Штурм Вильнюсской телебашни начался 35 лет назад
Штурм Вильнюсского телецентра стал поворотным моментом в истории распада СССР. Литва попыталась выйти из состава Союза при первой же возможности, и тогда Михаил Горбачев решил переиграть националистов, введя против них экономическую блокаду. Столкнувшись с реалиями независимости, литовцы должны были принять "наведение порядка" советской армией, - но вопреки всем ожиданиям встретили ее живым кольцом, защищая местный телецентр. О том, как Горбачев почти вернул Литву в Советский Союз - в материале "Газеты.Ru"
За независимость надо платить
Литва, как и другие прибалтийские страны, были присоединены к СССР в 1940 году по итогам заключенного с Германией пакта Молотова-Риббентропа, и всегда после этого стояли в нем особняком. И хоть после массовых депортаций 1940-х годов организованное сопротивление советской власти было сломано, ни западные страны не признавали Прибалтику частью Советского Союза, ни сами ее жители не считали, что их судьба навеки связана с Москвой.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что как только в феврале 1990 года состоялись первые свободные выборы в Верховный совет Литовской ССР, он на первом же заседании принял акт о восстановлении независимости Литвы и выходе из СССР. Советские десантники заняли Вильнюсский горком КПСС и Высшую партийную школу, чтобы сохранить оплоты коммунистического влияния, а в Москве начали думать, что делать дальше.
Вопреки распространенному в публицистике 1990-х мнению, Горбачев никогда не пытался развалить Союз, а напротив, не стеснялся использовать силу, чтобы его сохранить. Однако в Литве с этим было тяжело. Если бы проблема сводилась только к мятежным депутатам и органам власти, то президенту достаточно было дать отмашку КГБ и армии, - и на следующий день бунтовщики бы просто не дошли до рабочих мест. Однако депутаты были лишь верхушкой айсберга, под которой скрывалось "Саюдис" - массовое народное движение за независимость, очень хорошо организованное и собирающее многотысячные митинги, организующее вооруженные дружины и готовое к массовой мобилизации.
В теории, и эту проблему можно бы было попробовать решить, послав в атаку танки, артиллерию и авиацию, и превратив Вильнюс в подобие Грозного образца 1995 года. Однако даже если бы советские граждане приняли эту войну (хотя все индикаторы говорили об обратном), она бы означала полный разрыв с Западом, усиление санкций вместо их снятия и возвращение Холодной войны к началу 1950-х. С учетом того, что сама Перестройка была начата Политбюро в связи с невозможностью более конкурировать с США и НАТО в военной и технологической сфере, новый виток противостояния означал бы стратегический крах.
Поэтому Москва начала действовать умнее. Против Литвы была введена экономическая блокада, в надежде, что она добьет материальное благополучие литовцев, и так пошатнувшееся из-за резкой либерализации цен, начатой Верховным Советом.
Одновременно с этим партия и КГБ создавали внутри республики просоветские движения, в основном в среде коммунистов и русскоязычных. Задумка была простой и рациональной: жители Литвы должны были наесться горя с независимостью, проклясть "Саюдис" и вернуться обратно в дружную семью народов.
Задумка даже начала работать, - уже в июне Верховный Совет сдался и договорился с Горбачевым ввести "мораторий" на акт о независимости в обмен на снятие блокады. Экономику это сильно не выправило, и к концу года уровень инфляции приблизился к 100%. Казалось, советский президент обыграл наивных борцов за независимость как детей, и без единого выстрела.
Вокзал, телеграф, телефон
Спустя полгода, 28 декабря, Верховный Совет отменил мораторий и вернулся к теме независимости, казалось, не имея на руках никаких карт. Экономика разваливалась, а после наступившего нового года в Вильнюсе начались протесты против дальнейшего повышения цен на потребительские товары. Наступало идеальное время, чтобы расправиться с мятежом раз и навсегда.
8 января просоветское движение "Единство" собрало своих сторонников на митинг перед зданием Верховного Совета, требуя роспуска депутатов. Митингующие даже попытались ворваться внутрь, но были после этого разогнаны властями с помощью водометов, без применения оружия. Одновременно с этим лояльные Горбачеву депутаты Верховного Совета СССР заявили, что им из Литвы шлют письма с просьбами "навести порядок", - это было классической советской риторической прелюдией для начала развертывания войск.
10 января Горбачев наконец сделал главный ход: потребовал немедленно восстановить советский конституционный порядок и отменить все, что ему противоречит. Это требование о безоговорочной капитуляции было подкреплено вылетевшей из Москвы группой спецназа КГБ "Альфа".
Уже на следующее утро подразделения Советской Армии, в основном из состава 76-й дивизии ВДВ, начали брать под контроль Вильнюс. В 11:50 захвачено здание Министерства национальной обороны. В 12:00 - Дом Печати, - солдаты использовали боевые патроны для оттеснения толпы мирных жителей от него, и несколько человек были госпитализированы. К ночи под контролем советских войск оказались телефонный узел и Вильнюсский вокзал, а еще днем местные коммунисты объявили о создании "Комитета национального спасения", - то есть, с точки зрения Литвы, о государственном перевороте. Лидер движения за независимость Литвы "Саюдис" Витаутас Ландсбергис всю ночь пытался дозвониться до Горбачева, но тот не брал трубку, - вряд ли ему было, что ответить.
Постепенный захват стратегических точек в Вильнюсе продолжался весь следующий день, и к ночи на 13 января важных целей осталось всего две: здание мятежного Совета и местная телебашня, их рупор. С башни решено было и начать.
Танки и люди
Телецентр защищала многотысячная, но не вооруженная толпа. Советские солдаты, танки и БМП прибыли к ней в час ночи и, сосредоточившись, начали продвигаться со стрельбой. Солдаты и бронетехника вели огонь поверх голов, не решаясь откровенно давить людей. Танки стреляли холостыми, пытаясь напугать собравшихся.
"Водитель танка не осмеливался проехать сквозь толпу, хотя много раз маневрировал взад и вперед. Позже разъяренные солдаты начали размахивать стволом танка, как дубинкой: он мог двигаться взад и вперед, держа его на высоте человеческого роста, или в бок на расстоянии около метра от земли. Большую часть времени танк целился стволом в лица людей, но даже это нас не пугало, и мы не отступали. Во время маневрирования танк врезался в переднюю часть припаркованного сбоку автобуса и ударил стволом фонарный столб — свет погас", - вспоминал защитник телецентра Повилас Админас.
Поняв, что это не помогает, советские войска при поддержке "Альфы" перешли к другой тактике, - в прорыв пошла пехота, пытаясь захватить телецентр.
"Они просто вышли из-за танков, подняли оружие и сделали серию выстрелов по окнам над головами людей. На наши головы падали осколки стекла. Были слышны крики. Мы оставались на дороге между танками и продолжали скандировать: "Литва!" Слева десантники били людей по плечам прикладами. Кто-то кричал: "Врача! Врача!" Люди падали, и десантники, стреляя, прорывались сквозь них и рвались внутрь. Внезапно слева появилась БМП. Освещая себе путь прожекторами, она проехала между упавшими людьми и стоящими там танками. Мы услышали, как кто-то кричит: "Мы взяли власть в свои руки, нет смысла сопротивляться. Идите домой!", - вспоминал участник событий Вайдотас Янушкинс.
К двух часам ночи штурм завершился, и солдаты прервали прямой эфир: было видно, как вошедшая в комнату фигура свернула камеру. Большой пользы Москве это не принесло, - почти сразу в эфир вышла небольшая студия из Каунаса и призвала всех как можно больше говорить о действиях советской армии. Зато цена была большой: при штурме погибли 14 человек из числа защитников и один лейтенант "Альфы", а сотни были ранены. Бескровного возвращения Литвы больше не выходило, и потому намеченный штурм Верховного Совета был отменен.
Его, к слову, литовцы собирались защищать уже серьез. Если телецентр окружала толпа, вооруженная по большей части коктейлями Молотова, то у парламента собирались настоящие боевые дружины со стрелковым оружием, верховодил которыми Эндрю Эйва - этнический литовец и ветеран Сил специального назначения Армии США ("Зеленые береты"), для которых организация партизанской борьбы - профильная деятельность. На историческую родину он приехал бороться с коммунистами и готовить восстание, вопреки мольбам американского государства, которое хотело избежать провокаций.
Вокруг Верховного Совета возводили баррикады и оборудовали позиции, так что штурм бы мог бы получиться либо с применением тяжелой техники, либо большой кровью. На это советское государство пойти не могло, и свернуло все наступательные операции в Вильнюсе.
Штурм и жертвы вызвали бурю возмущения по всему Союзу - вплоть до того, что Горбачев и верховное руководство так и не признали свою ответственность, будто бы армия действовала самовольно (чего в советской стране быть, разумеется, не могло). Возникали конспирологические версии, будто все смерти были связаны со стрельбой неизвестных западных диверсантов. Но тогда выходило, что советская армия, "Альфа" и КГБ не заметили у себя под носом целые взводы иностранного спецназа, не доложили о них и не предприняли никаких действий. Более того, на тот момент США активно готовились к "Буре в пустыне" и наступлению на саддамовский Ирак, пользуясь дипломатической поддержкой СССР, - а было бы довольно странно совмещать это с беспрецедентными по наглости боевыми операциями на советской территории.
14 января на Манежной площади в Москве собрались сотни тысяч человек в поддержку литовцев, - это была одна из крупнейших демонстраций в истории СССР.
В этих условиях ни о какой войне за сохранение целостности СССР не могло идти и речи, и с независимостью прибалтийских республик в Москве смирились.