Кто скажет, что в якутской журналистике не случится новый Ренессанс?

Сегодня отмечается День российской печати, в связи с чем SakhaDay задал три вопроса известным якутским журналистам.

1. Многие говорят, что журналистика как профессия умерла. Вы так считаете?

2. С какими проблемами столкнулась якутская журналистика за последние годы?

3. Есть ли будущее у якутской журналистики? И что для этого необходимо?

Виталий ОБЕДИН:

1. Это такой же штамп, как заявления про «не будет кино и театра, одно сплошное телевидение!» из фильма «Москва слезам не верит».

Проблемы могут испытывать отдельные жанры, носители, но журналистика как явление, как процесс, как профессия никуда не денется. Вот качество ее может вызывать вопросы. Особенно во времена, когда государство, прикрываясь внешними угрозами, непрерывно ужесточает внутреннюю политику и выводит за пределы критики не только определенные темы, но и целые сферы.

По моему мнению «Золотой век» современной российской журналистики прошел, он пришелся на 2000-2016 гг. Но кто сказал, что после ничего не было? И кто скажет, что у нас не случится новый Ренессанс? Тем более, что сегодня журналисты не привязаны к средствам производства информации. Телефон в кармане заменяет и печатный станок, и телестудию.

2. У нас в республике исчезли полноценные частные медиа. За редким исключением вроде «ЯВ» остались небольшие сетевые редакции, которые по сути состоят из 1-3 человек и сосредоточены на отработке новостного контента. Качественные расследования, аналитика, вообще лонгриды – всего этого очень мало.

Позволить себе содержать сотрудника, который может, не отвлекаясь 2-3 дня, а то и неделю готовить сложный качественный материал – неприличная роскошь. По сути, это могут только медиа, живущие за счет бюджета, но как раз они что-то не рвутся захватить почти свободную нишу. Последним серьезным ударом стало закрытие проекта News.Ykt.Ru, задававшего стандарты в работе электронных медиа.

3. Будущее всегда есть, независимо от того, что мы о нем думаем. Другой вопрос: каким оно будет? С нами или без нас?

У журналистики как явления оно, безусловно есть. Объемы информации, которые потребляют люди ничуть не уменьшаются – только растут. Мы постоянно ее потребляем: читаем, смотрим, слушаем, скроллим. Как можно говорить о смерти при настолько возросшем уровне потребления? Вопрос в монетизации (не все умеют зарабатывать) и в качестве обработки, в подаче, которые напрямую зависят от монетизации, ведь хорошая работа должна хорошо оплачиваться.

Последнее – главное препятствие для развития конкретно якутской журналистики. Посмотрите, у нас же почти нет новых имен. Кого можно назвать навскидку? Виктория Тарабукина из SakhaDay, Максим Ю-Ци-Фа, который сам, наверное, не считает, что журналистикой занимается, хотя по факту это именно она, Надежда Ефимова из 14.ru… а где голодные молодые волки, которые бы хотели стащить с Утеса старых Акелл и занять их место?

Нет их. Не прельщает: зачем идти туда, где не прокормиться.

На федеральном уровне легче. Сегодня у отдельных блогеров аудитория бывает в несколько раз больше, чем даже у крупных сетевых медиа. Но! При этом они как правило комментаторы, а не ньюсмейкеры – они выдают мнение относительно информации, которую кто-то произвел. Так что на первой линии – информационные агентства, производство собственного новостного контента, который ляжет в основу обсуждения, комментариев, интерпретаций. Рерайтом же в перспективе могут заняться ИИ, которых можно обучить даже стилизации под авторскую журналистику.

В любом случае – это будущее. Оно наступит независимо от наших желаний.

Денис АДАМОВ:

1. Давайте посмотрим чисто формальное определение, что такое журналистика (от фр. journaliste ← journal ← лат. diurnalis, diurnale «ежедневное известие, весть»). По сути, это ведение новостей, фиксация происходящего. В этом плане всё материалы медиа – те же пресс-релизы МЧС, Службы спасения, даже отчеты о перерезании очередной ленточки чиновниками – это формально тоже журналистика.

Но сейчас мы зачастую слышим, что есть отчеты и пропаганда, а есть «журналистская журналистика». Та самая, в рамках которой журналист копает, исследует и разбирается. И когда несколько лет назад некоторые медиа закрылись или уехали за пределы страны, нам стал транслироваться нарратив – журналистика умерла!

А между тем журналистика есть и работает. Лично могу назвать несколько материалов коллег (в том числе из госСМИ), которые я считаю хорошими именно журналистскими материалами.

Более того, сегодня, как ни странно, журналистские материалы могут вызывать больше реагирования и решения проблем. Я прекрасно помню, как в 2014 году мы опубликовали материал о том, как мэрия Якутска предоставила больной раком женщине совершенно непригодное для проживания жилье (на видео мы сняли даже фекалии бомжей). И что думаете? Реакции ноль! Сегодня же наши аналогичные материалы, причем о проблемах меньшего масштаба, вызывают больше реагирования. И проблемы медленно – с переселением, состоянием дорог, качеством жилья – но решаются.

Представляю, что было бы сегодня с мэрией, если бы мы опубликовали тот материал с фекалиями сегодня…

То есть у профессии несколько изменился вектор. Чтобы решить проблему, надо уметь ее четко сформулировать, копнуть достаточно глубоко или, если повезет, найти действительно вопиющий факт, на который почему-то закрывали глаза.
Так что, на мой взгляд, сокрушаться о смерти профессии пока рановато.

2. Конечно, проблем много. В том числе это средства и кадры. Первое во многом определяет второе: нет денег – нет людей. Поэтому поиск средств к существованию и развитию – ключевая задача. Но думаю, это не сугубо наша, а общемировая проблематика. Поэтому сегодня сами журналисты должны уметь не только писать, снимать и вещать, но и зарабатывать, считать, вести бухгалтерию. Быть не только творческими единицами, но и менеджерами. Гармонично сочетать в себе то и другое очень сложно, порой невозможно. Но что поделаешь: жизнь – боль.

Вторая проблема – в том, что некоторые надзорные органы проявляют излишнюю активность и перегибают палку. Яркий пример – когда нас и многих коллег затаскали по судам по делам о так называемых запрещенных организациях. Пострадали все – как частные, так и госСМИ, поскольку дела носили чисто формальный характер. Не поставил в старом материале десятилетней давности маркировку – получи по башке. И плевать, что можно было ограничиться замечанием – им же нужно поставить галочку.

Надеюсь, к правоохранительным и надзорным органам все-таки придет понимание, что излишнее напряжение в обществе создавать не стоит. Нужно не «бить по башке», а заниматься профилактикой. И когда мне одни сотрудники одного ведомства в суде сухо сказали, что «бить по башке» - это и есть профилактика, мне стало искренне жаль людей, с которыми эти сотрудники «работают».

Наверняка многие пожалуются на цензуру и давление властей. Однако сегодня, глядя на поведение иных коллег, я замечаю, что одна из главных наших бед – это самоцензура и лояльность. Яркий пример – пресс-конференции мэра Якутска или главы Якутии. Ощущение, что задают вопросы по двум принципам: а) «лишь бы что спросить»; б) «лишь бы угодить». Эти два момента в том числе губят профессию.

3. Конечно, оно есть, вопрос – каким оно будет. Если мы говорим о сохранении и развитии нашей профессии как о сообществе людей, желающих разбираться в разных явлениях и общественных процессах, нужны два момента.

Прежде всего нужно, чтобы потребность в этом испытывало само общество – думающее, стремящееся разобраться и решать свои проблемы, не молчать и в целом быть неравнодушными. Лично по моим наблюдениям, в обществе появляется какой-то прогресс – если раньше многим было до фени до каких-то общественных проблем, то сейчас таких людей стало меньше. Ответ простой: жизнь подталкивает.

Другое дело, что сами журналисты должны развивать и отстаивать свою профессию. Даже работая в подконтрольных СМИ (а сегодня мы все в какой-то мере таковыми являемся), все равно отстаивать свою точку зрения, спорить, пусть даже мягко, но продвигать свою точку зрения.

Подытоживая, скажу, что нам нужны: а) умное и неравнодушное общество; б) сами журналисты, стремящееся разобраться в тех или иных явлениях жизни. Если будут эти два момента – все остальное (средства, кадры, какие-то решения в пользу профессии) приложится.

Айталина НИКИФОРОВА:

1. Как помню, разговоры об умершей профессии начались и продолжаются с постъельцинских времен, как в советском фильме «Москва слезам не верит» про театр. Профессия жива и будет жить, другой вопрос – сейчас подача материала изменилась из-за новых форм потребления информации.

Мне не очень нравятся новые тенденции: пересказ содержания публикации в заголовке (можно ограничиться только их прочтением), событийность без аналитики, упор на подглядывание за частной жизнью, чужими деньгами и постелью. Но уверена, пока есть думающий читатель, нуждающийся в качественно поданном материале, журналистика не умрет.

2. У якутской журналистики, конечно, общие проблемы с российским цехом, связанные с политическими событиями в стране, ужесточением ответственности за не то слово или вообще взятую тему, которую государственный цензор посчитает подсудной. В республике, к сожалению, есть одна нездоровая тенденция по массовому привлечению редакций по статье 20.33 КоАП РФ (за участие в деятельности нежелательных организаций). Нигде в России нет столько наказанных журналистов и целых коллективов, как у нас, за перепечатки прошлых лет некоторых СМИ, которые в нынешних реалиях стали в РФ вне закона. Мы не раз освещали эту тему в ТайгаПост.

3. Мы достаточно активно путешествуем по России и всегда берем местную прессу. Вполне ответственно могу сказать, что якутская журналистика одна из самых зубастых в стране. Верю, что будущее у нее есть. Конечно, хотелось бы, чтобы начинающие журналисты могли набраться опыта в изданиях, заслуживших уважение и доверие читателей. Но невысокая заработная плата в них и в целом уход от печатного (газетного) слова заставляет их массово уходить в Телеграм-каналы, где персональной ответственности никакой, и главенствует конъюнктура.

Сергей СУМЧЕНКО:

1. Развитие и доступность Интернета размыли грани журналистики. Попробовать себя в ней теперь может едва ли не каждый, что, безусловно, приводит к ее видоизменению. В тренде короткие новости. Другие жанры журналистики, такие как репортаж, очерк, аналитические статьи сильно сдали позиции. Впрочем, журналистика всегда подстраивалась под меняющийся мир, выживет она и теперь.

2. Очень мало молодых лиц. Сейчас у нас молодыми считаются журналисты едва ли не под 40. У нас целое отделение журналистики в СВФУ, но куда они все потом пропадают с дипломами? Кто-то вроде бы оседает в многочисленных пресс-службах, но это так далеко от журналистики, что вряд ли стоило годами учиться для создания стандартных пресс-релизов. Скорее всего, здесь вина СВФУ, который не сумел привить студентам любовь к профессии, на которую они пришли учиться. В общем, эти преподаватели сами слишком далеки от журналистики. Их трудами заколачивают ее гроб.

3. У якутской журналистики хорошие традиции. Она действительно одна из самых боевых в стране. Будущее якутской журналистики нужно рассматривать в формате общероссийских трендов. А они таковы, что свободе слова все крепче закручивают гайки. Может быть, в условиях СВО определенные ограничения для журналистов и оправданы. Но мы же понимаем, что потом зарекомендовавшие себя механизмы отменятся не будут. Их будут дальше развивать, чтобы минимизировать любую критику власти.

С другой стороны, это поможет проявиться ярким, талантливым представителям профессии. Ведь и в СССР, где каждую букву до публикации вычитывал товарищ в штатском, были те, кто находил возможность говорить правду так, чтобы все ее понимали.