Печень трески по-московски
Сразу после новогодних каникул зазвонил телефон. Нет, не про бегемота, который провалился в болото. Звонил журналист — интересовался судьбой тресковой печени. В том смысле, что про неё вот-вот должны принять какой-то специальный закон. Любопытный репортёр оказался не одинок. В последующие дни ещё десяток федеральных средств массовой информации обратились за комментарием по поводу печёночного законопроекта. Это дало повод задуматься о том, что вообще происходит.
Хождение печени по Думе
Информационный повод звучал так: «Госдума отклонила законопроект о «мурманском эксперименте» по прибрежному рыболовству. В работе у депутатов остается другой проект закона, нацеленный на решение вопроса с производством консервов из печени трески на судах «прибрежки» в Северном бассейне».
Законопроект № 1087049-8 включен в календарь рассмотрения вопросов Государственной Думой на 17.02.2026. Текст проекта нормативно-правового акта выглядит следующим образом.
В границах Северного рыбохозяйственного бассейна рыбаки-прибрежники вправе до 1 января 2030 года производить консервы из печени трески на судах, оборудованных для производства такой продукции. Закон вступает в силу с 1 сентября 2026.
В пояснительной записке сказано, что проект разработан в целях рационального использования водных биоресурсов, добытых (выловленных) при осуществлении прибрежного рыболовства, и, в частности, использования печени трески, получаемой при разделке уловов, для производства на судне консервов. В настоящее время это запрещено. С транспортировкой на береговую фабрику есть проблемы. Срок годности печени трески в охлажденном виде (в ящиках со льдом) меньше продолжительности промыслового рейса современного среднетоннажного прибрежного траулера. Поэтому рыбаки вынуждены утилизировать значительную часть печени, получаемой при разделке уловов трески. Проще говоря, выкидывать её в море на корм рыбам. Отдельно отмечено, что с принятием закона возможно будет изготовить на всех судах прибрежного рыболовства до 3,2 млн банок консервов из печени трески Баренцева моря.
Такие вот дела.
Если бы эту историю рассказали какому-нибудь ветерану, рыбаку со стажем, то он бы просто покрутил пальцем у виска.
Специальный траулер
Как отдельные виды рыболовства, прибрежный и океанический промыслы на Русском Севере родились не вчера, а более ста лет назад. Это разделение установили наши предшественники не ровном месте — морская и хозяйственная жизнь привела к этому. Да, хотите верьте, а хотите нет, но было время, когда государственным управлением рыбной отраслью занимались опытные рыбаки, знавшие толк в своём деле, ходившие по морям и имевшие крепкое отраслевое образование. Даже не верится теперь, глядя на происходящее вокруг.
Мощным шагом вперёд в развитии северного прибрежного рыболовства явилась разработка проекта специального судна без оборудования для заморозки рыбы. В отличие от судов-морозильщиков с вместительными трюмами, этот траулер должен был на коротком плече регулярно загружать береговые фабрики свежим рыбным сырьём и полуфабрикатами, а кроме этого, поставлять в магазины свежую рыбу.
Проект специализированного прибрежного судна разрабатывали с 1969 года, очень тщательно, с учётом сложного характера Баренцева моря. Поэтому серию судов так и назвали — посольно-свежьевой траулер (ПСТ) типа «Баренцево Море» (проект 1332). В различных модификациях в СССР в период с 1973-го по 1983 год было построено 66 единиц.
Назначение и характеристики судна:
— лов рыбы донным и разноглубинным тралом при кормовой схеме траления;
— разделка, посол и охлаждение улова (треска потрошёная с головой и без головы, треска-клипфиск, пикша, сельдь, окунь, камбала, палтус, зубатка);
— выработка консервов из печени трески и полуфабриката медицинского жира;
— переработка непищевого прилова и отходов рыбообработки на кормовую муку;
— производство технического жира.
Длина габаритная (м) — 59
Ширина габаритная (м) — 13
Водоизмещение наибольшее (т) — 1940
Грузоподъемность (т) — 338
Объем помещений для хранения рыбной муки (куб. м) — 76
Объем помещений для хранения консервов (куб. м) — 30
Объем цистерн жировых (куб. м) — 14
Температура в трюмах © — -8; 0
Количество коечных мест — 42
Последнюю неделю рейса уловы трески и другой крупной рыбы после шкурения, зачистки и удаления крови укладывали в ящики со льдом и везли в порт. Ничего не пропадало даром. Ничего. Всё доставлялось на берег. В инженерно-технических и технологических решениях в ПСТ «Баренцево море» была отражена вся суть морского прибрежного рыболовства. Над этим вопросом годами думали умные люди. Чего не скажешь о сегодняшнем дне. Существующая нормативная правовая база прибрежного рыболовства — это точно не про эффективность рыбного промысла.
МГ-1331 «Закаменск» (ПСТ) типа «Баренцево море». Начало 1980-х гг. Фото В. Кононова. Архив Н. И. Гуцкалова
Кабинетные представления о рыболовстве
Новую модель прибрежного рыболовства придумали в 2017 году. В основу заложили, в принципе, верный подход — запрет заморозки на судне уловов водных биоресурсов и их обязательную доставку на российский берег в живом, свежем или охлаждённом виде. Однако современники не учли кое-что. Модель вступила в силу с 1 января 2019 года. Уже нет смысла искать конкретных авторов рыбной новеллы, но как по команде, строго через год рыбакам начало «прилетать». Сначала пытались запретить удалять из трески и пикши их внутренности и сливать рыбью кровь. Голову отрубать тоже нельзя. Субпродукты, включая рыбную печень, под строгим запретом. Рыба должна доставляться на берег в природно-первозданном виде — руками не трогать. Запрещено. Иначе — наказание.
Шуму было на всю страну. Прибрежный флот простоял в порту Мурманск более двух месяцев — рыбу не ловили. Полгода жарких дискуссий с представителями власти, отвечающими за регулирование и контроль рыболовства. Каких только экстравагантных идей и нравоучений рыбаки не наслушались в свой адрес. В итоге в июле 2021 года приняли поправки в Закон о рыболовстве. Разрулили — позволили первичную разделку рыбы. В августе Правительство России разрешило привозить печень трески на берег, но строго — только в свежем или охлаждённом виде. Как говорится, «ура — победа». Хотя по сути — выдохнем и промолчим.
Затем в 2024 году сюжет про «русский язык» и запрет экспорта береговой продукции из рыбного сырья прибрежного улова. Это просто шедевр. Поразительная история. Особенно в части, касающейся вербальных и невербальных реакций должностных лиц на заключения лингвистических экспертиз о смысле текста соответствующей статьи Закона о рыболовстве. Контр-тезисы представителей различных ветвей власти ошеломили — Александр Сергеевич Пушкин бы сам застрелился. Связанная накрепко снизу доверху «вертикальная горизонталь» была неприступна — русский язык «не считается», рыбаку-прибрежнику на экспорт нельзя. А вот через торгового посредника можно. Вот так. Мягко говоря, абсурд. Но, увы, так теперь устроена жизнь. Сейчас эта тема с Севера накатила на Дальний Восток. Рыбаки-прибрежники с береговыми фабриками не понимают, как работать.
Теперь в борьбе за здравый смысл прибрежники в очередной раз пытаются достучаться до органов государственного управления с криком души о консервах из печени трески. Хотя стоп. Почему только печень? А как быть с другими субпродуктами из рыбы? Наверное, после печени, нужно принять федеральные законы: «о рыбных головах», «о рыбных жабрах и рыбных языках», «о рыбной муке», «о рыбном жире», «о рыбных желудках», «об икре рыб». Всё очень востребовано населением и производственным рынком. И, кстати, почему только в живом, свежем или охлаждённом виде? А если на судне засолить в ящике или в рассол в банку сразу засунуть свеженькую, пахнущую морем рыбу? Разве это плохо?
Трансформация иллюзий
Как и следовало ожидать, с самого начала новая модель прибрежного рыболовства начала сбоить. Сначала «святее святых» уловы минтая — усилили опцией «рыбная продукция из уловов». Забыли, наверное, или не знали в «штабе», что рыбу нужно заморозить, чтобы доставить «за три моря» на береговой «инвестиционный» завод. Хоть это и промышленное рыболовство, но суть та же — тащи улов на берег. Потом в результате громкого общероссийского скандала, тяжело вникая в тему, разрешили первичную разделку прибрежных уловов трески на Севере. Теперь встал вопрос о субпродуктах.
Так вот, потихонечку, по маленькому кусочку раскалывается идеалистическая модель прибрежного рыболовства. Модель, придуманная где-то в Москве, в штабе «кабинетных рыбаков», в указанном выше смысловом контексте, до сих пор с трудом отличающих минтай от трески, Камчатку от Кольского полуострова, а Баренцево море от Охотского. А что такого, скажут они? Какая разница.
Несмотря на существенные различия Дальневосточного и Северного рыбохозяйственных бассейнов, не обращая внимания на аргументы и возражения рыбаков-прибрежников, авторы новой модели прибрежного рыболовства в 2017 году упорно продавливали полностью «охлаждённую» сущность этого вида хозяйственной деятельности, в основе которой были «уловы», то есть водные биоресурсы, извлечённые (выловленные) из среды обитания. И протащили эту норму в отраслевой Закон одиннадцатью депутатскими голосами перевеса. Именно протащили. Все хорошо помнят настоящую битву при голосовании в Госдуме и последующие забавные приключения текста с исчезновением из него и появлением в нём в течение нескольких недель слов «в живом, свежем или охлаждённом виде» в разных версиях этого текста в уже принятых Госдумой и официально опубликованных поправках к Закону о рыболовстве.
Работа над ошибками
Понятно искреннее стремление авторов новой модели прибрежного рыболовства развивать берег и завалить его живым, свежим или охлаждённым рыбным сырьём. Вот только работа в море отличается от теоретических кабинетных моделей. Иногда не лишнее слышать рыбаков. Существуют ветеринарные, технологические и экономические ограничения по работе с рыбой. Отраслевые специалисты говорили об этом восемь лет назад. Прописывать в отраслевом законе жёсткую «охлаждённую» обязаловку только для уловов («рыба-сырец (свежая)» — рыба без признаков жизни, находящаяся при температуре не выше температуры среды обитания или охлаждаемая) не следовало. Есть более гибкие варианты решения задачи развития береговой производственной инфраструктуры. Всё можно по-умному регулировать правительственными актами, в частности, в перечне видов производимой на судах рыбопромыслового флота рыбной продукции из уловов водных биоресурсов, добытых (выловленных) при осуществлении прибрежного рыболовства. Ну, соответственно, теперь откорректировав в этой части федеральный Закон о рыболовстве, убрав из него явно избыточные ограничители данного вида хозяйственной деятельности.
Валентин Балашов