«Китайских студентов кормят икрой». Шахрай объяснил успех образования в КНР

На минувшей неделе Владимир Путин объявил 2026-й и 2027-й Годами российско-китайского сотрудничества в образовании.

В КНР обучается почти 21 тысяча наших студентов — изучают китайский язык, экономику, инженерное дело, юриспруденцию, традиционную медицину... В свою очередь, более 65 тысяч студентов из Поднебесной учатся у нас. Чем полезно для нас такое взаимодействие с Китаем, поставившим цель стать к 2035 году «мировой образовательной державой», aif.ru рассказал директор Института правоведения РГГУ, один из отцов-основателей и первый председатель совета директоров Российско-китайского университета МГУ-ППИ в Шеньчжене Сергей Шахрай.

Утечка мозгов не грозит

Виталий Цепляев, aif.ru: Сергей Михайлович, почему тема образования так важна для наших отношений с восточным соседом?

Сергей Шахрай: Потому что лидеры России и Китая понимают: инвестиции в образование выгоднее, чем инвестиции в нефть и газ. Экономика знаний — огромный сектор мировой экономики, оцениваемый в 4-5 трлн долларов. Причем, в отличие от нефти и газа, этот ресурс практически бесконечный. Увы, России в общем «пироге» экономики знаний принадлежит пока меньше 1%. О том, чтобы нарастить сотрудничество в этой сфере, лидеры наших стран договорились в сентябре во время визита Владимира Путина в Китай. Я об этом знаю как председатель Совета по образованию Российско-китайского Комитета мира, дружбы и развития — как раз в это время мы проводили свою сессию. И кстати, так совпало, что в 2026-м будет отмечаться 10-летие первого совместного российско-китайского университета МГУ-ППИ в Шэньчжэне.

— Так ли уж хорошо, что российские парни и девушки учатся за границей, пусть и в дружественном Китае? Сколько было разговоров об утечке мозгов...

— Пока ни один из выпускников нашего университета в Шеньчжене не трудоустроился в Китае, и это практически общая картина. Так что никакой утечки мозгов здесь не происходит. Для самих выпускников, возможно, это и не всегда хорошо — многие бы с удовольствием поработали в крупных компаниях КНР. Да и для государства иметь в любой стране свою «трудовую диаспору» тоже полезно, это один из инструментов мягкой силы. Но для российской экономики это скорее плюс — к нам возвращаются специалисты с превосходной подготовкой, знанием китайского языка и китайской культуры, пониманием специфики нашего главного торгово-экономического партнера. В условиях нарастающего сотрудничества между РФ и Китаем это очень даже хорошо. Тем более, что на Запад, даже в недружественные страны, утечка мозгов из России не прекращается — молодые люди уезжают на учебу и остаются там работать. А вот китайское направление потерей наших умников и умниц никак не грозит.

— Вы говорили, что на учёбу своих чад в Австралии, США и Великобритании китайские семьи ежегодно тратят 45 млрд долларов — до 400 тысяч студентов каждый год уезжают учиться только в эти три страны. А ведь студенты из КНР учатся еще в Германии, Франции и т.д. Можем ли мы побороться за эти деньги, хотя бы частично перенаправить их поток к себе?

— Можем. Но для этого надо решить ряд проблем. В частности, согласовать модели образования. Китай никогда официально не вступал в болонскую систему, но фактически давно уже живет именно в ней. Обучение в вузе там состоит из двух стадий — бакалавриата (4 года) и магистратуры (1–3 года). А мы, наоборот, от этой системы отходим. В университетах России будет базовое (до 5-6 лет) и специализированное (1-3 года) образование. Получается, что в наших и китайских университетах могут не совпадать сроки обучения и учебные планы. Соответственно, и стоимость учебы для китайских ребят в РФ вырастает минимум на 25% за каждый дополнительный год. Далеко не всем китайским родителям это будет по карману, а они хорошо умеют считать деньги. И нам нужно стремиться к тому, чтобы обучение здесь им обходилось дешевле, чем в западных вузах.

Я надеюсь, что с учетом особого внимания к теме образования со стороны президента мы эти проблемы решим. Для этого достаточно будет заключить и затем одобрить в парламентах новое межправительственное соглашение о синхронизации систем образования. Чтобы при выполнении определенных условий российский диплом признавался в КНР, а китайский диплом — у нас, без пересдачи экзаменов. Другой вариант — дать право ведущим университетам России и Китая самим согласовывать программы подготовки.

По заветам Дэн Сяопина

— Недавно китайские вузы обошли западные в мировом рейтинге, даже знаменитый Гарвард подвинули. За счет чего им это удалось?

— Китайцы обогнали всех по важнейшему критерию — количеству научных публикаций, выпускаемых вузами. Они быстро поставили написание таких статей на поток. Плюс они вкладывают в вузы колоссальные средства — при том, что всё высшее образование там платное, бюджетных мест нет. Только в одном Шэньчжэне местные власти выделяют на университеты, в пересчете на наши деньги, 5 трлн рублей! А это новые лаборатории, оборудование, библиотеки, искусственный интеллект, суперкомпьютеры.

— Китайцы считают изучение русского языка очень трудным, так же как для нас тяжело учить китайский. Не встанет ли языковой барьер на пути расширения нашего сотрудничества?

— Да, от нашего совместного университета поначалу требовали преподавать только на английском, мотивируя это тем, что русский китайцам выучить трудно. Пока я прямо на заседании комиссии в Минобре КНР не рассказал историю о том, что в 1926 году в Москве учился Дэн Сяопин. Здесь будущий руководитель Китая познакомился со своей будущей женой. И здесь же он выучил русский язык, на котором читал Маркса, Каутского, Ленина... Я так и сказал китайским чиновникам: «Если Дэн Сяопин выучил русский, то китайским юношам и девушкам это тоже по силам». И это стало решающим аргументом в пользу того, чтобы разрешить преподавание на русском. Кстати, в своих воспоминаниях Дэн Сяопин писал, что китайских студентов кормят два раза в неделю мясом и рыбой, раз в неделю — красной или черной икрой, регулярно дают сливочное масло. И добавлял: «Это потому что в Москве НЭП, и все эти продукты свободно и недорого продаются». Так что китайское экономическое чудо было построено на идеях нашего НЭПа — Дэн Сяопин срисовал у России модель, как из отсталой деревенской страны сделать передовую экономику.

— Обязательно ли знать китайский, чтобы учиться в КНР?

— Необязательно, но все наши юноши и девушки, которые едут в Шэньчжэнь и в другие университеты Поднебесной, едут прежде всего за китайским языком. И кто-то из них уже понимает, что этот язык — самый простой в мире.

— Шутите?

— Нисколько. Китайский язык напоминает конструктор лего. В нем нет склонений, нет спряжений, нет единственного и множественного числа. Куда ткнул иероглиф, там ему и хорошо. Есть только одна проблема, но очень серьезная и даже неразрешимая для людей с отсутствием музыкального слуха, вроде меня. Как честно сказал мне мой педагог: «Учить китайский язык для вас —это годами мучить и себя, и преподавателя-китайца». Потому что в китайском четыре тона смысловых и еще четыре тона дополнительных. Итого восемь. Например, один и тот же слог «ма», произнесенный по-разному, означает и «мама», и «корова», и страшное ругательство. Поэтому мой вам совет: если хотите выучить китайский, проверьте сначала свой музыкальный слух. Если он есть, тогда вам будет легко.

Но вообще-то современные технологии убирают языковой барьер полностью. Будучи осенью в Китае, я купил себе хитрый гаджет. Работает он просто. Кладешь на стол свой телефон, на который устанавливается специальное приложение. Надеваешь наушник себе и собеседнику (их может быть до десяти человек), включаешь синхронный перевод. Я слышу китайца на русском языке, он слышит меня на китайском. Так что, если вы хотите просто общаться, учить язык теперь вообще необязательно. Но для знакомства с великой китайской культурой и цивилизацией, конечно, знать язык Поднебесной полезно.

— А русский для китайцев действительно очень сложный?

— Да. И в плане грамматики, и в плане произношения. У них, например, нет звука «р». Поэтому мою дочку Варю они называют Вала.

— И всё-таки, почему Китай так преуспел в выращивании умников?

— В Китае ребенок обязан обеспечивать родителей в старости — этой традиции уже шесть тысяч лет. Пенсионная система там только-только развивается, а до 2008 года ее вообще не было. И все китайцы могли полагаться лишь на детей. Поэтому родители вкладывают в ребенка всё, готовы жить впроголодь, лишь бы его выучить и дать возможность найти хорошо оплачиваемую работу. Отсюда практически священное отношение к образованию. Для китайского ребенка учитель значит едва ли не больше, чем отец и мать. Я сам как преподаватель сталкивался с таким отношением. Китайские студенты меня поздравляют со всеми праздниками, во всем помогают, всегда встречают, готовы отвезти куда надо. Потому что я для них, как любой педагог — Учитель с большой буквы. Уважительное отношение к учителю, заложенное у них в генах — залог успеха и китайского образования, и китайской науки.

Ну и плюс к тому — невероятная усидчивость, к которой приучают еще в школе. Китайские дети по 16 часов в сутки тратят на учебу — сначала на уроках, потом на кружках, потом дома, когда делают домашние задания. Приходят в школу к 7.30 утра, возвращаются в 7-8 вечера. Такой график, конечно, плохо отражается на здоровье. Проблема чрезмерной нагрузки школьников в Китае уже стала общегосударственной. Но такова, видимо, цена успеха.

Справка aif.ru: По данным посольства РФ в Китае, число китайцев, изучающих русский язык, увеличивается на 7% ежегодно. Его преподают в 182 институтах, в которых насчитывается около 35 тысяч студентов-русистов; ещё 20 тысяч изучают русский как второй иностранный, 26 тысяч школьников занимаются им в 125 школах. Общее число изучающих превышает 82 тысяч, а количество владеющих русским языком жителей КНР исчисляется сотнями тысяч.