Коррупция — неизбежное зло?
23 декабря 1714 года Петр I запретил чиновникам брать взятки, а затем и установил жалование. Предположим, что в коррупции есть что-то, чем можно было бы гордиться, например традициями. И традиции нашей коррупции четко оправдывают слова монаха Филофея о Третьем Риме. В том смысле, что коррупционную традицию Россия ведет еще от Византии, переняв от ромеев практику «кормления» чиновников. Потому как заработной платы византийские чиновники не получали, жили на подношения и благодарности клиентов.
«...Дабы впредь плутам (которые стремятся лишь к тому, чтобы подложить мину под всякое доброе дело и удовлетворять свою несытость) невозможно было никакого оправдания сыскать, того ради запрещается всем чинам, которые у дел приставлены великих и малых, духовных, военных, гражданских, политических, купецких, художественных и прочих... требовать никаких посулов казенных и с народа собираемых денег брать... А кто рискнет это учинить, тот весьма жестоко на теле наказан, всего имущества лишен... и из числа добрых людей извержен или и смертию казнен будет... И дабы неведением никто не отговаривался, велеть всем стоящим у дел расписаться под этим указом... а везде прибить печатные листы», — дословно говорилось в том самом грозном антикоррупционном петровском указе. О традиционно коррупции продолжаем наш диалог с профессором, директором научно-исследовательского института судебных экспертиз «СТЭЛС» Александром Власовым.
Алчное корыстолюбие кругом:
кто может — грабит, кто не может — крадет
— Александр Юрьевич, есть данные, что первую смертную казнь за взятку в России устроил Иван Грозный. Дьяку, принявшему начиненного монетами жареного гуся, сначала отрубили ноги, потом руки, а затем и голову. А юридически смертную казнь за подобное узаконил Петр. Правда, наипервейшего казнокрада Александра Меньшикова царь все время обходил стороной. Но к подобным типам обычно всегда приходили неожиданно, на рассвете, чтобы не успели хвосты обрубить, а уж потом неторопливо занимались конфискацией неправедно нажитого…
— Да, это когда хвостов слишком много и абсолютное большинство этих хвостов даже не материализовано в деньгах. В живых каких-то деньгах.
— Вы про громкое уголовное дело бывшего председателя Солнцевского районного суда Москвы Артема Матету? Который оказался замешанным не только в мошенничестве, обмане магнитогорского предпринимателя… В его уголовном деле присутствует статья о хранении наркотиков с целью их сбыта… И их якобы нашли неожиданно, на обыске…
— Я вообще-то, Владимир Васильевич, скептически отношусь к таким эпизодам, потому что найти наркотики — это очень известный прием, который в рамках оперативной разработки применялся много десятилетий.
— И вы исходите из того, что коррупция непобедима, потому что вот это стремление подтягивать к себе ресурс, оно в природе человеческой?
— Коррупция непобедима в принципе, да. Другой вопрос, что она должна быть в какой-то мере управляемой. То есть когда, грубо говоря, начал воровать уже с превышением лимита, установленного на откорм.
— Через двести лет после Петра смертную казнь за коррупцию ввел Ленин. И в то же время его сподвижники вовсю пользовались благами жизни. Сам же вождь ввел систему подкормки чиновников в виде спецпайков. Я уж не говорю про НЭП…
— Да, наказывали, когда не по чину брал… Ну надо просто этот вопрос держать под контролем, и это совсем не так сложно.
— Так, а этот вот лимит-то кто определяет? Главный коррупционер?
— Да, но этот лимит...
— То есть, профессор, он просто исходит из того, что до него не все доходит?
— Ну это может быть не так вульгарно, что до него не все доходит, просто...
— Зато конкретно.
— Да, но определяется на самом деле это в том числе и общественным сознанием. Когда люди видят манифестирующее проявление собственно чрезмерного богатства, а его ведь спрятать невозможно. И когда уровень этого общественного сознания уже достигает какой-то критической точки, ну вот на него и реагируют правоохранительные органы.
В управлении не должно быть полуответственности
— Демонстрируют населению усиление борьбы? Вы это имеете в виду?
— Ну и это тоже важная демонстрация. Как реагируют? Теми же конфискациями, судебными процессами, посадками. Этот регуляторный механизм просто должен быть более эффективным и системным, не какие-то единичные эпизоды. Вот у трех человек отобрали имущество, допустим, в Челябинской области, хотя на самом деле надо было отобрать у трехсот…
— Есть мнение, что просто не хотят сразу у всех отбирать, потому что это может привести к эксцессам, к неуправляемым каким-то процессам, к хаосу.
— Ну, правильно.
— А так будут еженедельно как-то по-стахановски выдавать на-гора необходимый результат?
— Нет, это очень, вообще-то, разумная позиция, во-первых. Во-вторых, просто реально рук на все не хватает. Рук не хватает… Ведь эти все коррупционные дела в судах, вы посмотрите, они сформированы в объеме сотен томов. Их же надо…
— …прочитать, как минимум судьям, прокурорам и адвокатам…
— Эту продукцию надо же произвести, систематизировать, изучить, прочитать. Да, это очень серьезный и большой труд.
— Так все-таки вот такая ситуация непростая в стране сложилась потому, что запустили все эти процессы в 90-е годы? Своевременно не реагировали должным образом?
— Так никак не реагировали вообще. Просто не реагировали…
— Не реагировали потому, что это была такая государственная политика? Прежде всего, знаменитая «народная приватизация»…
— Я полагаю, что этим вообще никто не озадачивался в те годы. И никакой политики в этом отношении не выстраивалось в принципе. Все было пущено на самотек.
— Это вы про Бориса Николаевича? Которому действительно было не до того…
— Ну в том числе, да. Конечно. Его увлечения всем были известны…
Заседание ученого совета НИИ «СТЭЛС»
Страну может погубить коррупция…
— Ну и ваш прогноз, Александр Юрьевич? Наши ближайшие перспективы, связанные с существующей коррупцией и, конечно же, с борьбой с коррупцией, с выборами в этом году в Законодательное собрание? С тем, что в прошлом году получилась определенная зачистка Законодательного собрания. Ну долгожители — Струков, Карликанов, там, еще пара человек.
— Это все полезные моменты. От выборов на самом деле я не ожидаю каких-то сюрпризов. То, что, например, 80% электората без всякого постороннего внушения по собственному волеизъявлению горячо поддерживает политику в лице Владимира Владимировича, — это абсолютный факт. Так оно действительно и есть. Никакой здесь подтасовки голосов не существует и не требуется вообще ничего подтасовывать.
Эта поддержка реальна абсолютно, имеет место. То есть это на самом деле отчасти гносеологические корни, как говорят в науке вообще и в медицине в частности, они уходят в тысячелетия, исходя из исторического формирования всей российской цивилизации. Всегда люди были настроены на то, что должен существовать сверху какой-то регуляторный механизм, безусловно обеспечивающий, гарантирующий справедливость. И вот эта идея, — ну где-то она иллюзорная, где-то оправданная, — на разных этапах общества она по-разному рассматривалась, но то, что она существует как глубинный какой-то мотивационный фактор в сознании и в поведении людей, — конечно, это есть. Это свойственно вообще, условно говоря, русскоязычному населению. На самом деле это эквивалент веры. Вот в рамках веры, любой веры, делегируется право на принятие решений и ответственность за любое решение какому-то высшему существу. А здесь это просто переведено в другое русло, оно укрепилось и укоренилось исторически в сознании, что верховный вождь и верховная власть — они-то безупречно чисты. И к ним следует обращаться, если реально до них достучаться, с просьбой, и они наверняка адекватно отзовутся на эту просьбу. То есть такая система построения общества, она свойственна России на самом деле уже второе тысячелетие. И в этом отношении ничего не изменилось.