Книга в Москве. Взлом стереотипов
Юрий Викторович Чайковский – историк науки, архивист и исследователь эволюции дарвинизма.
Наследственно привитая ему дотошность в сочетании с образованием кафедры биофизики физфака МГУ заставила разработать персональную систему работы с информацией. Автор изложил алгоритм списком последовательных итераций адаптировано к неизбежным переменам психологического состояния исследователя.
Сегодня это то, чего особенно не хватает в науке. Каждое административно-политическое потрясение, из которых самым крутым пока остается инфодемия, подводит к пересмотру базовых устоев науки и самой цивилизации. Стремление правящего класса все поменять ничего не меняя приводит к наполнению публичного информационного поля подобно помойке, гигантскому мусорному полигону. Туда свозят все лишнее, что мешает удерживать управление. Может быть, некачественная продукция с учетом ВВП и производительности труда. Особенно огромный объем информации только лишь при тщательном рассмотрении связывается с маниакальной идеей превосходства синтетической расы англосаксов.
Это сегодня. Когда Чайковский начинал собственные изыскания в архивах, еще ничто не предвещало появление неизвестных широкой аудитории фактов о происхождении и эволюции принятого на уровне научной догмы дарвинизма.
Мы так и не видели человека, кроме самого Чайковского, кто бы знал, что Дарвинов было двое и настоящим эволюционистом классического тогда толка был старший Эразм. Его эволюционную идею Британия отдала исконному национальному врагу – Франции, в лице Жана Батиста Ламарка.
Для самого будущего дарвинизма взяли идею Альфреда Уоллеса о естественном отборе и подделали расписание пароходов, как будто Чарльз Дарвин получил письмо Альфреда позже своего публичного выступления с новой теорией.
Дальше судьба учения развивалась весьма причудливо. Для США, несмотря на общность языка, просто издать монографию Чарльза было недостаточно, надо было адаптировать текст к измененной ментальности деривата англосаксов в Новом Свете.
Для России то же самое было сделано собственными силами Климента Тимирязева. Фактически был сформирован новый труд более осмысленного учения.
Сегодня мы знаем, что переводы на русский или экранизации в России зачастую настолько сильнее оригинала, что его бывает и распознать нельзя.
И еще. Массированные генетические исследования некому обобщить. Единственная успешная попытка была реализована почти век назад реформатором науки Тимофеевым-Ресовским.
Советская власть ограничилась множественным переизданием национальных классиков генетики, большинство из которых сегодня не знают сами биологи. Некоторые просто не дошли до массовой аудитории – Серебровский, Филипченко, Четвериков, Вавилов, Прокофьева-Бельговская и сам Тимофеев-Ресовский. Дарвину в них места не нашлось, как и трудам русских антидарвинистов или Русского евгенического общества.
Роль антиподов Жданова и Лысенко в драматической истории генетики вскрыл только в 2023 году уникальный историк науки Сергей Багоцкий. Даже «Дело врачей» и фигуру кардиолога Тимашук представил в необычном свете.
Сегодня приписанная Дарвину идея микроэволюции Уоллеса тщательно формализована. В интернете можно найти игрушки, в которые любой желающий может подставить свои параметры, и программа мгновенно выдаст конечный результат. Одновременно в потоке генетических данных можно обнаружить опровергающие идею микроэволюции до полного ее исключения. Активность мобильных элементов, изоляция, компрессия численности, скачки брачного расстояния с викарированием предпочтения своего или чужого типа, фактор случайности по степени влияния обошли и естественный спонтанный мутационный процесс, и естественный отбор наиболее приспособленных.
А сначала, как мы знаем из архивных изысканий Чайковского, происходило экстенсивное развитие критики дарвинизма и интенсивный поиск моментов его верификации для англоязычной аудитории.
Чайковский нашел даже то, что одна из ранних попыток Дарвина носила религиозную основу. Было понятно, что сторонники дарвинизма придут в общество из числа тех, кто услышал о нем в церковной проповеди. Однако религиозная основа оказалась непопулярной.
Чайковский, конечно же, читал последний труд русского мыслителя Николая Данилевского «Дарвинизм». Он состоит из последовательного опровержения каждого положения дарвинизма. Чайковский считает такой подход неконструктивным. Столкнувшись с искажениями положений дарвинизма в учебниках и монографиях, Чайковский еще в советское время выпустил обзорную статью об этом.
Уже в несоветское время, когда был переиздан «Дарвинизм» Данилевского. А Чайковский совершенно справедливо завил, что Дарвин неправ, поскольку во время кризиса естественный отбор не работает. Его объявили не-ученым и отлучили от науки и публикаций. Данный факт многое меняет.
Отсюда понятно, что релевантность дарвинизма искусственная, благодаря политической поддержке с исключением конкурентных идей.
Так суть эволюции дарвинизма его опровергает. Она опровергает и западную экономику свободного рынка, так как конкуренции во время кризиса не может быть.
Вся наука, как-то связанная с эволюцией, экологией и экономикой, оторвалась от жизни и изолировалась в специализированных информационных пузырях.
В четверг, 8 января, Сергей Багоцкий провел установочное заседание секции образования Московского общества испытателей природы. Предстоит обсудить юбилей выдающегося антидарвиниста, автора идеи номогенеза о предопределенности эволюции Льва Берга, эксперименты в педологии столетней давности и экологию в связи с неформальной связностью в поведении экосистем и в обществе, и в дикой природе параллельно, независимо от изоляции информационных пузырей.
Неформальный итог таков, что сколько бы ни драли глотки на тему, что натворили с нашей наукой, судьбы информации за рубежом намного печальнее.
Отлученный от науки Чайковский занялся исследованием покорения Арктики, используя свой опыт работы в архивах.
А дальше произошло и вовсе странное. В лице Чайковского мы обрели нового, более последовательного исследователя Арктики, но и эволюциониста не потеряли.
Произошло сие в значительной степени благодаря неукротимой деятельности издателя научной литературы Кирилла Михайлова, хозяина уникального издательства КМК, и вот перед нами книга Юрия Викторовича Чайковского «Мыс Преображения (повесть-исследование)». Издание второе, переработанное и расширенное. Товарищество научных изданий КМК, 2025. 200 стр.
Согласно аннотации, книга рассказывает о практически неизвестном подвиге всем известного человека и его близких. Исследуются причины, ход и последствия подвига, говорится о судьбе героя и его близких, о сегодняшней актуальности тогдашних проблем.
Большинство документов давно опубликовано, но прежде никем всерьез не читано и не сопоставлено, так что смысл их оказался теперь неожиданным. Приведены и впервые публикуемые документы, они тоже неожиданны.
Например, Русскую полярную экспедицию под руководством Э. В. Толля (1900-1902) принято век с четвертью исключительно воспевать как прекрасно прошедшую, тогда как среди ее современников бытовало мнение о ее провале. Ведь целей своих она не достигла, а шестеро из тридцати погибли нелепо.
От такой воспевающей «истории науки» один вред, ибо она не только ведет к повторению прискорбных и даже преступных ошибок, но и отучает очень многих людей от умения и желания искать правду в потоке разнородных сведений.
Для всех, кому интересны история и проблемы Севера, судьбы исследователей и способы искать истину. От читателя требуется некоторое знание северной истории (северная география всюду, где нужно, рассказана и показана картами), а главное – интерес к тому, что было на самом деле, пусть оно и было очень неприятным.
Книга Чайковского как всегда четко структурирована, и структура адекватно отражается в оглавлении. Сказывается особенность ученого-естественника с физической базой, способность к выбору существенного в потоке данных.
Книга «Мыс Преображения (повесть-исследование)» представляет собой не просто обостренное до высокой степени точности исследование. Для любознательного читателя любая сфера интересов это прежде всего увлекательная повесть с привкусом фантастики как в человеческих судьбах, так и в реализованных форматах самоорганизации. Гигантские линзы творят чудеса.
Мираж загадочной Земли Санникова видели несколько человек. Но еще больше погибли, потеряв свои суда, раздавленные во льдах, и не пережив незапланированную зиму.
«Известный геолог Эдуард Толль (1858-1902), остзейский барон, был фанатиком Севера. Он исходил Новосибирские острова по топкой тундре, по рыхлому снегу, по лопавшемуся от лютой стужи льду. И вот, летом 1886 года, он увидал то же самое, что когда-то Санников, – плоские синие горы к северу от Котельного. Он уверовал в Землю Санникова и 15 лет мечтал попасть на нее.
Наконец, в сентябре 1901 года Толль, сорокадвухлетний начальник РПЭ, попал сюда снова. С мостика экспедиционного судна «Заря» увидал мыс Эмма и венчающий его ледяной купол, всех тогда восхитивший. Толль тут же дал ему имя Де-Лонга, после которого никто на острове еще не бывал», – отметил Чайковский.
Спасение барона Толля успехом не увенчалось. Даже в преддверии неминуемой гибели нельзя забывать о своей научной миссии полярника.
«Пристрастил барон офицеров работать на науку, собирать научный материал.
Приучил: едва отколешь образец, сразу – молоток в портупею, на обломок этикетку, в блокнот запись. Ничего на память, как в вахтенном журнале», – довольно точная характеристика барона Толля.
В повести Чайковского много персонажей, включая ссыльных социалистов, и есть широко известные Троцкий и Колчак. Некоторые моменты повествования воспринимаются странными, так как расхождения со стереотипами автором не разъясняются. А ведь такие моменты – самое важное для понимания описанного события или явления. Мы отнюдь не поклонники заезженных версий.
Сам Чайковский среди прочего вдруг пригвоздил буквально: «Всякая идеализация, как и демонизация, истину убивает».
Однако тут надо поподробнее.
«Семьдесят лет был Колчак показным злодеем для нас и бескорыстным идеалом героя для белых эмигрантов. Правда, пишут иногда, что «моряки успешно поддерживали иллюзию, что полярный исследователь гидрограф Колчак и верховный правитель России Колчак – это два разных человека, и благодаря этому сочинения А. В. Колчака не изымались из библиотек», – тут Чайковский дает ссылку на источник, отмечая отсутствие уточнений.
«Кормов отчаянно не хватало, что спутало все планы. К тому же собаки не могли без людской помощи тянуть тяжелейший восьмиметровый вельбот ни по кочкам тундры, ни через торосы моря. Так что все, не различая чинов и званий, тянули его в лямках. И все-таки, сойдя на слепяще заснеженное море, спасатели поняли, что опаздывают. Впоследствии лейтенант вспоминал в Географическом обществе: «5-го мая весь состав экспедиции из 17-ти человек, в том числе 8-ми каюров-якутов и тунгусов, с 10-ю нартами по 13 собак и вельботом, поставленным на две нарты, запряженные 30-ю собаками, направился через Абеляхскую губу к мысу Святой нос. Тяжелые нарты, а особенно вельбот, ограниченный корм для собак и сравнительно теплое время, заставлявшее нас находиться в пути только в ночные часы, когда становилось холоднее, обусловили невозможность делать переходы больше 6-ти часов в сутки – собаки отказывались идти больше, несмотря на то, что мы все шли в лямках. Торос, местами очень серьезный для обыкновенных нарт, заставлял нас постоянно останавливаться, рубить дорогу для вельбота и общими силами перетаскивать 36-ти пудовую шлюпку через хаотически нагроможденные холмы ледяных глыб и обломков».
Трудно поверить, что в таких условиях военный моряк без научного образования может вести наблюдения, но Колчак и наблюдал, и записывал.
И еще цитата, не последняя.
«Вспомним хотя бы, несколько восхождений на гору Денали (бывшую Мак-Кинли) на Аляске, доказавших истинность первого на нее восхождения, каковое свершил Фредерик Кук в 1906 году, вскоре оболганный. Об этом Дмитрий Шпаро, полярный путешественник, пишет: «Фредерик Кук для автора – один из лучших полярных героев. Какое счастье прикоснуться к его биографии и повторить его маршрут, расширить память о нем и внести свою лепту в восстановление справедливости» [Шпаро, 2016, с. 352].
Добавлю: этим сделан и важный шаг в восстановление другой справедливости – в признании достижения Куком Северного полюса в 1908 году, сто лет отрицаемого.
Для понимания значения спасательного похода Колчака нет нужды «повторять» его путь во льдах (переплыть в лодке, как он, пролив Благовещенский никто и не пробовал), нужно читать – и внимательно – как публикации, так и то, что таят архивы.
Ведь биографы Колчака, спеша миновать полярную часть, им, в сущности, непонятную, а потому излишнюю, лишь повторяют убогую ложь столетней давности. К сожалению, и те, что описали его полярный подвиг (Валерий Синюков, Павел Зырянов и, позже, Галина Майорова – огромное им, покойным, спасибо за найденные ими документы), не решились отойти от исходного тезиса Полярной комиссии Императорской АН, начисто ложного. Ту комиссию можно понять – люди боялись за себя, но с их позицией давно пора расстаться. Пора расстаться и с идеализацией, поскольку всякая идеализация, как и демонизация, истину убивает. Так и с нашим героем».
Конец цитаты.
Документальная повесть «Мыс Преображения» Чайковского представляется более фантастичной относительно художественного романа Вениамина Каверина «Два капитана». Писатель собрал по своему усмотрению элементы разных, вполне реальных историй совершенно без упоминания представителей какой-либо власти.
У Чайковского все разложено в той комплектации, как оно было с обязательным присутствием нынешней или будущей тогда власти.
Некомплект экспедиционного обеспечения и потеря его части в пути – события вполне рутинные, и найти в них умысел сложно. А в последующих описанных – сколько угодно.
Причина гибели экспедиции барона Эдуарда Толля казалась немыслимой загадкой, пока сто лет ее приписывали голоду. И привычно, и понятно, и сомнению не подвергалось, и виноват никто.
На месте последней зимовки экспедиции Толля побывало несколько человек. Колчак его искал в надежде спасти и нашел только стоянку без людей. Почему четверо опытных полярников среди зимы вдруг сорвались с места и ушли в полярную ночь без надежды? В 2011 года геолог Мария Данукалова описала стоянку. Останки моржа и шкуры медведей не связались с версией голода.
Надо понимать особенности личности генетического аристократа Юрия Чайковского. Реконструкция гибели экспедиции Толля растянулась нестерпимо. В ней не один, а два ключевых момента – приватная доминанта человеческих отношений и типичное для интеллигентных ученых бегство от истины.
Чтобы понять, не нужно самому лично мерзнуть во льдах Арктики и вообще не обязательно отбывать с дивана в экстремальные просторы планеты. Можно, например, посмотреть фильм «Остановился поезд» режиссера Вадима Абдрашитова. Банальная бытовая причина аварии с гибелью машиниста всегда одна – ссора с женой, которая ломает привычные формы существования общества.
Даже если сегодня это террористический неофит, причина может быть та же, видом сбоку. Само общество отвергает постыдную причину, не позволяя ее ни исследовать, ни тем более создать подход для устранения смертности на наземном и водном транспорте. В результате гибнет еще и стрелочник.
История не менее страшная в повести Чайковского. Кстати, он чем-то похож в его же описаниях на своего героя. Так бывает.
Небанальные факторы скрываются еще более агрессивно, как в последствиях трагедии на перевале Дятлова, где студенты-лыжники попали под испытания нового оружия. Вопреки жесткой секретности в сочетании с упорным размыванием информации, фантастически страшный характер повреждений тел погибших стал известен и не может оставить сомнений. Перепалки на конференциях журфака МГУ о роли СМИ в теме перевала Дятлова информационной или инфернально-эзотерической в свою очередь не оставили сомнения – скрывали, как всегда, очевидное.
В двадцатом веке уже после экспедиций по исследованию Арктики многократно менялись люди и общество, состояние морали и человеческие приоритеты. Катастрофический переход начала двадцатого века опрокинул всю социальную пирамиду и тем спровоцировал множество аморальных экспериментов. В оценках общества временные герои оказывались преступниками. Большинство не были осуждены и в случае денацификации проходили ее формально. Появилось много людей во власти и около, которым приходится что-то скрывать. Деталей двадцатого века мы не узнаем. По словам правозащитника Льва Левинсона, до сих пор лишены свободы люди, отправленные за решетку для сокрытия информации о тех, кого давно нет.
Историк генетики Василий Бабков, став одной из жертв борьбы с памятью о крупнейшем в истории реформаторе науки Тимофееве-Ресовском, незадолго до своей непонятной смерти успел передать, что это все козни ГБ.
Жена Бабкова, кинодокументалист Елена Саканян умерла раньше. Вывезенный ею из Берлин-Буха архив Тимофеева-Ресовского пропал.
Юрий Чайковский не занимался тем, что не смог бы расшифровать для широкого читателя. Отсутствие неопубликованных чужих тайн в загашнике летописца иногда сохраняет его жизнь.
Тем не менее именно он путем анализа тематической прессы в синтезе с архивными материалами установил, например, как просто большевики оказались большевиками и взяли власть. Резонансные события у Белого дома в основе романа Сергея Шаргунова «1993» с отражением в не менее сильной экранизации режиссера Александра Велединского до сих пор собирают митинговые мероприятия в Думе фракции КПРФ. Их участники вовремя не договорились. Однако в восприятии далекого от политики и тем более от участия в ней Чайковского приобрели смысл едва ли не противоположный. Исследователь выявил планирование намного более высокой гибели с баржами для сбора трупов. История воспринималась как вывод Чайковского «снимается кино». Это кино должно было смикшировать убийство сотрудников Верховного Совета и случайных людей по всей Москве. В воспоминаниях очевидцев это есть, в описаниях нет. Журналисты Иван Родин и Григорий Белонучкин наблюдали события из Белого дома. Их информация не встретила общественного интереса. Мало того, Родина исключили из числа студентов журфака за прогулы, хотя факультет дисциплиной особо не страдал. Преподаватели со своими неадекватными установками предпочитают изолироваться от реальности. Сохраниться в профессии важнее, неизбежно теряя декларированный смысл этой профессии.
Организованных причин для революции 1993 года было даже меньше 1917-го. Предшественником кровавого передела биполярной системы мира сделали революцию хиппи во Франции после ухода генерала де Голля. Тут получилось наоборот. Массированное шумовое оформление второй позорной французской революции с утратой суверенитета начали с передела рынка СМИ и полностью закрыли ее смысл мастерски проведенной мировой революцией. Ее детали, включая Уотергейт, извратили и разорвали в клочья общую картину. В ее основе управление как событиями, так и их освещением со стороны спецслужб США.
Нам неизвестно, чтобы Чайковский интересовался чем-то вне истории России. И все же именно Россия стала источником содержательной информации об актуальны событиях международной истории, которые сделали искусственно неактуальными.
Поэтому поставленные Чайковским в повести-исследовании «Мыс Преображения» вопросы значимость наращивают и иногда приобретают смысл зловещий – избегание истины, убийство истины идеализацией или демонизацией.
Окрыленные успехом организаторы стартовой второй французской революции целенаправленно ведут цивилизацию к гибели.
Ввиду намеренной скудости достоверности обратимся к тексту Чайковского.
«Арктика робко, но хранит память о своих героях, а вот вопросов не задает почти вовсе. И теперь не от секретности, а от извечного стремления людей (особенно экстремалов) не задавать серьезных вопросов, не говоря уж о каверзных. Это – бегство от правды, обычный науковедам факт. Понятие, весьма полезное, введено переводчиком Александром Багаевым [2016] как «презумпция лжи», что неудачно, так как вводит в заблуждение (слово презумпция имеет иной смысл).
Ими-то, каверзными вопросами, мы и займемся. К примеру: что значила фраза «Имеем во всем достаток»? Обычно историки Арктики ее не цитируют, и это, увы, у них правило – умалчивать о непонятном, не обсуждая, ибо если так, то придется думать всерьез, почему четверо ушли средь зимы с острова.
Это, однако, удается не всем.
А остров дождался, пусть и через сто лет, своего вдохновенного исследователя – в 2011 году всё лето и дольше (3,5 месяца!) тут работала юная геологиня Мария Данукалова, помнящая и про Толля, и про Колчака, и даже про Софию. Так, речку, в устье которой на мерзлом морском берегу разыгралась последняя ссора, она назвала рекой Четырех Ящиков. Уже тогда Мария Константиновна сумела вполне оценить редкостное разнообразие «кембрийских и ордовикских пород, великолепно обнаженных» в береговых стенах на его юге и востоке. Великолепны и ее карты.
Давайте соберем непонятные фразы и непонятные находки, сопоставим их и посмотрим, не станут ли они, непонятные врозь, понятными вместе».
Конец цитаты.
Однако синтез не принес ничего неожиданного или загадочного. Причиной распада РПЭ и гибели Толля оказалась банальная ссора из-за угнетенного состояния и несходства жизненных приоритетов. Сказался разнородный состав экспедиции.
В подробнейшем дневнике Толля, оставленном на «Заре», о них нет, как правило, ничего – начальник полагал, что общее дело важнее и в этом он был сын своего века. А редкие исключения из этого правила тщательно изъяла его вдова Эммелина, оставив на их месте лишь характерные пятиточия. (И спасибо ей хоть за это – редакторы с повадками цензоров и того не делали и не делают).
«Колчак доставил нам много свидетельств, а сам конфликт наметился еще на «Заре». Толль был мягок в обращении, заботлив к исполнителям его воли, и окружающие, особенно жители тундры, привыкшие к грубости русского начальства, очень его любили. Бруснев писал в отчете:
«Местное население (якуты и тунгусы) встречало нас чрезвычайно радушно. Все интересовались судьбою барона Толля и его спутников. Имя барона Толля пользуется большою популярностью в тундре. Все высказывали сожаление по поводу его печальной участи».
Все такие места часто и охотно цитируются пишущими.
Однако Толля сжигала страсть – найти землю Санникова, ей он готов был принести в жертву всё и всех, тогда как другие вовсе не считали ее поиск главной задачей. Колчак, например, сомневался в самом ее наличии (Отчет 1904 г.) и прямо отрицал ее (Доклад 1906 г.). А в его книге «Лед…» на с. 20 читаем следующее: летом, если мороз 15 градусов и ниже, когда над полыньей стоит густой туман, то «испарения издали представляются в виде очень устойчивых форм, нередко принимавших благодаря рефракции фантастические очертания, похожие на контуры отдаленных пространств твердой земли».
Не видели главной цели в ней и другие офицеры. По штату их на «Заре» было трое, все лейтенанты военного флота. Командиром судна был Николай Николаевич Коломейцев, помощником – Фёдор Андреевич Матисен, а третьим – Колчак. В его обязанности входили, кроме ежедневных восьмичасовых вахт, все работы по гидрологии.
На фото Колчак у батометра – аппарата для взятия глубинных проб воды.
Батометр приготовлен к спуску на лине (тонком тросе), на котором закреплен минимальный термометр, позволяющий узнать температуру того уровня, с которого взята проба. На фото мы видим его стоящим на барьере фальшборта весьма рискованно (как и многое, что он в жизни делал): он склонился далеко за борт, опираясь лишь на батометр, висящий на лине, и без страховки (натянутый вдоль фальшборта канат слишком низок; черная линия вдоль спины Колчака – лишь тень троса, идущего от грузового блока)».
Ну вот, собственно, и все. Дотошный Юрий Викторевич Чайковский не впервой в разных ракурсах поднимает основной вопрос современности.
Вам не понравится, а для нас просто: могут ли нормальные люди без вредных привычек работать на общую пользу без конвоя и Смерша вне концлагеря или хотя бы шарашки?
Теоретически могут, для этого надо всего лишь договориться о единстве цели. В экспедиции или в семье одинаково нужна дисциплина. И никогда нельзя уступать тому, кто не хочет ничего, кроме как быть главным. Более опасно только явление зомби-паразитизма, когда главным по статусу не формально, но гормонально управляет главный по безответственности. Чайковский описал явление раньше.
Увы, язык второй сигнальной системы дан нам не для формирования общей цели, но с целью вербальной генетической инженерии.
Не ходите, дети, в Арктику гулять. Гуляйте в мошенники и другие зомби-паразиты. Сегодня самая навороченная тачка у того, кто вообще на работу не ходит, даже пешком.
Как ни странно, в документалистике Чайковского сильнее эффект присутствия, как будто ты сам тянешь вельбот вместе с голодными собаками. Верификация событий в целом производится в соответствии с естественными законами формализованного эволюционизма, описанного Чайковским.
Подобно блистающей во льдах Снежной королеве, Арктика и затем открытая русскими Антарктика стали центром притяжения для множества народов. С российским атомным флотом, ледоколами и подводными лодками нет нужды замерзать во льдах или умирать от голода по ходу пешком прочь от раздавленной шхуны. И тем больше драматических событий под миражами неведомых земель нас еще ждет.
Бороться и искать, найти и не сдаваться.
Наталья Вакурова, Лев Московкин.