Три грации, барак в Лианозово и моя юная мама: как одна работа стала порталом

Что связывает античный сюжет, советский андеграунд и семейный архив? На примере рисунка Евгения Кропивницкого из моей личной коллекции показываю, как искусство создаёт мосты между временами, событиями и людьми

В моей личной коллекции есть несколько работ нонконформиста Евгения Кропивницкого. Но сегодня я хочу остановиться с вами напротив одной — рисунка «Три девушки» 1974 года.

Эта работа — портал. Причём сразу в несколько временных слоёв. Смотрите.

Слой первый: античность.

Мы видим трёх девушек. Их позы, какой-то вневременной взгляд, композиция — ничего не напоминает? Да! Это отсылка к вечному сюжету: три грации. Идеал гармонии и красоты, который прошёл через всю историю искусства: от античной скульптуры до пышных, чувственных граций Рубенса. Кропивницкий берёт эту классическую формулу. Но помещает её в свой контекст. Но какой?

Слой второй: конец 50-х. Лианозово. Барак.

А вот и контекст. Эти девушки стоят не в идиллическом саду, а, скорее всего, на фоне типичных пятиэтажек, стилизованных под геометрические фигуры. Сегодня они могут казаться символом унылой однообразности, но тогда, в 60-70-е, это было олицетворением нового быта, почти футуристическое жилье. И для Кропивницкого, «поэта окраин», такой пейзаж был наполнен своей особой красотой.

Вообще Кропивницкий был знаковой фигурой. Он организовал легендарную Лианозовскую группу, был её духовным отцом. Вместе с женой, талантливой художницей Ольгой Потаповой (чьи работы — большая редкость на рынке), они жили в маленькой комнатке в бараке на 10-12 квадратов. Тусклые окошки, красные герани. А внутри — бурлит вся андеграундная художественная жизнь Москвы. Здесь собирались Немухин, Рабин, Мастеркова, Сапгир. Здесь пили, спорили и создавали искусство вопреки всему.

Слой третий: 1974 год. 

На очереди — год, когда «Три девушки» созданы. Это уже поздний Кропивницкий, работал он тогда преимущественно в графике. Женские портреты — его фишечка. Сами можете проверить: в следующий раз девушку Кропивницкого вы «узнаете из тысячи», как в той песне.

Но пока посмотрим на моих супер-моднявых трёх граций. Платья А-силуэта, стильные причёски. Ну, прямо моя мама в молодости. В 1974 году ей как раз было семнадцать. Она всегда ходила в дерзких мини-юбках, была комсомолкой-активисткой и невероятной красавицей (какой, собственно, и остаётся). Ещё чуть-чуть и она влюбится в моего папу.

Я давно собираю историю нашей семьи, записываю рассказы родителей. Меня это очень влечёт. И «Три девушки» Кропивницкого для меня — визуальный ключ к этому миру. Портал в то время, по которому я испытываю щемящую ностальгию, хотя никогда в нём не жила. Наверное, это чувство знакомо многим из моего поколения.

Слой четвертый: я, рассказывающая эту историю.

И вот я стою сейчас, разглядывая этот рисунок. И все эти слои — античный идеал, барак в Лианозово, мамина юность — сходятся во мне. Не как случайные факты, а как единое переживание.

И получается, что в этом — ещё один плюс коллекционирования. Одна-единственная работа может стать машиной времени и тонким психологическим инструментом. Позволяет не просто узнать историю искусства, а почувствовать историю во всей её полноте. Личную, семейную, своей страны. Пользуйтесь!