Академик Некипелов рассказал, как превратить обычный рубль в средство спасения от инфляции

Россияне вовсю запасаются наличными: по данным ЦБ на 1 января, их объем в обращении достиг 19,45 трлн рублей. Чтобы уберечь эту денежную массу от обесценивания, государство могло бы «расщепить» национальную валюту как бы на две составляющие — на обычные рубли, используемые для оплаты, и накопления. Речь идет об индексируемой части («рубль-актив»), привязанной к корзине биржевых товаров и не подверженной девальвации. С таким предложением выступил академик РАН, директор Московской школы экономики МГУ им. М.В.Ломоносова Александр Некипелов. Детали своей идеи известный экономист раскрыл в эксклюзивном интервью «365NEWS». Фото: Лилия Шарловская тестовый баннер под заглавное изображение

Логика «расщепления»

— В чем заключается идея «расщепления» рубля и в чем, собственно, отличие предлагаемых вами «рублей-активов» от тех же облигаций, других финансовых активов?

— Идею расщепления российского рубля на «рубль-актив» и «транзакционный рубль» я впервые изложил в прошлом году, причем в достаточно развернутом виде, на финансовой конференции. Никаких особых критических замечаний в свой адрес я не услышал, но зампред ЦБ Алексей Заботкин заметил, что вообще-то на финансовом рынке уже есть инструменты с подобными функциями (в частности облигации с индексацией дохода по инфляции, ОФЗ-ИН), которые позволяют экономическим агентам вполне эффективно адаптироваться к росту цен. Из этого как бы вытекало, что автор идеи ломится в отрытую дверь. 

Действительно, таких инструментов много, но речь в моем предложении идет не о ценных бумагах, в которые экономические агенты инвестируют средства ради получения процентной отдачи, а о деньгах — таком финансовом инструменте, который обладает способностью беспрепятственно превращаться в любые товары и услуги, то есть обладает свойством абсолютной ликвидности. У всех экономических агентов поступление доходов и осуществление расходов не синхронизировано во времени. Например, обычный работник получает зарплату раз в две недели, а приобретать товары и услуги ему приходится каждый день. Для того чтобы иметь такую возможность, нужно расходовать деньги постепенно, следовательно постоянно держать при себе их определенное количество. По-научному это называется «спрос на деньги».

— Можно ли заменить его спросом на приносящие доход финансовые активы?

— Нет, в полной мере не выйдет: только попробуйте представить себе ситуацию, когда, получив зарплату, вы сразу же приобретаете на нее упомянутые выше облигации, а затем перед каждым походом в магазин занимаетесь их продажей на рынке ценных бумаг. Сказанное не исчерпывает всех причин, по которым экономические агенты считают необходимым постоянно иметь определенный запас денег, но для иллюстрации отличия денег от ценных бумаг этого вполне достаточно.

— Можно ли говорить о том, что ваше предложение направлено на создание инструмента, который позволит населению нивелировать риск обесценивания средств? 

— Задача шире: создать такой инструмент, который позволял бы всем экономическим агентам уверенно ориентироваться и функционировать в высокоинфляционной среде. Возникает вопрос: а зачем же стремиться к созданию условий для приспособления к инфляции, когда стоит задача свести ее к минимуму? Я пришел к убеждению, что тенденция к поддержанию в экономике повышенного уровня инфляции — естественный результат процессов, сопровождающих долговременную и притом интенсивную структурную перестройку экономики. Именно в такой период в силу целого комплекса причин — от санкций до осознания необходимости модернизации экономики и изменения характера ее включения в мирохозяйственные связи — мы вступили.

Вообще, в XXI веке в экономической науке утвердилось понимание, что изменения в производственной сфере могут оказывать влияние на макроэкономические процессы, в том числе на уровень инфляции. Но исследованию подвергались так называемые «идиосинкразические шоки», то есть разовые неприятности в отдельных секторах производства, вроде разрыва производственных цепочек. По понятным причинам внимание к таким процессам особенно усилилось во время и после пандемии. Но я говорю о ситуации, ни в каких трудах и учебниках по большому счету не прописанной. Хотя основания задуматься о последствиях долговременных структурных преобразований были. Один из примеров — переход от социалистической плановой, централизованно управляемой экономики к рыночной. Тогда мощнейший системный шок дал толчок кардинальному изменению структуры производства, резкой экономической активности и одновременно устойчиво высокой инфляции. 

— Почему именно в таких условиях она растет?

— Тенденцию я связываю с известным свойством цен в современной экономике — их «негибкостью вниз». Иными словами, все с удовольствием повышают цены при росте спроса, но крайне неохотно идут на их снижение в противоположном случае. А ведь в условиях реструктуризации должны меняться соотношения цен на различные товары. Именно здесь коренится опасность одновременного снижения выпуска и роста общего уровня цен. А если денежные власти воспринимают рост цен как однозначное свидетельство «перегрева экономики» и изо всех сил стремятся подавить его, то неизбежным становится вначале замедление роста, а затем и крайне болезненный спад производства. К тому же такое развитие событий резко ограничивает возможности модернизации экономики — то есть решения именно той задачи, которая сегодня вышла на первый план. Но если в таких условиях нет смысла подавлять инфляцию, то очень важно позаботиться о максимально возможном снижении связанных с нею издержек. Именно на это и направлено мое предложение.

Зачем нужен «рубль-актив»

— Но не слишком ли радикальной является ваша идея о расщеплении единого рубля на «рубль-актив» и «транзакционный рубль»?

— Если вдуматься, то не так уж сложно найти у нее своего рода «дальних родственников». В царской России в ходу был не только золотой рубль, но и государственные ассигнации, которые обменивались на него по плавающему курсу. Ну а в значительно более близкий к нам период, в 1990-е годы, когда в стране бушевала инфляция, американский доллар фактически заместил российский рубль в выполнении функций меры меновой ценности и накопления. Собственно, эта идея лежит в основе предлагаемого мной механизма: «рубль-актив» призван создать условия для эффективного выполнения российскими деньгами функций меры меновой ценности и накопления. 

И не должно быть никаких недоразумений: я не призываю насильно загонять экономических агентов в этот инструмент, «вкладываться» в него. Напротив, всё должно происходить исключительно по их желанию. Более того, убежден, что по мере естественного ослабления инфляционного давления интерес к «рублю-активу» будет снижаться.

— Насколько высокими могут оказаться издержки, связанные с технической стороной дела?

— Едва ли они будут значительными. Коммерческие банки просто откроют еще один вид счетов, на которые будут зачисляться средства в «рублях-активах». В свою очередь Центральный банк откроет соответствующие счета для коммерческих банков. В результате любой человек или юрлицо смогут в любой момент поменять обычные, «транзакционные», рубли на индексируемые, причем по курсу, который ежедневно автоматически пересматривается. Разумеется, беспроблемной должна быть и обратная операция — обмен индексируемых рублей на «транзакционные». Идея проста: «рубль-актив» привязывается к корзине биржевых товаров, состав которой нужно постараться сформировать таким образом, чтобы в максимально полной мере учитывать изменения в ценах в экономике в целом. Во всем остальном задача Центробанка чисто техническая: он должен ежедневно фиксировать изменившуюся стоимость соответствующего набора биржевых товаров и на этой основе устанавливать соотношение «транзакционного рубля» и «рубля-актива».

Что касается издержек, то они в любом случае будут существенно меньше тех, что понесли западноевропейские страны и Израиль в 1970–80-х годах в ходе адаптации к тогдашнему взрыву цен на мировом рынке нефти. А она у отдельных стран доходила до 30% в год, но это, замечу, не воспрепятствовало ни инвестициям, ни экономическому росту как раз благодаря принятым мерам по приспособлению их экономик к повышенной динамике цен.

Хотел бы особо подчеркнуть: речь идет о создании условий для бесконфликтного существования единого российского рубля в двух ипостасях, а не о создании некой параллельной валюты. Думаю, уместно говорить о формировании своеобразной «двуглавой» денежной системы. Ее потенциальные достоинства представляются мне очевидными. Помимо того что экономические агенты получают возможность с минимальными издержками действовать в высокоинфляционной среде, создаются условия для усиления позиций отечественной валюты во внешней торговле, поскольку зарубежные поставщики также смогут из выручки в обычных рублях уходить в «рубли-активы». 

Без права на кредитование

— Некоторые критики идеи считают, что ее реализация чревата увеличением денежной массы в экономике и, соответственно, раскручиванием инфляционной спирали. Что скажете?

— Математический анализ последствий введения такой индексируемой по мере инфляции особой ипостаси рубля говорит о том, что разгон инфляции возможен только в исключительных обстоятельствах. Вообще, это вопрос для профессионального обсуждения. Что касается выводов, то реалистичными являются два сценария: после первоначального всплеска инфляции происходит ее стабилизация или даже постепенное снижение. При этом оказывается, что рост денежной массы в результате индексации «рублей-активов» может быть как меньше, так и больше того, который необходим для поддержания выпуска на потенциальном уровне (то есть когда используются все имеющиеся в экономике человеческие и материальные ресурсы). В первом случае денежным властям потребуется даже проводить дополнительную эмиссию, во втором — осуществлять стерилизацию части денежной массы. Но, повторю, во всех случаях инфляция в течение длительного периода остается на достаточно высоком уровне.

— Как модель «рубля-актива» может выглядеть и работать в чисто прикладном плане? Где у потребителя будет доступ к этим двум ипостасям национальной валюты: в банковском приложении на телефоне или еще где-то?

— Вот здесь–то, мне кажется, особых проблем нет. Положить средства на счет в «рублях-активах» или снять их со счета можно будет и при посещении отделений соответствующих банков, и, в духе времени, используя онлайн-приложения коммерческих банков, которые будут вести такие счета. Учитывая нынешний уровень финансовой грамотности и коммуникации, в этом нет ничего сверхъестественного. Мы все успели поднатореть в такого рода технических вещах.

Кстати, в определенном смысле алгоритмы, которые были разработаны для цифрового рубля, могут пригодиться и здесь. С цифровым рублем «рубль-актив» роднит следующее обстоятельство: он тоже является своеобразной формой наличности, поскольку не участвует в том, что называется кредитной мультипликацией депозитов. Последняя возникает тогда, когда банк одну часть денег вкладчиков держит в качестве резерва, а другую дает в кредит. Так вот, в случае с «рублем-активом» у него нет ни права, ни возможности использовать деньги для кредитования кого бы то ни было. Та же история с цифровым рублем, который хранится в специальных кошельках пользователей, а не на депозитах. Замечу также, что вопрос индексации целиком относится к компетенции ЦБ и не имеет никакого отношения ни к Министерству финансов, ни к бюджету, ни к исполнительной власти в целом. 

— Ваши оппоненты в экспертной среде выразили опасение, что механизм «рубля-актива» может подорвать баланс ЦБ. Есть такой риск? 

— Это какое-то недоразумение: балансу Банка России при всем желании никакого урона нанести нельзя, поскольку регулятор — уникальная организация, которая в прямом смысле «рисует» деньги. Поэтому в его балансе никаких дыр не может быть по определению. Другой вопрос, что деятельность ЦБ надо оценивать с точки зрения последствий для экономики, а вот они могут быть и разрушительными…