«Говорят о самом важном»: биоакустик Архипов — о языке птиц и роли ИИ в его расшифровке

В ближайшие 10 лет мы научимся расшифровывать язык животных и птиц. Биоакустик, старший научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН Владимир Архипов много лет посвятил записи звуковых сигналов пернатых. Он рассказал «Вечерней Москве», как говорят синицы, вороны и чайки.

Я занимаюсь биоакустикой — звуками, которые издают животные. Так как объект изучения у меня птицы, то это область орнитологии. Получается, я работаю как бы в двух смежных направлениях.

В 1994 году мы с друзьями собрали магнитофон, сами же спаяли микрофончик. Записывали на кассеты. Сейчас у меня под сорок тысяч записей. Я много езжу по России и по бывшему Советскому Союзу. Немного поработал в тропиках: было несколько сезонов во Вьетнаме, Малайзии, Таиланде....

Такие умные

Самые умные птицы — врановые, то есть ворОны и вОроны (да, это разные виды). Очень умные создания попугаи. Все они разговорчивые. Попугаи, кстати, не только нашу речь хорошо повторяют. У них и собственная богатая — в ней много разных сигналов. При этом часто они понимают смысл наших слов — хотя бы приблизительно догадываются, о чем мы говорим. Язык у птиц сложнее, чем у нас. Например, соловьи поют песни — долгие, со множеством нюансов. От качества песни зависит успех самца. То есть самки как-то могут оценивать его по песне. И самцы вокруг тоже многое о сопернике понимают: песни достаточно, чтобы не драться. В ней такие смыслы заложены, что сразу понятно, какой у исполнителя опыт, сколько лет он прожил, из каких мест прилетел. Кстати, важно, что у певчей птицы песня не запрограммирована генетически. Они ее учат — как язык. Птенцы вылупляются, слушают папу, соседа, какого-нибудь дядю Васю — как он поет. И пытаются запомнить и выучить. Но в будущем они не повторяют чужие мелодии, а создают собственную.

Сезон хлопот

В апреле, в мае весь лес поет: это самцы привлекают самок. Это, так сказать, звуки любви. А в июне, в июле чаще слышны звуки тревоги за молодежь. Например, потерявшиеся малыши ищут своих родителей, а родители все время зовут, говорят «я здесь, я здесь». Кто-то видит опасность, беспокоится за своих детей и говорит «сиди тихо».

Тянет к земле: почему люди стараются все больше времени проводить на природе

Разговоры

Птицы говорят о самом важном, что у них есть в жизни. Им надо оставить потомство. Надо привлечь партнера, создать семью. И им важно предупредить близких об опасности. В отношении строительства семьи, выведения детей сигналы у каждого свои, а вот звуки опасности — общие. Очень важный для птицы сигнал — «я здесь». Так птица показывает, что она член какого-то «общества», часть стаи. 

Откуда ты?

У птиц есть локальные диалекты. Мы понимаем, откуда человек приехал, если он «окает» или «гэкает». Вот и у них так же.

Некоторые диалекты птиц ученые хорошо знают, потому что есть виды, которые особенно пристально изучаются. Например, большая синица. У синиц как раз много локальных песен. А еще у них на мелодии есть мода. То есть они должны петь современно. Устаревшие композиции «девушкам» не нравятся. Именно по песне мы можем определить, откуда прибыл самец, потому что она считается модной в какой-то определенной местности.

Боятся нас

У нас есть виды, на которые мы традиционно охотимся и которые мы научили нас бояться. Настолько хорошо научили, что, например, вороны знают, что человека без ружья можно не опасаться, а с ружьем — надо. В то же время есть городские птички, мелкие воробьиные. Они привыкли, что люди — это вообще-то источник пищи. В столичных парках синички облепляют посетителей, если те приносят еду.

Молчуны

Не всех птиц мы можем слышать. У нас уши по-другому устроены. Есть и молчуны. Вот дрофы, крупные степные птицы больше индюка, очень редко что-то «говорят». Но зато умеют громко... топотать. Самцы, как танцоры в африканских племенах, ногами выбивают ритм. Эти звуки разносятся на большие расстояния. А есть птицы, которые свои перья превратили в музыкальные инструменты: кулики во время пикирования раздвигают перья, и получается замечательный звук.

Вот пойми их

Крупные пернатые имеют очень близкие к нам интонации. Скажем, журавли, гуси, лебеди.... Мы их считываем. Если они зовут, понимаем. Они и беспокоятся примерно так же, как мы. И злимся мы похоже. Писк их птенцов нам понятен, потому что и у наших детей более тонкие и высокие голоса.

А ты кричи

Птица деревенская, сельская от городской отличается тем, что ей проще передать свою информацию. У городской эфир забит бесчисленным количеством звуков. И поэтому она упрощает свои слова и делает их громче. То, что язык у городских беднее, доказывают научные исследования: черные дрозды, которые живут в городах, поют громче, но при этом более простую песню. Для городских пернатых самое важное — докричаться. Многие из них живут сейчас на пределе возможностей. Там, где особенно сильно шумит, птицы пропадают.

А вот зачем

Зачем нам изучать птичьи голоса и сигналы? У этих знаний есть практическое применение. Например, авиационная орнитология занимается сигналами беспокойства, сигналами отпугивания. В аэропортах для защиты техники от пернатых проигрывают разные записи.

Сейчас большую роль в изучении птичьих сигналов играют нейросети. И за ними, наверное, будущее. Они будут куда лучше нас переводить язык животных.

В аэропорту Домодедово работает настоящий крылатый охранник — ястреб-стервятник по имени Карл Степанович. Кстати, сегодня ему исполнилось целых три года! «Вечерняя Москва» побывала в гостях у птицы, пообщалась с орнитологом аэропорта Анастасией Громовой и узнала, как выглядят рабочие задачи грозного пернатого.