«Песни — противоядие»: поэт-песенник Константин Арсенев — о доброте в музыке, молодежи и “бабушкиных пирожках”

Автор хитов «Школьная пора», «Незаконченный роман» и десятков популярных песен Константин Арсенев в этом сезоне выпустил сразу четыре новых релиза: альбомы «Голоса нашего детства» и «Общий знаменатель», а также синглы «Мир спасут волонтёры» и «Родина моя». Во всех работах — стремление вернуть в музыку искренность, доброту и «ламповость», но без нафталина и ностальгического пафоса.
Наталия Галиулова поговорила с поэтом о том, почему долгое время «петь о хорошем» считалось не модным, как песни влияют на психику слушателя и зачем современным зумерам понадобились «бабушкины пирожки» и песни без «химической» аранжировки.

«Песня — это не развлечение. Она должна помогать жить»
— Как бы вы охарактеризовали текущий этап своего творчества?

К.А.: Я всегда относился к песне не как к развлечению, а как к инструменту жизни. Но шоу-бизнес много лет живёт по принципу: главное — хайп. Доброта становится немодной, позитив вытесняется агрессией. Я когда-то шутил, что однажды будут петь тексты со заборов — и, к сожалению, оказался прав.
Негативные песни воздействуют на слушателя: человек носит в себе ту же энергию, что и музыка, которую воспроизводит. Такие люди социально уязвимы и даже опасны. Поэтому я считаю важным создавать противоядие — песни, которые выводят из внутренней токсичности.

— Как тексты могут влиять на людей?

К.А.: У каждой песни есть фраза-установка, которая повторяется и закрепляется музыкой. Если она добрая, песня становится лекарством.
Но простого морализаторства недостаточно — как и в литературе, важнее послевкусие. Достоевский не пишет «будь хорошим», но после его книг хочется стремиться к свету.

— У слушателей будет запрос на песни про добро?

К.А.: Запрос есть, но его трудно пробить. Раньше песня разлеталась по сарафанному радио, сегодня человек устал от перегрузки. Чтобы релиз нашли и услышали, его приходится «запускать» — как ракету: нужна не только сама песня, но и система распространения.

— Вы говорите «мы». Это команда?

К.А.: Да. Некоторое время назад я встретил композитора Максима Артемьева. Мы начинали с мюзикла, но оказалось, что он ещё и сильный организатор. До него мне не везло с партнёрами — словно ходил по болоту, наступал на ненадёжные кочки. Поэту полезно быть доверчивым, но опора всё же нужна. Теперь она есть.

— С чего начались проекты?

К.А.: Продюсер Navigator Records Алексей Козин спросил, какие идеи у меня «нужны стране». Мы подали четыре заявки в Президентский фонд культурных инициатив — и все прошли: два альбома и два сингла.

— Расскажите подробнее об альбомах.

К.А.:
«Голоса нашего детства» — семейный альбом, мост между поколениями. Я хотел вернуть традицию «учительских» песен — мудрых, добрых, воспитательных. Особенно знаково, что исполняет Большой детский хор имени Попова — тот самый, чьи песни слушал я сам.

«Общий знаменатель» — альбом для молодежи. Каждая песня — история о том, что объединяет людей. Хотели пригласить молодых звёзд, но оказалось, что артисты, сделавшие карьеру на хайпе, не готовы петь другое. Поэтому мы провели собственный кастинг — и нашли честных, живых ребят.

— Были минусы?

К.А.: Сроки. Мы работали в колоссальной гонке. Но я благодарен всем, кто вложил энергию. Мы стали настоящей командой — как Тимур и его ребята.

— Идеи для синглов пришли легко?

К.А.: «Мир спасут волонтёры» родилась из наблюдений: часто человек, который делает дело от души бесплатно, делает лучше, чем тот, кто ставит высокий ценник.
Песня «Родина моя» — о разнообразии России. Хотелось создать мозаику, где каждая часть важна. Если бы люди были одинаковы, мир стал бы скучным.

— Как вам факт, что слушатели часто считают, будто песни пишут сами артисты?

К.А.: Это следствие коммерциализации. На «Песне года» нас, авторов, раньше сажали в первые ряды, потом — всё дальше, пока не убрали за кулисы. Но ведь это конкурс именно песен.
Артиста можно понять: он платит за свою популярность. Но когда артист не называет автора, он выглядит самовлюблённым. А автор теряет ответственность: если имени нет, стыда за халтуру тоже нет.
Песня должна жить дольше нас. Поэтому за неё надо бороться — как за ребёнка.

— В СССР много песен было с добрым посылом. Почему их перестали слушать?

К.А.: Потому что среди них было много заказных, слащавых и формальных. Люди устали от назидания — и кинулись в противоположность: грубые, яркие эмоции.
Человеку легче запомнить хамство, чем похвалу — так устроен мозг. Поэтому важно учить выбирать полезное, а не самое резкое.

— Нужно выбирать досуг «на вырост»?

К.А.: Да. Иначе индустрия оставляет людей в детскости, зарабатывая на их наивности. Особенно это касается детей — пропустив момент, потом многое не наверстаешь.

— Контент, созданный нейросетями, усложняет ситуацию?

К.А.: Нейросеть — это инструмент, как очки. Но искусственное творчество — это винегрет из разных энергий. Мы пока не знаем, какой эффект оно имеет.
Но есть и обратный тренд: хендмейд, музыка почти без аранжировки, «бабушкины пирожки». Люди устали от техногенности.

— Поэтому молодёжь внезапно слушает Надежду Кадышеву?

К.А.: Да. Людям нужно почувствовать корни, народность. В альбоме «Общий знаменатель» у нас есть песня «Песня народная» — про эти «хлебные крошки», которые ведут домой.

— Музыкальный рынок переполнен?

К.А.: Ежедневно выходят миллионы песен, большинство — очень низкого качества. Чтобы услышать что-то стоящее, нужно остановиться и подумать, а времени у людей нет.
Поэтому проще выделиться хамством. Но для нашей команды деньги — не цель. Мы хотим сказать людям то, что им действительно важно.