«Главный враг — время»: полковник Александр Кулик — о 3D-моделях местности и почему бумажная карта по-прежнему в строю

Высокоточное оружие, беспилотники, навигация и «цифра» на поле боя начинаются не с экрана планшета, а с точных координат, актуальных планов и понимания рельефа. В День топографической службы Вооруженных сил РФ, 8 февраля, начальник топографической службы Московского военного округа полковник Александр Кулик рассказал, как сегодня обновляются карты в динамике боевых действий, зачем нужны интерактивные слои и 3D-модели, и почему даже при развитии геоинформационных технологий бумажная карта остается рабочим инструментом.

— Александр Сергеевич, как изменилась работа топографической службы с началом специальной военной операции? Какие задачи вышли на первый план?

— По сути, базовое предназначение службы не менялось: мы руководим топогеодезическим и навигационным обеспечением войск. Это создание и накопление запасов топогеодезической информации, обеспечение ею штабов и частей, выдача исходных геодезических данных для ракетных, артиллерийских и зенитных подразделений, доведение электронных и специальных карт, фотодокументов местности, создание единого радионавигационного поля, подготовка районов и маршрутов перемещения войск в навигационном отношении. А вот что действительно вышло на первый план — геоинформационное обеспечение: оперативное доведение цифровых карт, создание крупномасштабных специальных электронных планов населенных пунктов, точные геодезические привязки для подразделений, которым требуется детальная «картинка» здесь и сейчас.

— Можно ли сказать, что «эпоха бумажной карты» уходит?

— Цифровые технологии сегодня — основной инструмент. Но окончательно «эпоха бумаги» не ушла. В сложной радиоэлектронной обстановке, при выходе из строя техники или когда нужно быстро принять решение на местности, бумажная карта, карандаш и курвиметр остаются надежным резервом. Мы также активно используем средства печати — для вывода аналоговых планирующих и служебных графических документов. И по итогам работы можно сказать прямо: бумажные топографические карты (фотокарты) по-прежнему остаются для командиров важным информационным документом — электроника зависит от многих факторов, от помех до автономности.

— Какие технологии вы используете при создании и обновлении карт сегодня?

— Мы работаем всем спектром средств — от космической съемки для мониторинга больших территорий до применения беспилотников разных классов, включая FPV, когда требуется детальная съемка переднего края, позиций и изменений инфраструктуры. Ключевой инструмент — построение 3D-пространственных моделей местности: они помогают уточнять высоты и координаты, анализировать профиль местности, поддерживать решения по целям и маршрутам. Отдельный пласт — геоинформационные системы и программные комплексы: они позволяют накладывать слои (позиции, маршруты, сооружения) на цифровую основу и доводить уравненные ортофотопланы по актуальным фото- и видеоданным.

— Как организован сбор данных о местности в зоне боевых действий? Как часто приходится корректировать карты?

— Постоянно. Сбор идет комплексно — через передовые топогеодезические расчеты и во взаимодействии с подразделениями. В активной зоне карты обновляются непрерывно: где-то корректируются, где-то создаются заново и оперативно доводятся с учетом темпов продвижения и выполнения задач. Важно, что мы обновляем не только «фон», но и детализацию населенных пунктов по результатам дешифрирования актуальных снимков: уточняются дома, проезды, кварталы и улицы; разрушения отображаются специальными условными знаками; корректируются дорожная сеть, гидрография, растительность.

— Как выстроено взаимодействие топографической службы с частями и подразделениями на практике?

— По принципу «единого цифрового контура»: мы обеспечиваем войска уточненными координатами и регулярно учим личный состав на полигонах — инструкторы по военной топографии повышают навыки и культуру работы с местностью. На местах широко используются цифровые решения: крупномасштабные специальные электронные планы населенных пунктов помогают и в целеуказании, и в ориентировании. Плюс мы устанавливаем и выдаем лицензии геоинформационных приложений для мобильных устройств — чтобы подразделения могли хранить, анализировать и визуализировать пространственные данные непосредственно «на земле».

— Что сегодня должен уметь молодой офицер-топограф: больше «айтишник» или полевой офицер?

— Это должен быть синтез. Да, он обязан уверенно работать с программным обеспечением и геоданными. Но это не кабинетная специальность: офицер-топограф — боевой офицер, который способен организовать топогеодезическое и навигационное обеспечение в полевых условиях, с минимальным набором средств и в сложной обстановке.

— Как опыт СВО изменил требования к картам и формам представления информации?

— Возросла роль точности и скорости. Применение современных огневых и радиотехнических средств повышает требования к топогеодезическим измерениям и расчетам. Отсюда — спрос на 3D-визуализацию, особенно для планирования действий в городской застройке. Второе — интерактивные слои: когда на цифровой карте можно включать и выключать нужные элементы — например, минные поля, позиции, пути снабжения. Третье — единые цифровые контуры: чтобы изменения, внесенные одним подразделением, становились видны другим.

— С какими трудностями вы сталкиваетесь чаще всего?

— Главный враг — время. Самый большой вызов — скорость: скорость получения данных, скорость обработки и скорость доведения обновленной информации до войск в удобном формате. Отдельно — сложность межвидового взаимодействия, когда нужно «сшить» единую геоинформационную картину. Еще один важный вопрос — альтернативное геопозиционирование в условиях плохого приема или отсутствия сигналов глобальных навигационных систем. Здесь нужны решения на базе функциональных дополнений к ГНСС, локальных систем с воздушными или наземными ретрансляторами высокоточных координат и опора на актуальные цифровые карты и пространственные модели местности.

— Как вы выстраиваете взаимодействие с промышленностью и научными организациями?

— Мы перешли к режиму оперативного технического задания. Вместо длинных циклов разработки формулируем требования из актуальных потребностей, проводим апробацию прототипов непосредственно в зоне СВО и быстро вносим корректировки. Это «обратная связь» по цепочке: войска — служба — наука — промышленность. Научные организации помогают, в том числе, с алгоритмами автоматического дешифрирования, обработкой больших данных и защищённой передачей геоинформации; идет системная работа с профильными военными вузами.

— Насколько распространены единые цифровые топографические базы, доступные разным видам и родам войск?

— В Московском военном округе геопространственное обеспечение — одно из приоритетных направлений. Создаются и используются единые геоинформационные пространства, подключаются ключевые участники. Но важно понимать: путь к синхронизации в реальном времени еще не завершен, и это задача, над которой последовательно работают.

— Как меняется подготовка специалистов? Что нового в обучении?

— Программы серьезно пересмотрены, акцент — на практику. В обучении появились дисциплины по работе с беспилотниками для топосъемки, созданию специальных электронных планов населенных пунктов, созданию цифровых моделей местности для применения тактических подразделений.

— Как вы оцениваете роль топографической службы в точности огня и снижении потерь?

— Точные координаты и высоты, правильный учет рельефа — основа для работы беспилотников и артиллерии. Фотограмметрическая обработка повышает точность координат, а подробные карты и схемы напрямую помогают подразделениям учитывать местность при выполнении задач.

— Какие направления развития вы считаете ключевыми на ближайшие 5–10 лет?

— Дальше — цифровизация и автоматизация. В приоритете: автоматизация сбора и обработки геопространственных данных с использованием искусственного интеллекта; создание единого защищенного общевойскового цифрового картографического контура в реальном времени; развитие робототехнических систем топографической разведки; внедрение технологий дополненной и виртуальной реальности для управления и подготовки.

— И, пользуясь поводом, что бы вы сказали коллегам в профессиональный праздник?

— Спасибо тем, кто служит сейчас, кто учит молодых и хранит школу службы. В нашей работе ошибка измеряется не строкой отчета, а последствиями в реальных действиях, поэтому профессиональная дисциплина и взаимовыручка здесь — часть результата.