Александрой Солдатовой некапитальным двухэтажным жилым каркасным домом площадью 190,7 кв м.

Юридически это означало больше, чем просто формальную победу в одном процессе. Почему это решение важно? Потому что оно зафиксировало несколько принципиальных моментов: дом признан движимым имуществом, а не частью земельного участка; факт его создания, владения и эксплуатации подтверждён судом. Следовательно, собственник имеет право распоряжаться домом, в том числе демонтировать и вывезти его.

Это решение не разрешило автоматически все остальные конфликты – ни споры о доступе к участку, ни вопросы аренды, ни взаимные претензии сторон. Но оно поставило юридическую точку в одном из ключевых аспектов этой истории: дом существует как самостоятельный объект, и у него есть установленный судом владелец.

На фоне судебных процессов, исков и затянувшихся конфликтов именно это решение стало редким примером ясности. Дом, вокруг которого возникло столько споров, наконец получил чёткое правовое определение. И именно с этого момента история должна была вступить в новую фазу – фазу исполнения судебных решений и реальных действий, а не только слов и версий. Но…

КОНФЛИКТ НА ТЕРРИТОРИИ: ХРОНИКА ОДНОГО ДВОРА

К лету 2025 года спор о доме окончательно вышел за пределы кабинетов, судов и официальных писем. Он переместился туда, где заканчивается юридическая терминология и начинаются живые люди – к воротам участка в посёлке.

Именно здесь, на узкой дороге у единственного проезда к дому, конфликт стал видимым и слышимым. Камеры и диктофоны зафиксировали то, что невозможно передать сухими процессуальными формулировками.

Видеозаписи, имеющиеся в распоряжении редакции, начинаются просто: в кадре – автомобиль, припаркованный у ворот. Внутри – Ева Мазо, дочь Александры Солдатовой. За кадром слышны голоса, затем – удары по кузову.

«Здесь люди. Они закрывают меня какими-то тряпками. Стуки по моей машине», — говорит дочь Солдатовой на видео, обращаясь по телефону в экстренные службы.

На других кадрах видно, как на автомобиль накидывают ткань, закрывая обзор и видеорегистратор. Звуки ударов отчётливо слышны. Эти фрагменты были зафиксированы и сохранены.

Когда сотрудники полиции прибыли на место, разговор неожиданно сместился в другую плоскость. Вместо обсуждения повреждений автомобиля и действий неизвестных лиц, основной вопрос, который задавали Еве, звучал иначе: на каком основании она находится у этих ворот?

Из аудиозаписи разговора следует, что сотрудники ОВД Крылатское не сразу признали за ней право представлять интересы собственника дома – матери (добавим, что на руках у девушки была нотариальная доверенность и решение суда по дому) и потребовали документы, подтверждающие принадлежность участка и строения. Несмотря на то, что у Евы имелись копии судебных решений, ей было предложено убрать автомобиль от ворот.

По словам Александры Солдатовой, именно в этот момент её дочь была фактически вынуждена поехать в отдел полиции, а когда она отсутствовала, автомобиль оказался отодвинут от ворот, с повреждениями и следами вскрытия.

Дочь Солдатовой давала объяснения в полицейском участке и говорила о том, что семья приняла решение разобрать дом и вывезти его из посёлка. Для этого была выдана доверенность дочери, отключено электричество и наняты сторожа – через открытые сервисы, для охраны имущества.

18 августа 2025 года Ева в присутствии адвоката и видеооператора уведомила Даниелову о предстоящем разборе дома и предложила забрать личные вещи. Проход к дому, по её словам, был обеспечен. Далее события стали развиваться стремительно.

По утверждению Солдатовой, Даниелова «отказалась покидать дом, якобы вела себя агрессивно, оскорбляла присутствующих и вызвала крепких мужчин, которые начали собираться у дома на автомобилях». Соседи, оказавшиеся рядом, утверждают, что их блокировали на дороге, одному из автомобилей спустили колёса, другому – закрывали видеорегистратор (видеозапись имеется в распоряжении редакции).

РАЗГОВОР У ВОРОТ

Отдельного внимания заслуживают видеозаписи диалогов между дочерью Александры Солдатовой и Оксаной Даниеловой всё у тех же ворот.

- «Это мой дом», – уверенно повторяет Даниелова. – «Я проживаю здесь пять лет. Если есть претензии – идите в суд».
- «Это мой дом, и я не разрешаю вам его использовать. Почему вы со мной на «ты»? Я не понимаю», – отвечает дочь Солдатовой.
- «Потому что ты лезешь на мою территорию, ко мне домой… Всё в судебном порядке… Идите лесом под откос», – парирует «звёздный» юрист Даниелова.

Обе стороны ссылаются на документы, экспертизы, судебные процессы. В ход идут юридические термины – ЕГРН, капитальность строения, исполнительное производство. Но в кадре уже не юристы, а люди, доведённые до предела.

Тон разговора быстро переходит на повышенный. Звучат требования убрать автомобиль, обвинения во вмешательстве «на чужую территорию», вызовы ГИБДД и полиции.

Представитель Александры Солдатовой, присутствующий на месте, показывает судебные документы и требует от Даниеловой предъявить хоть какое-то правоустанавливающее основание на её нахождение в данном доме. В ответ звучит: «В судебном порядке будете разбираться. Я здесь живу», отказываясь предъявлять, на основании каких документов.

19 августа в своих социальных сетях Даниелова написала: «Вчера ночью, в 00:30, на территорию моего дома незаконно проникли неизвестные, перерезали все провода, перекрыли доступ к дому, повредили все коммуникации, вывели из строя дизель-генератор, дом до настоящего времени окружен неизвестными мне лицами, осуществляющими наблюдение за мной и моим домом. Уже вторые сутки я не могу привести дом в жизнеспособное состояние, а равно покинуть свой дом ввиду наличия безусловных оснований опасаться за сохранность своего жилища. По моему оценочному мнению и суждению, исходя из обстоятельств произошедшего, характера полученных угроз, – это есть несостоявшаяся, однако до настоящего времени длящаяся попытка оказания на меня давления в связи с инициированным мной уголовным производством в отношении небезызвестного Вам лица. Хочу заявить открыто и официально: я всегда действовала и буду действовать исключительно в рамках действующего законодательства Российской Федерации и строго в рамках правового поля. И неважно, кто стоит по ту сторону – медийное лицо или обычный человек, а равно какими возможностями указанное лицо обладает. Закон един для всех, и каждый должен нести ответственность за свои действия».

На следующий день светская хроника буквально взорвалась заголовками о поступающих «угрозах» юристу Павла Прилучного Оксане Даниеловой. Как писали СМИ, «адвокат вызвала полицию и попыталась выяснить у злоумышленников, кто является заказчиком. Даниелова связывает произошедшее с «известным уголовным делом», намекая на дело о клевете, инициированное в отношении бывшей жены Павла Прилучного, актрисы Агаты Муцениеце».

22 августа 2025 года Даниелова записала видеообращение, где опровергла информацию о том, что нападение было совершено в связи с делом Муцениеце-Прилучного.

ПОЗИЦИИ СТОРОН

В этом конфликте нет одной версии событий – есть две, и каждая из них выстроена как законченная, логичная система аргументов. Именно это и делает историю столь запутанной: обе стороны говорят языком закона, документов и экспертиз, но видят происходящее принципиально по-разному.

Позиция Александры Солдатовой

Александра Солдатова настаивает: спорный дом – её имущество, и это подтверждено документально. Она рассказывает, что ещё в 2009 году приобрела сборно-разборный каркасный дом по договору купли-продажи домокомплекта. Дом был смонтирован на участке в посёлке, членом которого она является с 2002 года.

По её словам, юридическая природа строения принципиальна: дом не является капитальным, именно такой дом ей рекомендовали строить юристы.

«По договору найма Овсянников брал в аренду именно некапитальную постройку. Это указано в договоре», - рассказывает Александра Солдатова.

Это же подтверждено строительной экспертизой, а значит дом относится к движимому имуществу, может быть разобран и вывезен, не подлежит регистрации в Росреестре и не требует оформления как объект недвижимости. Именно эту позицию в феврале 2025 года подтвердил суд, установив факт владения и пользования домом Солдатовой.

Солдатова подчёркивает: у неё сохранились договоры, акты передачи, оригиналы чеков на мебель, технику, ремонт, коммуникации. Была проведена независимая оценка имущества. Все вложения – задокументированы.

Дальнейшее, считает Солдатова, выходит за рамки гражданско-правового спора.

«По моему оценочному суждению, Овсянников и Даниелова незаконно завладели моим имуществом под видом гражданско-правовых взаимоотношений», - комментирует Александра Солдатова.

Позиция Оксаны Даниеловой

Оксана Даниелова утверждает обратное: она считает своё проживание в доме законным и обоснованным. В своих объяснениях правоохранительным органам она указывает, что с мая 2022 года, живёт в этом доме на основании соглашения об уступке прав пользования, заключённого с Виктором Овсянниковым. Даниелова подчёркивает, что вложила в дом значительные средства: речь идёт о ремонте, коммуникациях, благоустройстве. По её логике, именно эти вложения изменили статус строения. Она утверждает, что дом фактически стал капитальным, а значит его нельзя просто разобрать и вывезти.

В публичных заявлениях и на видео она неоднократно говорит о «пяти годах проживания», которые, по её мнению, подтверждают её право находиться в доме. В объяснениях полиции Даниелова также заявляла, что у Солдатовой якобы отсутствуют правоустанавливающие документы на дом, а фото- и видеосъёмку расценивала как угрозу сохранности своего имущества.

Кроме того, как писали СМИ, Даниелова заявляла, что «получила этот дом в качестве вознаграждения за успешное ведение дела».

Позиция Виктора Овсянникова

Виктор Овсянников, в свою очередь, признаёт факт заключения договора найма с Солдатовой, но выдвигает иную трактовку. Он утверждает, что дом якобы являлся самовольной постройкой, а потому не мог быть законно сдан в аренду. На этом основании он и его представительница сделали вывод о «неосновательном обогащении».

При этом, как указывает Солдатова, за три с половиной года ни Овсянников, ни Даниелова не обратились в суд с иском о признании договора недействительным или взыскании средств. Вместо этого дом, по её словам, продолжал «удерживаться», а право собственника – оспариваться де-факто, но не де-юре.

ЕВРОПЕЙСКАЯ ПРАКТИКА

Стоит сказать, что подобные конфликты вокруг недвижимости нередко пытаются оправдывать ссылками на «европейскую практику», однако реальный опыт стран Европы показывает совсем иную картину. В ряде государств ЕС, таких как Испания, Италия, Франция, действительно существуют острые проблемы с так называемыми сквоттерами, когда люди годами незаконно проживают в чужой собственности, пользуясь пробелами в законодательстве и перегруженностью судов. Известны многочисленные случаи, когда законные владельцы не могли въехать в свои дома месяцами и даже годами, продолжая при этом платить налоги, коммунальные платежи и не имея реальных рычагов воздействия на захватчиков жилья. В некоторых странах эта практика фактически превратилась в социальную аномалию, подрывающую само понятие неприкосновенности частной собственности. Однако принципиально важно подчеркнуть: в России подобной «нормы беззакония» не существует.

В РОССИИ НЕЗАКОННОЕ ЗАНЯТИЕ ЖИЛЬЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СПОСОБОМ РЕШЕНИЯ ЖИЛИЩНЫХ ПРОБЛЕМ

Российское законодательство однозначно признаёт приоритет права собственности, а незаконное занятие жилья не является социально приемлемой формой протеста или способом решения жилищных проблем. Яркий пример все мы недавно наблюдали в Верховном суде России по спорной квартире в Хамовниках Полины Лурье и Долиной. В отличие от отдельных стран Европы, где государство долгое время закрывало глаза на подобные перекосы, в России такая практика не может считаться ни нормой, ни оправданием происходящего. Но, тем не менее, как мы видим, никто не застрахован от того, что однажды, сдав дом в аренду, он годами будет пытаться его вернуть себе обратно.

СПОР РАЗРЕШИТ НИКУЛИНСКИЙ РАЙОННЫЙ СУД МОСКВЫ

Сегодня возможные пути выхода из конфликта лежат исключительно в правовом поле, каким бы изматывающим ни был этот путь.
История дома-«героя» нашей публикации показывает, как уязвима может быть граница между договором и реальностью. Обычная аренда, не подкрепленная ясными механизмами защиты, способна перерасти в многолетнее противостояние.

В этом деле предстоит теперь разобраться Никулинскому районному суду города Москвы, где 11 февраля 2026 года прошло первое заседание и его перенесли на 5 марта. Пресса проявила особый интерес к суду – процесс с участием юриста актёра Павла Прилучного Оксаны Даниеловой вряд ли обещает быть тихим.