Стас Пьеха исповедался про запрещёнку, предательство, маску и боль

Звезда эстрады раскрыл секреты личной жизни: о деньгах, семье, Киркорове и почему не стал счастливым.

Неваляшка как крик души
Участие в шоу «Маска» стало для Стаса Пьехи не просто развлечением, а возможностью вырваться из тесных рамок поп-исполнителя, в которых он существовал почти два десятилетия. Выбор костюма Неваляшки был глубоко осознанным. Это был не милый и безопасный образ, а настоящий панк-роковый вызов. Пьеха признается, что хотел создать «детский кошмар», нечто противоречивое и безумное, что вызвало бы когнитивный диссонанс у зрителей и жюри. Внутри гротескного костюма он мог орать гроулом, экспериментировать с фальцетом и микстом, скрывая свой узнаваемый сиплый баритон. Это была его личная месть системе, заставившей его петь «проклятую попсу».

Одиннадцать номеров он провел в образе, который стал метафорой его собственной жизни — такой же неустойчивой, но вечно возвращающейся в вертикальное положение. Его цель была не просто спрятаться, а «газлайтить жюри», жестоко вводить в заблуждение, притворяясь кем угодно. Это была отчаянная попытка доказать, прежде всего самому себе, что он — нечто большее, чем просто «внук Эдиты Пьехи» или исполнитель шлягеров. Когда же маска упала, и его лицо увидели миллионы, финальные кадры запомнились аплодисментами Филиппа Киркорова, пожелавшего с ним дружить. Этот момент стал ироничной кульминацией долгой и сложной истории их отношений.

Война с Киркоровым
Конфликт с «королём эстрады» начался с банального медийного недопонимания, которое переросло в многолетнюю вражду. Пьеха вспоминает, как его пригласили на телеканал комментировать ситуацию с Тимати. Он произнес пространную речь о вечном противостоянии субкультур, но в эфире оставили лишь короткую фразу, вырванную из контекста, будто бы он послал Киркорова «на пенсию». Филипп, тогда еще на десять лет моложе, был шокирован.

Ситуация усугубилась, когда Киркоров в эфире у Ксении Собчак парировал: «Пусть бабушку свою на пенсию отправит». Для Пьехи это было святотатством. «Для меня в моей жизненной системе ценностей бабушка — это что-то неприкосновенное. Это как памятник зодчества, которого дотрагиваться нельзя, только пылинки сдувать», — объясняет он свою реакцию. Обида была настолько глубока, что Стас начал троллить Киркорова в соцсетях, доходя до абсурда: заходил в его магазин одежды и прикалывался, что вещи там до сих пор пахнут «мускусом» звезды.

Их пути продолжали пересекаться, например, на фестивале у Аллы Пугачёвой, которая, по словам Пьехи, всегда относилась к нему с теплом и даже называла его «лучшим певцом в стране». Условием Киркорова было отсутствие Пьехи на мероприятии, но Пугачёва настояла на их «разделении по разным сторонам».

Переломный момент наступил лишь после дня рождения Киркорова, когда они провели длительную голосовую переписку в Вотсап. «Мы проговорили все, что было, как-то так тепло и по-доброму, и я думаю, что этот вопрос снят. Он нашел золотую середину между Неваляшкой и Пьёхой, соединил нас в одно большое целое», — говорит артист. Этот опыт заставил его пересмотреть свое отношение к критике в принципе. Теперь он считает, что не имеет морального права посылать на пенсию кого-либо, особенно человека, который, как и он, находит в сцене смысл жизни.

Кризис сорокалетия: рухнуло всё
Юбилей, который многие мужчины ждут с трепетом, для Пьехи совпал с идеальным штормом. Пандемия, отсутствие работы, серьезные денежные проблемы — всё это наложилось на возрастной рубеж.

«Я, конечно, не ожидал, что все так будет хреново», — с горькой ухмылкой констатирует он. Однако сам кризис он связывает не с магией цифр, а с объективными жизненными обстоятельствами, которые в тот момент «страданули всех». При этом, парадоксальным образом, именно к сорока годам он почувствовал себя более осознанным и счастливым, чем в тридцать пять.

Кризис стал не концом, а точкой сборки. Он наконец-то сложился из всех своих частей: «уличный наркоман, внук Эдиты Пьехи, музыкант, который очень любит медицину». Раньше в его голове постоянно шла война, он жил с целой «компанией» навязчивых мыслей, которые «усами шевелили» на воображаемой лавочке. Со временем он понял, что «вся война на самом деле в моей голове происходит», и сумел эту лавочку освободить. Теперь на ней никого нет, и его главная задача — научиться любить себя со всеми недостатками. «Это оказалось самое сложное», — признается он.

Битва с демонами: от запрещенных веществ до клиники
История зависимости Пьехи — это долгий путь через боль и саморазрушение. Он откровенно говорит, что наркотики для него — это не «плохо» в морализаторском смысле, а синоним бесконечной боли. «Это жизнь очень драматичная. Это неумение радоваться жизни. После этого ты попадаешь в пустой мир, где нет радости, где одна боль бесконечная», — описывает он свое состояние.

Чтобы вылезти из этой ямы, по его словам, приходится потратить полжизни, а то и всю. Его собственное выздоровление стало делом жизни, в которое он вложил все — деньги, ресурсы, душу. Он продал всё, что у него было, включая квартиру сестры, чтобы построить клинику для реабилитации наркоманов и алкоголиков. Первоначальный взнос составил около 22 миллионов рублей, но на этом расходы не закончились. Несколько лет проект был убыточным, и лишь когда к делу подключились сестра и ее муж, наведший жесткий, почти «гестаповский» порядок, клиника вышла в плюс.

Пьеха с гордостью подчеркивает, что его клиника — не золотые унитазы, а серьезное медицинское учреждение с одним из лучших детоксов в стране. Главный принцип — анонимность.

«Человек должен сам захотеть и сам сделать первый шаг. Он должен почувствовать, что я не могу больше так жить. Он должен приползти ко мне сказать: «Чувак, все, делайте что хотите, я сдаюсь»», — объясняет он свой подход. Резко он высказывается о тех, кто, по его мнению, спекулирует на теме зависимости, в частности, о Дане Борисовой. Он называет её заявления о том, что она «с отличием закончила реабилитацию», комедией. «Реабилитация — это то место, где люди — инвалиды эмоциональные… Там не может быть оценок», — убежден он.

Для Пьехи это не шоу, а ежедневная тяжелая работа, которую мало кто способен выдержать.

Даже будучи много лет трезвым, он не скрывает, что боль никуда не уходит полностью. У него бывают как кайфовые дни, когда он радуется «птичкам и деревьям», так и дни глубокой драмы. «Я просыпаюсь в драме в такой, что просто… Вот я понимаю, что не состоялся в своей профессии, потому что хотел петь другую музыку, а пою эту попсу проклятую. Вот что я не состоялся там как семейный человек… И я понимаю, что дело как бы не в реальности, что это надо работать с мышлением, что у меня галлюцинации сейчас», — делится он.

Болезнь, по его словам, остается с человеком навсегда, просто она мутирует. Бывший наркоман может стать созависимым, начиная «употреблять» эмоции других людей, работу или религию. Ключ к выздоровлению — умение отделять здоровую часть личности от больной. Иногда, когда его «заносит», он звонит своим товарищам по несчастью, и они «быстренько» приводят его в порядок, указывая на слепые зоны.

Семнадцать лет в заложниках попсы
Отношения Пьехи с музыкой — это история компромисса, растянувшаяся на семнадцать с половиной лет. Он пришел на «Фабрику звезд» к Виктору Дробышу не ради славы, а из прагматичных соображений: в двадцать с лишним лет ему нужны были деньги на квартиру, а в рок-группах и фолк-коллективах он зарабатывал не больше двухсот долларов. Продюсер пообещал, что сначала придется попеть попсу «под формат», а потом они займутся чем-то «а-ля Depeche Mode». Это стало ловушкой.

«Вот я семнадцать с половиной лет пою эту попсу», — констатирует он с горькой иронией. Обещанный «депеш мод» так и не случился, и с годами необходимость в нем отпала вовсе. Однако Пьеха нашел способ обмануть систему на своих сольных концертах. Он кардинально меняет аранжировки, превращая шлягеры в инди-рок, дип-хаус или даже металлические композиции с гроулингом. Свой концерт он называет «Диснейлендом», где зритель может испытать весь спектр эмоций — от умиления до страха.

Отец и сын: разорванная связь
Личная жизнь Стаса Пьехи — это территория, где боль отголосков детства проявляется особенно ярко. У него есть семилетний сын Петя от бывшей жены, но их общение ограничивается в основном мессенджерами с видеосвязью, особенно в период пандемии.

Пьеха осознает, что ребенок может страдать от отсутствия отца, и видит в этом роковое повторение собственной судьбы. «Я думаю, что часть этого есть, потому что что передали нам, то передаем мы», — рассуждает он. Но он старается дать сыну больше, чем получил сам: его отец не содержал его и не имел возможности общаться по видеосвязи. Пьеха материально полностью обеспечивает бывшую семью, оплачивая квартиру и ежемесячные расходы, и даже продал купленный когда-то дом, чтобы бывшая супруга могла купить жилье в любимом ею Пушкине.

Сам он признается, что не имеет модели нормальной семьи. Он вырос в одиночестве: мать и бабушка постоянно были на гастролях, отец-литовец жил отдельно. Ребенком он сбегал в детский дом, потому что там было «кайфово» и «движ». В его системе ценностей «отец не нужен», а свадьба вызывает жуткое отторжение своими ритуалами. Он — свадьба-фоб. Его попытка создать семью в тридцать лет, когда он был «в полной потерянности», закончилась неудачей.

Тогда ему казалось, что брак и дети — это готовый рецепт от несчастья, способ «увести фокус» с себя. Теперь он понимает, что сначала нужно «подружиться с собой». Его сын, гиперактивный и с трудом переносящий большие коллективы, напоминает ему самого себя. Пьеха надеется, что мальчик найдет свой путь и не повторит ошибок отца, но при этом не хочет, чтобы он стал музыкантом, понимая, насколько сложна эта стезя сегодня.

Любовь и страх близости
После развода Пьеха погрузился в череду отношений, которые он сам характеризует как «безумие». Были периоды, когда он одновременно поддерживал связи с несколькими женщинами в Москве и других городах. Он признается, что чувствовал себя при этом «животным каким-то», испытывая жуткий стыд, но при этом это давало ему адреналин и возбуждение. «Меня возбуждало это чувство стыда и вины», — откровенничает он. Он свято верил, что любит каждую из своих избранниц «по-своему», и не считал, что обманывает сам себя. Судьбы этих женщин, по его мнению, сложились более счастливо после расставания с ним.

Наиболее публичным стал его роман с участницей шоу «Холостяк» Ольгой Ломакиной. Пьеха подтверждает, что отношения были, но описывает их как «бурные» и во многом болезненные. Он признается, что вступил в них «на первом дне после срыва», в состоянии, когда ему хотелось «отогреться». К ее решению пойти на «Холостяка» он отнесся философски: «Если ты не встречаешься с человеком, он волен делать что угодно». Главной своей ошибкой во всех отношениях он считает саму попытку говорить о личной жизни публично.

Корень его проблем в любви он видит в глубоком страхе близости, сформированном в детстве. «Только не слишком близко» — таков его негласный девиз. Этот страх отвержения и покинутости родом из детства, когда его мать, яркая и невероятная женщина, постоянно уезжала. «Только я начинал получать удовольствие от нашего общения, как она уезжала. Я понял, что все наши любимые и близкие… они всегда нас покидают», — объясняет он. Поэтому, когда отношения подходят к стадии глубокой близости и ответственности, у него включается паника и желание «ссквозануть», исчезнуть. Сейчас он предпочитает вообще не говорить о своих отношениях, считая эту тему наравне с религией и политикой запретной для публичного обсуждения. Он ярый противник шаблонов и считает, что не обязательно жить по общепринятым канонам, будь то гостевой брак или встречи раз в неделю. Его личная жизнь, по его же словам, — это постоянные качели между радостью, раздражением и гармонией.

Бабушка Эдита: бремя великого имени
Отношения со знаменитой бабушкой, Эдитой Пьехой, и матерью — отдельная большая тема. Обид на бабушку у него нет вовсе. Он с теплотой описывает ее нынешнюю жизнь в доме с розовым садом, в окружении верных подруг. В свои восемьдесят три года она уже не выступает, передвигается с трудом из-за проблем с коленями, но при этом она — рекордсменка по длительности пребывания на сцене среди ныне живущих артистов (64 года). Пьеха с уважением отмечает, что она никогда не использовала коммерческие трюки вроде «прощальных концертов» и всю жизнь была далека от денег, целиком посвятив себя профессии.

«Жалко, что так получилось… при других обстоятельствах… она должна была быть богатой», — с сожалением замечает он.

С матерью отношения сложнее. Главная обида связана с периодом его выздоровления от наркозависимости. Врач в клинике посоветовал ему найти «сэнсэя», заняться единоборствами для дисциплины. Но мать, не веря, видимо, в его способность измениться, посоветовала ему выучиться на парикмахера. «У тебя всегда будет профессия, хлеб, и меня пострижешь лишний раз», — сказала она. Чувствуя вину за доставленные хлопоты, Пьеха полтора года отучился на парикмахера и даже работал ассистентом тренера. Спустя годы он спросил мать, зачем она это сделала, ведь его всегда тянуло к брутальным вещам вроде спорта. Ответа он так и не получил.

Тем не менее, он простил ее, придя к пониманию, что и ей самой в детстве недодали внимания из-за великой бабушки. «Мы не передаем то, что не имеем. Мы передаем то, что дали нам, но стараемся сделать чуть лучше», — заключает он. Мать просила у него прощения за то, что «упустила», и он смог его дать, потому что любовь к матери, по его словам, должна быть безусловной.

Одинокая лавочка и надежда
Сегодня Стас Пьеха — это человек, который сумел собрать себя по кусочкам. Война в его голове стихла, и на той самой «лавочке» теперь пусто. Его главная битва теперь — научиться любить себя со всеми несовершенствами. Он больше не гонится за званием «суперзвезды», а хочет быть «крутым чуваком для себя самого». Его идеал — не яркий идол, а масштабная личность вроде Иосифа Кобзона, которого он уважал за внутреннюю цельность, человечность и умение общаться на равных с кем угодно. Он дистанцируется от тусовок, потому что плохо переносит сравнения и атмосферу всеобщего возлияния, которая опасна для человека с его прошлым.

Его история — это история преодоления. Преодоления зависимости, семейных травм, творческих компромиссов и самого себя. Он прошел через ад, но сумел построить клинику, чтобы помогать другим. Он пел не ту музыку, но нашел способ доносить ее до зрителя в своем уникальном звучании. Он не стал образцовым семьянином, но старается быть хорошим отцом. Его жизнь далека от идеала, но она — свидетельство того, что даже из самой глубокой ямы можно выбраться, если не сдаваться и постоянно работать над собой. Как он сам говорит, его путь — «такой, как бы… ну, вот». Но в этой простоте скрывается огромная сила человека, который не боится смотреть своей боли в глаза.

Сообщение Стас Пьеха исповедался про запрещёнку, предательство, маску и боль появились сначала на Информационное Агентство Новости России (ИАНР).