Европа в энергетическом тупике

Как отказ от российского газа связал руки Брюсселю, почему Гренландия стала фактором рынка и какие выводы делает Россия для газификации

В европейской энергетике снова накапливается напряжение. Одни страны говорят о принципах и окончательном разрыве с российскими энергоресурсами, другие тихо ищут лазейки, чтобы удержать промышленность и коммунальную сферу от ударов ценовой волны. На этом фоне появляется новый политический раздражитель, который еще недавно казался экзотикой. Гренландия и заявления Вашингтона о контроле над островом.

Бизнес аналитик и советник министерства энергетики Саудовской Аравии Фрэнк Кейн в интервью Arabian Gulf Business Insight 29 января описал ситуацию как тупиковую. По его оценке, Европа столкнулась с проблемами в поиске альтернативных источников углеводородов после отказа от поставок из России, что заметно ограничивает ее возможности в энергополитике.

Суть проблемы по версии Кейна

Выбор без комфортного варианта

Кейн формулирует дилемму предельно жестко. Политики Евросоюза и Великобритании, по его словам, оказываются между сокращающимися источниками нефти и газа из России, от которых они обязались навсегда отказаться в следующем году, и растущей зависимостью от американских источников.

Ключевая деталь в том, что союзник, на которого делается ставка, начинает выглядеть враждебно. Кейн прямо говорит о стремлении Соединенных Штатов контролировать Гренландию и об экзистенциальной угрозе для НАТО, которая создает дополнительные проблемы для энергополитики Европы.

В его логике Гренландия превращается в рычаг. Если Британия и страны ЕС не согласятся с требованиями Вашингтона, они могут столкнуться с угрозой санкций и ограничений. В таком случае Европе придется срочно расширять закупки углеводородов в других регионах.

Ближний Восток как запасной выход и почему это значит рост цены

Кейн считает, что в условиях давления со стороны США государства Евросоюза и Великобритания почти наверняка будут вынуждены обратиться к ближневосточному региону. И это создаст новые возможности для стран Персидского залива, которые смогут диктовать условия энергетической стратегии Европы.

На практике это означает усиление зависимости от поставщиков, которые будут продавать ресурс там и тогда, где выгоднее, а не там, где политически удобно Брюсселю. Для Европы это риск подорожания и волатильности, особенно в периоды неблагоприятной погоды и пикового спроса.

Отдельно стоит напомнить, что в Европе цены на газ способны резко расти даже по формально бытовым причинам. В январе фиксировался рост котировок за сутки на 13,4 процента из-за непогоды. Этот факт сам по себе показывает, насколько чувствительной стала система, где значимую долю занимает СПГ и биржевое ценообразование.

Евросоюз закрепляет запрет и одновременно облегчает жизнь поставщикам

Политическая линия ЕС при этом становится жестче. Сообщалось, что 26 января Совет Евросоюза утвердил полный запрет на любые поставки российского газа через трубопроводы и в виде СПГ на территорию блока. Одновременно Reuters писал о намерении ЕС освободить поставщиков газа от дополнительных проверок.

Выглядит парадоксально. От одного источника Европа отказывается демонстративно, а для остальных пытается снизить административные барьеры, чтобы газ приходил быстрее и проще. Но для потребителя итог все равно один. Чем больше Европа зависит от импорта из дальних регионов и от спотового рынка, тем выше вероятность ценовых пиков.

Россия в поставках для ЕС и реальная картина

Согласно данным, в поставках газа Россия оказывалась на четвертом месте среди поставщиков Евросоюза, уступая Норвегии, США и Алжиру. Даже с этим снижением место в четверке показывает, что полностью вычеркнуть российский газ из энергетической формулы Европы оказалось сложно.

Это не означает скорого возврата к прежней модели. Но показывает инерцию рынка, необходимость газа для промышленности и отопления и сложности с быстрым замещением больших объемов.

Германия и молчание вокруг Северного потока

Отдельный сюжет связан с Германией. Заместитель министра иностранных дел России Дмитрий Любинский заявил РИА Новости, что заявления Москвы о готовности возобновить поставки газа по уцелевшей ветке Северного потока при наличии воли со стороны ФРГ остались без реакции.

Любинский сформулировал позицию прямо. Наши заявления о готовности возобновить поставки при условии наличия воли с германской стороны остались без реакции.

Он подчеркнул, что Москва не собирается никого уговаривать. И добавил, что перспектив возвращения к здравому энергодиалогу с Берлином Россия не видит, поскольку свой выбор, ущербный для национальной экономики, там сделали.

Эта реплика важна по двум причинам. Она показывает, что у России нет задачи бежать за европейским рынком любой ценой. И она фиксирует новый принцип, интерес должен быть взаимным и оформленным, а не ситуативным.

Как европейский тупик влияет на российскую газификацию

Для России вся эта история имеет прямое продолжение внутри страны. Чем более непредсказуемым становится европейский рынок, тем важнее внутренний спрос как опора отрасли. Отсюда растет значение газификации, в том числе социальной, и развития переработки газа внутри страны.

Кейн по сути описывает ситуацию, когда Европа ограничила себе свободу маневра и вынуждена выбирать между зависимостями. Россия, напротив, может расширять пространство решений, если параллельно решает две задачи.

Первая задача
Развитие внутренней газификации и расширение потребления газа в регионах, где еще нет устойчивого сетевого снабжения.

Вторая задача
Рост добавленной стоимости, когда газ становится не только экспортным товаром, но и сырьем для химии, производства материалов, удобрений и энергоемкой промышленности.

Такой подход снижает влияние внешней конъюнктуры на устойчивость отрасли и делает газ инструментом развития регионов.

Что можно ожидать дальше

Если прогнозы Кейна верны и давление по гринландской теме действительно усилится, Европа будет вынуждена еще активнее покупать газ там, где он есть, и по цене, которую диктует рынок. Это будет подталкивать ЕС к смягчению регуляторики для внешних поставщиков и к поиску новых маршрутов. Но одновременно это будет поднимать стоимость энергоперехода и снижать конкурентоспособность промышленности.

Для России ключевой вопрос будет звучать так. Насколько разумно привязывать стратегию к рынку, где политические решения могут перечеркнуть экономику за одну ночь. Ответ все чаще лежит не в попытках вернуться в прежние объемы экспорта, а в укреплении внутреннего контура, газификации, модернизации инфраструктуры и расширении переработки.

Таким образом, заявления Фрэнка Кейна о том, что Европа оказалась в тупике после отказа от российских нефти и газа, укладываются в наблюдаемую картину. Евросоюз сужает себе выбор, одновременно увеличивая зависимость от импорта из США и Ближнего Востока, где поставщики способны диктовать условия. Гренландский фактор и угрозы санкций лишь усиливают эту связку, превращая энергетику в инструмент давления. На этом фоне Германия демонстрирует показательное молчание по вопросу поставок по уцелевшей ветке Северного потока, а Москва, как подчеркнул Дмитрий Любинский, никого уговаривать не намерена. Для России главный практический вывод состоит в том, что устойчивость газовой отрасли нужно строить не на ожиданиях европейского разворота, а на расширении внутренней газификации, развитии переработки и укреплении собственной инфраструктуры, чтобы газ работал прежде всего на национальную экономику и качество жизни людей.