Гид по местам Анатолия Зверева в Москве
Москва Анатолия Зверева — от Сокольников до «Гиблова» — это город без дома и мастерской: он рисовал где придется, ночевал у друзей и мчал по Садовому, оставляя за собой след «быстрой кисти». Экскурсовод музея AZ Людмила Буркина составила маршрут по его адресам.
Москва художника Анатолия Зверева — это как минимум вся наша столица в пределах Садового кольца и, конечно, же его любимые Сокольники, где он родился и рос, и где, по собственному признанию художника, «нарисовал каждое дерево». На другом полюсе его жизни — Свиблово, по версии Зверева — «Гиблово». Название это в его жизни оправдалось. Квартиру свою он не любил и, по иронии судьбы, именно в ней закончил свои дни. Как абсолютно свободный художник он имел ни дома, ни собственной мастерской. По словам Георгия Кизевальтера, «мастерской становилось любое помещение, где Зверев соглашался что-то нарисовать, а материалы для спонтанного творчества подбирались из подручных». Среди длинного списка телефонных номеров друзей обязательно находился тот, где брали трубку и не отказывали в ночлеге. И тогда Анатолий Тимофеевич ловил такси или садился на троллейбус и мчал по Садовому, или просто пускался в путь в метель, мороз и темную ночь.
Десять лет назад Москва пополнилась новым «зверевским» адресом — 2-я Тверская-Ямская, 20–22. Здесь, в Музее AZ, нашли пристанище работы и Анатолия Зверева, и многих его замечательных друзей из круга нонконформистов. Сегодня музей открыт после ремонта выставкой «Анатолий Зверев. Открытое хранение». Это масштабное высказывание о художнике и его эпохе, которое бросает вызов традиционному понятию музейной экспозиции, потому что вся коллекция работ мастера показана в формате открытого хранения, где стирается грань между фондом и выставкой. Сюда вновь устремляются все, кому близка, перефразируя Пушкина, «быстрая кисть» этого удивительного мастера. Допустим, вы тоже фанат Зверева и, следуя в музей, вы вышли из южного вестибюля метро «Маяковская» как раз напротив памятника поэту.
Нынешняя Триумфальная площадь во времена Анатолия Зверева была площадью Маяковского, или Маяковкой. Её спокойно можно было бы назвать и площадью мэтра сталинского ампира, архитектора Чечулина — в том смысле, что Дмитрий Николаевич приложил руку к нескольким мощным постройкам по периметру площади. Прежде всего это Концертный зал имени Чайковского (Тверская, 31/4).
Сохранились кадры советской кинохроники, запечатлевшие на этой сцене Марселя Марсо в 1965 году. Правда, Анатолий Зверев увидел великого французского мима раньше — во время его первых гастролей в СССР, когда они произвели настоящий фурор. Молодой художник пришёл на концерт по приглашению своих необыкновенных покровителей: преподавателя пантомимы во ВГИКе, коллекционера живописи Александра Румнева (именно он стал «первооткрывателем» талантливого юноши, расписывающего фанерные щиты детского городка в парке «Сокольники») и французского дирижёра Игоря Маркевича (он первым покажет работы Зверева западной публике в 1965-м в парижской галерее Motte). На листах школьного блокнота художник делал стремительные зарисовки с натуры — вёл своеобразную «стенограмму» выступления Марсо. Эта серия рисунков спустя полвека легла в основу выставки галереи «Кино», а спустя ещё несколько лет была издана Музеем AZ как подарочное издание: «Анатолий Зверев. Марсель Марсо в Москве. Альбом для рисования».
Через площадь слева от Зала Чайковского высится здание гостиницы «Пекин» (Большая Садовая, 5). Это творение архитектора Чечулина — одна из важных доминант Садового кольца. Построенный в ознаменование крепкой дружбы СССР и КНР, «Пекин» принял первых своих гостей в 1956 году, и прежде всего это были высокопоставленные деятели и знаковые персоны из мира культуры. Здесь останавливался и Марсель Марсо.
Большой популярностью пользовался ресторан «Пекин». Долгие годы это было единственное в столице заведение китайской кухни. Впрочем, поражало оно не только экзотическими блюдами, но и необычным убранством: росписи по шёлку, китайские вазы, деревянные ширмы…
В 1975 году здесь, в «Пекине», случились проводы уезжавшего в Париж художника Валентина Воробьёва. Сохранился фотоснимок этого момента. «Покидая вечную Россию в мае 75-го, я собрал ближайших друзей на банкет в китайском кабаке. Был и Зверев, смирно сидевший за роскошным сервированным столом. Больше мы не виделись», — так говорил Воробьёв много лет спустя. Было время, когда Анатолий Тимофеевич «практически не вылезал» из его мастерской на Садовой-Сухаревской. «Зверев там часто рисовал, сделал штук двести портретов по заказу иностранцев… Я не говорю, что он дневал и ночевал у меня постоянно, — он садился в „букашку“ и ехал к Немухину на Маяковскую и там что-то делал. Он постоянно менял мастерские».
Кстати, с Владимиром Немухиным Зверев посещал и другой известный ресторан на Маяковке — «Софию», чьё место сегодня занимает KFC (1-я Тверская-Ямская, 2, стр. 1). Это уже не чечулинский, а дореволюционный дом. Причём до сих пор нет точного мнения о том, кто же его проектировал: Илларион Иванов-Шиц или Владимир Шервуд. В конце 1950-х на первом этаже разместились залы ресторана «София», где подавали, соответственно, блюда болгарской кухни. «Старик, у тебя выпить нет?» — Выпить нет. — Пойдём купим — у нас магазин там рядом. Если закрыто, шли в ресторан… К швейцару подходишь, даёшь десятку, коньяк стоил рублей восемь, два рубля он брал себе», — вспоминал Немухин.
О том, как дивились Звереву официанты в ресторанах, тоже есть немало воспоминаний. Например, он требовал, чтобы приносили не нарезанный кусочками хлеб, а целиком батон, и затем выковыривал мякиш. Настаивал, чтобы приносили не открытую бутылку, а запечатанную. Причуды гения?
Но мы немного отвлеклись. О каких же мастерских вблизи Маяковки упомянул Валентин Воробьёв? Здесь, на Садовом, у Немухина в разное время были разные мастерские. Давайте пройдём чуть вниз по Большой Садовой до Садовой-Кудринской в месте её пересечения с улицей Красина. И прежде чем заглянем в первую, полюбуемся на роскошный маршальский дом с башенками на крыше. Эффектное здание с большими арками по фасаду было построено в 1947 году для Министерства обороны. Его проектировали Лев Руднев, Владимир Мунц и Виктор Асс. Они же предусмотрели верхний этаж, где разместилась архитектурная мастерская, а заодно и квартиры архитекторов. В одной из таких квартир находился известный в 1970-х — начале 1980-х салон Ники Щербаковой (Садовая-Кудринская, 28–30). Современники вспоминают 40-метровую гостиную с круговой антресолью, из которой был выход на крышу.
«Ника была суперженщина. У неё встречались все, кого только можно себе представить. Я уверен, что это место было под колпаком», — вспоминал Игорь Дудинский. Здесь не только выставлялось искусство андеграунда, но и проходили читки неподцензурной литературы. По свидетельствам очевидцев, всегда было вкусно и весело, звучала музыка, отмечали праздники, на Новый год устраивали маскарады.
У Ники бывали дипломаты (в том числе посол Пакистана, благо посольство этой страны находилось через дорогу), писатели, художники, артисты, музыканты — и не только андеграундные. Частым гостем этого дома был и Анатолий Зверев. Об одном таком случае пишет поэт Владимир Алейников, в ту пору бездомный. Рассчитывая на ночлег, он набрал номер Ники и услышал в трубке голос Зверева:
— Ты где, Володя? У тебя день рождения. Помнишь? Я у Ники. И жду тебя. Поскорей приезжай. Хорэ?
— Я поблизости, на Маяковке. Жди меня. Я скоро приду.
— Жду. Хорэ!
В тот вечер гости ушли в ночь.
А теперь мы заглянем туда, где Анатолий Зверев мог найти ночлег практически всегда. Через дорогу от маршальского дома, если свернуть в первую же подворотню по левой стороне улицы Красина, мы попадём во двор позади доходного дома Чижиковой (сейчас в нём Библиотека имени Светлова). Нас интересует здание напротив — по адресу Садовая-Кудринская, 23, стр. 3. В полуподвале этого бывшего доходного дома во второй половине 1960-х располагалась мастерская художника Владимира Немухина. Сохранилось много фотографий, сделанных в этой мастерской Игорем Пальминым.
Как вспоминал сам Немухин, в тот период он разошёлся со своей женой, художницей Лидией Мастерковой, тяжело переживал это время, и к нему стал часто захаживать и ночевать у него Зверев. В 1968 году Зверев познакомился с Оксаной Асеевой, вдовой поэта Николая Асеева. На протяжении 17 лет Зверева и Асееву связывали очень тёплые отношения, которым трудно подобрать однозначное определение. Оксана Михайловна была старше Анатолия Тимофеевича на 39 лет, она покровительствовала гениальному художнику, а Зверев, безусловно, не мог не видеть в ней «осколок» Серебряного века и связующую нить с той яркой и удивительной эпохой.
Но вернёмся в мастерскую — Немухин вспоминает, как Зверев писал Асеевой десятки любовных писем — буквально по одной строчке в каждом. И потом они вместе разносили их по всем ближайшим почтовым ящикам. «Почему нельзя написать большое письмо сразу?» — спрашивал Немухин. — Старик, ты ничего в этом не понимаешь, — таков был ответ.
К середине 1970-х мастерская принадлежала уже художнику Дмитрию Плавинскому. А Владимир Немухин переместился на 3-ю Тверскую-Ямскую, 12, стр. 3, где они работали на пару с Николаем Вечтомовым. По словам Георгия Кизевальтера, автора монументального фотоальбома «В мастерских художников», пространство эти художники поделили примерно поровну, а на общей уютной кухне «можно было обсудить все проблемы дня и разместить почти постоянных насельников в виде Анатолия Зверева, который частенько там и спал, и принимал клиентов». Многочисленные фото сохранили для нас и фактуру, и атмосферу тех дней. «У Володи были особые взаимоотношения со Зверевым, — писал Игорь Пальмин. — Он его опекал, помогал, готов был приютить, когда тот был в распаде, очень ценил как художника, поэта, как артиста в классическом смысле. Зверев этим дорожил».
Это самый близкий адрес к Музею AZ — практически через несколько дворов. Кто знает, может, за фасадом сегодняшнего музея, во дворике, где сейчас стоит посвящённая ему скульптура работы Вадима Космачёва, Анатолий Тимофеевич сиживал долгими летними вечерами — и не один, а с компанией.