Политолог Ружанский: цель Трампа в Гренландии — стратегический расчет
Тень от операции в Венесуэле легла на карту мира, обозначая новые цели. Окрыленный успехом, Вашингтон больше не скрывает аппетитов: Иран, Куба и даже датская Гренландия теперь в фокусе американского давления. Эпоха дипломатических церемоний для США закончилась. Дональд Трамп публично намечает контуры нового порядка, где право сильного важнее суверенитета слабого.
Что успел Трамп за пару дней 2026 года
После успешной операции в Венесуэле Америка явно усиливает давление на другие страны, которые давно вызывают озабоченность у Белого дома. Иран, Куба и даже Гренландия — судя по всему, следующие цели США.
Дональд Трамп прямо заявил, что Гренландия жизненно важна для национальной обороны США. Дескать, остров якобы окружен российскими и китайскими кораблями. Американский лидер подчеркнул, что речь идет именно об обороне, а не о ресурсах, хотя минералы там тоже немалые — от редкоземельных элементов до нефти.
Дания и местные власти упорно отрицают сам факт передачи территорий, но после Венесуэлы всем ясно: теперь возможно все.
Премьер-министр Дании Метте Фредериксен возмутилась и призвала Трампа прекратить «угрозы» в адрес исторически близкого союзника. Затем жена советника президента США Кэти Миллер опубликовала в социальных сетях карту Гренландии в цветах американского флага с подписью «скоро».
Наконец, 12 января в конгресс США внесли законопроект об «аннексии и предоставлении статуса штата» Гренландии.
Куба тоже в фокусе — Трамп назвал ее «готовой рухнуть», особенно без нефтяных доходов от Венесуэлы.
А Иран? Президент США неоднократно предупредил: если власти начнут жестоко подавлять протесты, американцы вмешаются.
«Мы ударим очень сильно», — сказал он.
Трамп не остановился на этом и упомянул Колумбию — «больная страна под управлением больного человека, который любит производить кокаин и продавать его США». По его словам, это не продлится долго, намекая на возможные меры.
Плюс Мексика: картели слишком сильны, поток мигрантов и наркотиков через границу не остановлен, и «придется что-то делать». Трамп отметил, что предпочел бы, чтобы Мексика сама разобралась, но если нет — США вмешаются.
По Венесуэле он прямо заявил: «Не спрашивайте, кто главный — мы главные». А затем опубликовал в своей соцсети скриншот, на котором приписал себе статус исполняющего обязанности президента Боливарианской Республики.
Сигнал для остальных
Однако заявления Трампа стоит делить на 10, помня, что перед нами бизнесмен и шоумен. Его слова всегда служат рекламой самого себя и одновременно инструментом давления на оппонентов.
Яркий пример — масштабное пропагандистское шоу после похищения Мадуро: фото, видео, демонстративный провоз арестованного. Это посыл миру: «Смотрите, что я могу. Кто сравнится?» Такое давление работает, потому что подобная операция невозможна без предательства в ближайшем окружении, заявил 360.ru аналитик и руководитель благотворительного фонда «Соотечественник» Александр Босых.
«Когда Трамп публично упоминает Колумбию или Мексику, их лидеры, конечно, могут занять героическую позу. Но сигнал услышат либо они сами, либо их политические конкуренты. Показательно, что исполняющая обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес уже заговорила о необходимости „диалога с США“, хотя у нее похитили главу государства. Это явный знак: она не хочет быть следующей и не уверена в своей армии», — отметил Босых.
Но есть и другая сторона, добавил он. В бизнесе и шоу существуют границы, и Трамп их прощупывает, проверяя, как далеко ему позволят зайти. Пока серьезного отпора нет: ЕС ограничился вялой реакцией, Россия и Китай высказались сдержанно.
Основные проблемы у американского президента пока внутренние: демократы пытаются использовать ситуацию, активизировались протесты, возможны судебные иски из-за несанкционированной операции. От того, справится ли он с внутренним давлением и станут ли сговорчивее адресаты его посланий, зависят следующие шаги США.
Мобилизацию сторонников он уже ведет — показательный обед с Илоном Маском и его характеристика как «супергения» говорят о восстановлении стратегического альянса.
Для России похищение Мадуро — очередное подтверждение: Трамп не «наш», он американский президент. У нас может быть общий враг в лице мировой либеральной элиты, по некоторым вопросам мы можем быть ситуативными союзниками. Но чтобы быть равноправным партнером, Россия должна быть готовой жестко отстаивать свои интересы. Штаты продемонстрировали, что могут игнорировать международное право, если это нужно им. В то же время Москва порой слабо реагирует даже на откровенно враждебные действия соседей, таких как Азербайджан, Таджикистан или Прибалтика, хотя рычагов влияния у нас достаточно. Необходимо показать зубы — в первую очередь для того, чтобы в Вашингтоне наконец поняли: мир стал многополярным, с нами нужно считаться.
Александр Босых
Отказ от либеральной риторики
Но и считать заявления Трампа популизмом было бы ошибкой. Его действия и слова строятся на трех ключевых элементах: логике имперского дискурса, стратегическом шантаже и электоральной мобилизации.
Хозяин Белого дома открыто делится с избирателями и миром своими геополитическими планами. Он говорит не как дипломат, а как владелец имперского актива, недовольный управлением периферией. США в этой картине мира — суверен-гегемон, определяющий, кто и как управляется. Это отказ от либеральной риторики в пользу доктрины сфер влияния, языка силы и прямого давления. Такое мнение в разговоре с 360.ru высказал политолог, историк Владимир Ружанский.
— Возьмем конкретный пример — историю с Гренландией. Что за этим стоит?
— Гренландия — это не эксцентрика, а стратегический расчет. Гренландия равна геоэкономике, военной логистике в Арктике, которая стала зоной конкуренции с Россией и Китаем. Контроль над ней — это контроль над ключевым рубежом в Северной Атлантике, плацдарм для ПРО, давление на Россию с севера и удар по европейскому суверенитету. Заявления Трампа — прямое унижение Дании и сигнал ЕС: ваш суверенитет вторичен. Это заявка на переформатирование НАТО, где Штаты не «первый среди равных», а единственный субъект силы.
— Вы упомянули стратегический шантаж. Есть ли у него излюбленные инструменты?
— Да, «ноу-хау» Трампа — использование тем, морально безупречных для внутренней аудитории, для политического шантажа. Яркий пример — наркотики. Эта формула уже применялась к Венесуэле, а теперь и к Колумбии. Суть проста: «Режим нелегитимен, потому что угрожает США наркотиками (или чем-то еще), значит, мы вправе вмешаться». Это универсальный casus belli, не требующий доказательств и оправдывающий любые действия. Такой же логикой пользовались против Панамы или Ирака. Это инструмент для давления даже на формальных союзников.
— Например?
— Мексика. Он заявляет: «Через Мексику хлынул поток людей. Картели слишком сильны». Реальный смысл: Мексика — не сосед, а буферная зона, которая должна выполнять функции пограничной охраны США. Посыл союзникам ясен: «Если вы не контролируете свою территорию — мы сделаем это за вас». А для своей аудитории — сигнал, что только он «наведет порядок».
— К чему в итоге ведет такая риторика?
— Трамп отрицает ООН и международное право в их привычном виде. Он проговаривает вслух то, что обычно скрывают: глобальная иерархия существует, и Соединенные Штаты ею управляют. Самое отвратительное — гуманитарные предлоги для агрессии, как в случае с Ираном. Любая внутренняя нестабильность в стране объявляется окном возможностей для «защиты». Это предупреждение элитам по всему миру: «Любая ваша ошибка — и мы вмешаемся».
— Значит ли это, что он кардинально меняет американскую политику?
— Он не ломает ее фундамент, а снимает лицемерную упаковку. Его заявления — это новый манифест: мир делится на центры силы и управляемые территории, а суверенитет — не право, а привилегия, которую дарует гегемон. США больше не притворяются арбитром — они действуют как владелец системы. Фактически это можно рассматривать как объявление стратегической войны России, Китаю, Ирану. И опирается он не только на угрозы, но и на реальную силу — экономическую и военную. Поэтому ответными мерами не могут быть лишь ритуальные заявления об «озабоченности».