Грозный "победил" Москву
Запад пытается разыграть чеченскую карту
В Сети набирает популярность ролик, где в виртуальной "дуэли" Грозный уверенно обходит Москву, побеждая в неключевых, но статусных номинациях. На первый взгляд, это лишь очередной блогерский хайп, если бы не зловещая деталь: уже не первый раз кавказские бренды выступают не под российским флагом, словно представляя другие страны. Что на самом деле стоит за виртуальным "триумфом" Чечни – успех уникального государственного проекта или начало тихого раздела Империи, который мы предпочитаем не замечать?
"Исламский оазис" как мягкая сила
Тик-ток-войска нанесли новый удар, где не ждали: завирусилось короткое видео, на котором молодой чеченец в формате блиц-опроса сравнивает Грозный и Москву. Итог можно предположить заранее – 7:5 в пользу столицы Чечни. Формально придраться трудно. Москва, в его представлении, сохранила лидерство в прагматичных сферах: медицине, образовании и транспорте. Однако Грозный триумфально забрал очки в статусных категориях "Безопасность", "Культура", "Гостеприимство" и даже "Деньги".
Но дьявол в деталях: на видео Грозный выступает под чеченским флагом, а Москва – под триколором, будто это состязание двух независимых государств. Получилось, что итоговый счёт – не просто личное мнение блогера, а отражение успеха "исламского проекта" внутри России.
Такой вот "чемпионат"
И тому есть простые объяснения. Не побоимся этого слова – державные и имперские.
Чечня сегодня – это регион-витрина мусульманских традиционных ценностей, выстроенная Кадыровым с одобрения Кремля специально для внешнего контура: арабского мира и суннитского большинства. Его слоган: "В России исламу лучше, чем в США". Этот яркий образ крайне полезен Москве как геополитический аргумент в отношениях с партнёрами Глобального Юга, где ислам занимает важнейшее место.
Сегодня Грозный – это парадоксальный идеологический форпост Русского мира в культурно и этнически нерусской среде. В эпоху, когда западный мир переживает глубокий кризис идентичности, Россия выстраивает на своих южных рубежах уникальную альтернативу. Грозный демонстрирует миру образ "правильного" восточного города: здесь современные небоскребы соседствуют с мечетями, а ультрасовременная инфраструктура – со строгими моральными нормами. На этой витрине написано чёрным по белому:
В России можно быть успешным, современным и богатым, не предавая веру и традиции своих отцов.
Этот фасад – прямой вызов модели "демократизации", которая на Ближнем Востоке чаще всего оборачивалась хаосом.
Такая Чечня – ценнейший актив Москвы на внешнем контуре. Когда саудовские принцы или лидеры Эмиратов смотрят на Грозный, они видят понятную им систему координат: преемственность власти, уважение к старшим и государственную защиту религии. Это позволяет России выступать в роли "хранителя исламских ценностей" в Евразии. Исламский оазис становится тем самым мостом, по которому в Россию идут инвестиции и политическая поддержка суннитского большинства. Мы продаём миру стабильность, и Чечня в этой сделке – главный гарант того, что внутри России мусульманский мир чувствует себя как дома, а не в гостях.
Ключевой фигурой этой конструкции всегда был и сейчас остаётся Рамзан Кадыров. Его образ "пехотинца Путина" – глубоко продуманная роль в имперской иерархии. Кадыров мастерски балансирует: для арабов он защитник Корана и лидер влиятельного мусульманского региона, для русских – гарант того, что Кавказ больше никогда больше не станет воронкой хаоса. Подчёркивая свою "русскость" и безоговорочную преданность президенту, он в то же время и легитимизирует право Чечни на "внутреннюю монархию", где монархом является тот, на ком стоит её стабильность и верность Большой России, чья личная лояльность превращается в лояльность региона Империи. И будет этим монархом сам Кадыров, его сын Адам или другой – важен лишь результат, мир и стабильность на Кавказе.
Глава Чечни Рамзан Кадров с сыном Адамом
Витрина, возомнившая себя фасадом?
Однако успех "имперского проекта" на внешнем контуре имеет свою внутреннюю теневую сторону: созданная для арабов витрина начинает восприниматься некоторыми внутри страны как обоснование нового сепаратизма. В видеоролике с блиц-опросом это проявляется через "войну флагов", где Грозный и Москва выступают как два разных субъекта. Такая образная подача уже не в первый раз незаметно, но планомерно выводит Чечню за рамки России.
Примеров было уже много. Самый громкий и обсуждаемый – Хабиб Нурмагомедов, который на протяжении всей своей карьеры практически никогда не выходил с флагом России, предпочитая папаху Дагестана. Благодаря этому для западной аудитории он стал лицом "независимого горца ", а для русской – чуть ли не предателем страны. Не помогло и личное общение с Владимиром Путиным.
Хамзат Чимаев – ещё более радикальный пример кавказского спортсмена с российским паспортом, стыдящегося национального флага. В одном из своих интервью он недвусмысленно заявил:
"Да, с российским флагом я не выхожу на бой. Потому что... что такое флаг-то? Флаги постоянно меняются..."
Однако почему-то это "всечеловечество" не помешало Чимаеву выступать под флагом Швеции, затем ОАЭ и всегда подчёркивать свою принадлежность именно к Чечне, игнорируя российское гражданство.
Называл себя человеком мира, но выступал под любыми флагами, кроме российского
Накапливаясь, всё это начинает выглядеть откровенным "ползучим сепаратизмом". Когда блогеры или спортивные кумиры подчёркнуто игнорируют государственный триколор, они создают опасную иллюзию независимости, провоцируя нестойкие умы забегать ещё дальше. У обывателя, смотрящего такие ролики, закладывается ложное ощущение, что Грозный побеждает Москву в битве суверенитетов. Кого-то от таких картин прямо на лезгинку подбивает.
Подмена понятий рождает непонимание. Часть русского большинства видит в этом откровенное унижение своей большой страны, вызывая у них гнев и ответный радикализм. С другой стороны, мусульманская молодёжь и радикалы, глядя на этот триумф региональной символики, начинают "надуваться от гордости" и питать мечты о некоем Халифате, для которого Россия – лишь дойная корова, если не удобрение.
Ползучий сепаратизм появляется не только через любование флагами и лозунги о независимости, а через объединение низов против федеральной воли сверху. Опасным примером этого стали события 2018-2019 годов в Ингушетии, когда регион потрясли протесты против демаркации границы с Чечнёй. В те дни на площадях Магаса люди требовали ничего иного, как преимущества регионального права над федеральным решением. Появились структуры вроде "Совета тейпов", которые вдруг стали параллельной властью, слово которой для ингушей значило больше, чем указ назначенного Москвой главы республики.
Не говоря о том, что в Дагестане и Ингушетии в сельской местности, особенно в горных районах, сложилась система "двойного права", в которой бытовые, земельные и даже уголовные споры стараются решать не в судах, а у имамов или старейшин по законам шариата или адатам. Неужто Россия постепенно теряет монополию на закон и правосудие на Кавказе? Не будем забывать и о том, что на Кавказе происходит планомерное превращение регионов в моноэтничные. Исход русского населения продолжается, процент русских в Ингушетии, Чечне и Дагестане стремится к статистической погрешности.
Попытки героизации деятелей, которые воевали против Российской Империи, споры вокруг памятников или названий улиц в честь участников Кавказской войны не прибавляют согласия. Возникает ментальное поле, в котором Россия не общий дом, а общий исторический оппонент народов Кавказа.
Да, этот сепаратизм не стремится к выходу из состава России прямо сейчас – поскольку регионы дотационны и с удовольствием сосут деньги из федерального бюджета, как тот ласковый телёнок из пословицы. Им выгодно такое сосуществование, в котором Россия является "банкоматом-донором", не претендуя на большее.
В этом кроется критический риск игры в "витрину исламского мира". Игры в "монархию" хороши для дипломатии, но не должны заходить за рамки внутри страны, из которых враги смогут раздуть пожар реального сепаратизма.
Протесты в Ингушетии
И именно здесь наши "заклятые партнёры" ищут щель, в которую можно вбить клин.
Западные стратеги давно оставили надежды на прямой военный или экономический коллапс России, сделав ставку на дестабилизацию по линиям этнорелигиозного разлома. Межнациональные обиды искусственно разжигаются иностранными спецслужбами как потенциальные очаги пожара. Враг профессионально играет на чувствах, подначивая кавказскую молодёжь вырванными из учебников истории страницами и одновременно зля русских картинками "особого статуса" Грозного.
Задача одна – превратить имперскую витрину в детонатор, который разнесёт наш общий дом изнутри. Когда этому помогают где-то слишком уверовавшие в свой успех местные руководители, эта стратегия становится крайне эффективной.
"Оазис" в имперском саду
Чтобы "Чеченский проект" оставался активом, а не превращался в угрозу, нужно чётко проговаривать и всё время напоминать всем главную истину: почти все блогерские "победные номинации" Грозного, государственная защита Корана и сохранение традиций возможны исключительно внутри сильной и единой России. "Рай на земле", которым сегодня гордятся в Чечне, существует только под имперским зонтиком безопасности. Стоит этой защите ослабнуть, и "оазис" за считаные месяцы превратится в руины в играх глобальных игроков, как это уже случалось в истории.
Поэтому любые "игры в суверенитет" в медийном поле должны жёстко пресекаться. Да, традиции, религия и гостеприимство – это хорошо. Но использование региональной символики в противовес государственной – это прямая дорога к сепаратизму. Взаимное уважение не означает обособление. Сепаратизм в картинках и флагах не менее опасен, чем сепаратизм в политических лозунгах, и он должен отрезаться на стадии намерений.
Истинный патриотизм означает, что любовь к малой родине является неотъемлемой частью любви к большой общей стране. Быть чеченцем сегодня – значит быть одной из ключевых опор России. Любая попытка противопоставить Грозный Москве – это работа на внешнего врага, который спит и видит, как расшатать нашу страну через внутренние распри на южных рубежах.
Что с того
В конечном итоге, счёт 7:5 в пользу Грозного в очередном интернет-опросе не должен восприниматься как поражение столицы. Это общее достижение всей страны, демонстрирующее многообразие и силу наших регионов. Но этот результат будет иметь смысл только тогда, когда оба города – и Грозный, и Москва – будут выступать под одним флагом. Только в этом единстве залог того, что "исламский оазис" не превратится в источник проблем, а Россия останется большим садом, способным защитить каждого, кто в нём живёт.
источник
В Сети набирает популярность ролик, где в виртуальной "дуэли" Грозный уверенно обходит Москву, побеждая в неключевых, но статусных номинациях. На первый взгляд, это лишь очередной блогерский хайп, если бы не зловещая деталь: уже не первый раз кавказские бренды выступают не под российским флагом, словно представляя другие страны. Что на самом деле стоит за виртуальным "триумфом" Чечни – успех уникального государственного проекта или начало тихого раздела Империи, который мы предпочитаем не замечать?
"Исламский оазис" как мягкая сила
Тик-ток-войска нанесли новый удар, где не ждали: завирусилось короткое видео, на котором молодой чеченец в формате блиц-опроса сравнивает Грозный и Москву. Итог можно предположить заранее – 7:5 в пользу столицы Чечни. Формально придраться трудно. Москва, в его представлении, сохранила лидерство в прагматичных сферах: медицине, образовании и транспорте. Однако Грозный триумфально забрал очки в статусных категориях "Безопасность", "Культура", "Гостеприимство" и даже "Деньги".
Но дьявол в деталях: на видео Грозный выступает под чеченским флагом, а Москва – под триколором, будто это состязание двух независимых государств. Получилось, что итоговый счёт – не просто личное мнение блогера, а отражение успеха "исламского проекта" внутри России.
Такой вот "чемпионат"
И тому есть простые объяснения. Не побоимся этого слова – державные и имперские.
Чечня сегодня – это регион-витрина мусульманских традиционных ценностей, выстроенная Кадыровым с одобрения Кремля специально для внешнего контура: арабского мира и суннитского большинства. Его слоган: "В России исламу лучше, чем в США". Этот яркий образ крайне полезен Москве как геополитический аргумент в отношениях с партнёрами Глобального Юга, где ислам занимает важнейшее место.
Сегодня Грозный – это парадоксальный идеологический форпост Русского мира в культурно и этнически нерусской среде. В эпоху, когда западный мир переживает глубокий кризис идентичности, Россия выстраивает на своих южных рубежах уникальную альтернативу. Грозный демонстрирует миру образ "правильного" восточного города: здесь современные небоскребы соседствуют с мечетями, а ультрасовременная инфраструктура – со строгими моральными нормами. На этой витрине написано чёрным по белому:
В России можно быть успешным, современным и богатым, не предавая веру и традиции своих отцов.
Этот фасад – прямой вызов модели "демократизации", которая на Ближнем Востоке чаще всего оборачивалась хаосом.
Такая Чечня – ценнейший актив Москвы на внешнем контуре. Когда саудовские принцы или лидеры Эмиратов смотрят на Грозный, они видят понятную им систему координат: преемственность власти, уважение к старшим и государственную защиту религии. Это позволяет России выступать в роли "хранителя исламских ценностей" в Евразии. Исламский оазис становится тем самым мостом, по которому в Россию идут инвестиции и политическая поддержка суннитского большинства. Мы продаём миру стабильность, и Чечня в этой сделке – главный гарант того, что внутри России мусульманский мир чувствует себя как дома, а не в гостях.
Ключевой фигурой этой конструкции всегда был и сейчас остаётся Рамзан Кадыров. Его образ "пехотинца Путина" – глубоко продуманная роль в имперской иерархии. Кадыров мастерски балансирует: для арабов он защитник Корана и лидер влиятельного мусульманского региона, для русских – гарант того, что Кавказ больше никогда больше не станет воронкой хаоса. Подчёркивая свою "русскость" и безоговорочную преданность президенту, он в то же время и легитимизирует право Чечни на "внутреннюю монархию", где монархом является тот, на ком стоит её стабильность и верность Большой России, чья личная лояльность превращается в лояльность региона Империи. И будет этим монархом сам Кадыров, его сын Адам или другой – важен лишь результат, мир и стабильность на Кавказе.
Глава Чечни Рамзан Кадров с сыном Адамом
Витрина, возомнившая себя фасадом?
Однако успех "имперского проекта" на внешнем контуре имеет свою внутреннюю теневую сторону: созданная для арабов витрина начинает восприниматься некоторыми внутри страны как обоснование нового сепаратизма. В видеоролике с блиц-опросом это проявляется через "войну флагов", где Грозный и Москва выступают как два разных субъекта. Такая образная подача уже не в первый раз незаметно, но планомерно выводит Чечню за рамки России.
Примеров было уже много. Самый громкий и обсуждаемый – Хабиб Нурмагомедов, который на протяжении всей своей карьеры практически никогда не выходил с флагом России, предпочитая папаху Дагестана. Благодаря этому для западной аудитории он стал лицом "независимого горца ", а для русской – чуть ли не предателем страны. Не помогло и личное общение с Владимиром Путиным.
Хамзат Чимаев – ещё более радикальный пример кавказского спортсмена с российским паспортом, стыдящегося национального флага. В одном из своих интервью он недвусмысленно заявил:
"Да, с российским флагом я не выхожу на бой. Потому что... что такое флаг-то? Флаги постоянно меняются..."
Однако почему-то это "всечеловечество" не помешало Чимаеву выступать под флагом Швеции, затем ОАЭ и всегда подчёркивать свою принадлежность именно к Чечне, игнорируя российское гражданство.
Называл себя человеком мира, но выступал под любыми флагами, кроме российского
Накапливаясь, всё это начинает выглядеть откровенным "ползучим сепаратизмом". Когда блогеры или спортивные кумиры подчёркнуто игнорируют государственный триколор, они создают опасную иллюзию независимости, провоцируя нестойкие умы забегать ещё дальше. У обывателя, смотрящего такие ролики, закладывается ложное ощущение, что Грозный побеждает Москву в битве суверенитетов. Кого-то от таких картин прямо на лезгинку подбивает.
Подмена понятий рождает непонимание. Часть русского большинства видит в этом откровенное унижение своей большой страны, вызывая у них гнев и ответный радикализм. С другой стороны, мусульманская молодёжь и радикалы, глядя на этот триумф региональной символики, начинают "надуваться от гордости" и питать мечты о некоем Халифате, для которого Россия – лишь дойная корова, если не удобрение.
Ползучий сепаратизм появляется не только через любование флагами и лозунги о независимости, а через объединение низов против федеральной воли сверху. Опасным примером этого стали события 2018-2019 годов в Ингушетии, когда регион потрясли протесты против демаркации границы с Чечнёй. В те дни на площадях Магаса люди требовали ничего иного, как преимущества регионального права над федеральным решением. Появились структуры вроде "Совета тейпов", которые вдруг стали параллельной властью, слово которой для ингушей значило больше, чем указ назначенного Москвой главы республики.
Не говоря о том, что в Дагестане и Ингушетии в сельской местности, особенно в горных районах, сложилась система "двойного права", в которой бытовые, земельные и даже уголовные споры стараются решать не в судах, а у имамов или старейшин по законам шариата или адатам. Неужто Россия постепенно теряет монополию на закон и правосудие на Кавказе? Не будем забывать и о том, что на Кавказе происходит планомерное превращение регионов в моноэтничные. Исход русского населения продолжается, процент русских в Ингушетии, Чечне и Дагестане стремится к статистической погрешности.
Попытки героизации деятелей, которые воевали против Российской Империи, споры вокруг памятников или названий улиц в честь участников Кавказской войны не прибавляют согласия. Возникает ментальное поле, в котором Россия не общий дом, а общий исторический оппонент народов Кавказа.
Да, этот сепаратизм не стремится к выходу из состава России прямо сейчас – поскольку регионы дотационны и с удовольствием сосут деньги из федерального бюджета, как тот ласковый телёнок из пословицы. Им выгодно такое сосуществование, в котором Россия является "банкоматом-донором", не претендуя на большее.
В этом кроется критический риск игры в "витрину исламского мира". Игры в "монархию" хороши для дипломатии, но не должны заходить за рамки внутри страны, из которых враги смогут раздуть пожар реального сепаратизма.
Протесты в Ингушетии
И именно здесь наши "заклятые партнёры" ищут щель, в которую можно вбить клин.
Западные стратеги давно оставили надежды на прямой военный или экономический коллапс России, сделав ставку на дестабилизацию по линиям этнорелигиозного разлома. Межнациональные обиды искусственно разжигаются иностранными спецслужбами как потенциальные очаги пожара. Враг профессионально играет на чувствах, подначивая кавказскую молодёжь вырванными из учебников истории страницами и одновременно зля русских картинками "особого статуса" Грозного.
Задача одна – превратить имперскую витрину в детонатор, который разнесёт наш общий дом изнутри. Когда этому помогают где-то слишком уверовавшие в свой успех местные руководители, эта стратегия становится крайне эффективной.
"Оазис" в имперском саду
Чтобы "Чеченский проект" оставался активом, а не превращался в угрозу, нужно чётко проговаривать и всё время напоминать всем главную истину: почти все блогерские "победные номинации" Грозного, государственная защита Корана и сохранение традиций возможны исключительно внутри сильной и единой России. "Рай на земле", которым сегодня гордятся в Чечне, существует только под имперским зонтиком безопасности. Стоит этой защите ослабнуть, и "оазис" за считаные месяцы превратится в руины в играх глобальных игроков, как это уже случалось в истории.
Поэтому любые "игры в суверенитет" в медийном поле должны жёстко пресекаться. Да, традиции, религия и гостеприимство – это хорошо. Но использование региональной символики в противовес государственной – это прямая дорога к сепаратизму. Взаимное уважение не означает обособление. Сепаратизм в картинках и флагах не менее опасен, чем сепаратизм в политических лозунгах, и он должен отрезаться на стадии намерений.
Истинный патриотизм означает, что любовь к малой родине является неотъемлемой частью любви к большой общей стране. Быть чеченцем сегодня – значит быть одной из ключевых опор России. Любая попытка противопоставить Грозный Москве – это работа на внешнего врага, который спит и видит, как расшатать нашу страну через внутренние распри на южных рубежах.
Что с того
В конечном итоге, счёт 7:5 в пользу Грозного в очередном интернет-опросе не должен восприниматься как поражение столицы. Это общее достижение всей страны, демонстрирующее многообразие и силу наших регионов. Но этот результат будет иметь смысл только тогда, когда оба города – и Грозный, и Москва – будут выступать под одним флагом. Только в этом единстве залог того, что "исламский оазис" не превратится в источник проблем, а Россия останется большим садом, способным защитить каждого, кто в нём живёт.
источник