«А как же я?!» Почему Церетели завещал похоронить его с первой женой

Зураб Церетели завещал похоронить себя рядом с законной супругой — княжной Инессой Андроникашвили. Но как же Татьяна Кочемасова — женщина, которая была с ним последние двадцать лет и посвятила ему всю себя?

Любовь длиною в жизнь

Прощание со скульптором пройдёт в Москве, а похоронят его в Тбилиси — в Дидубийском пантеоне, рядом с женой Инессой Андроникашвили, как он попросил в завещании.

И даже после смерти он выбрал её.

Инесса Александровна Андроникашвили (1937–1998) была единственной официальной супругой великого скульптора. Женой, с которой он прожил сорок лет, расписавшись в 1958 году, когда она была совсем молодой — представительницей древнего княжеского рода Андрониковых. Он влюбился в неё сразу — «что-то со мной произошло», вспоминал Церетели. Он описывал её с нежностью и трепетом: «Княжеские корни — это особенная кровь... Мягкость какая-то. У моей супруги это особенно чувствовалось».

Она ушла в 1998 году после продолжительной болезни. И Зураб Константинович хранил ей верность — в памяти и в творчестве. Портреты Инессы он писал всю жизнь. А в 2018 году посвятил ей целую экспозицию — «Посвящается Инессе» в Московском музее современного искусства прошла выставка Зураба Церетели. На одном из полотен он изобразил её в окружении множества горящих свечей.

Главной музой Зураба Церетели была его жена.

«Я старался всю её жизнь сделать радостной. Мне повезло, что у меня была чудная жена», — признавался он.

Знакомство с Инессой скульптор всегда вспоминал с особой теплотой. Это произошло ещё в студенческие годы.

«Помню пятый курс. Иду по проспекту Руставели. Навстречу идут две молодые девушки. И вдруг — будто током ударило: одна, в белой куртке, шла так эффектно, так живо... Я остановился, посмотрел ей вслед — чтобы запомнить её походку», — делился он.

Инесса принадлежала к известному княжескому роду Андрониковых. Её тётя жила в Петербурге, позже эмигрировала во Францию. В этой фамилии, как говорил Зураб Константинович, чувствовалась особая кровь, благородство, которое невозможно подделать: «Голос, конечно, не меняется. Но что-то в таком человеке есть. Что — сразу и не заметишь. Мягкость какая-то. У моей супруги это особенно чувствовалось».

Спустя год после свадьбы, в 1959-м, у пары родилась дочь Елена, которую дома звали Ликой. Она пошла по стопам отца: стала художницей, искусствоведом, академиком Российской академии художеств.

Семья Церетели вскоре пополнилась ещё двумя детьми — приёмными. История их появления в доме художника началась с обычной игры.

«Было лето, жара. Трёхлетняя Лика играла во дворе. Вечером поднимается домой, а с ней — две девочки, грязные до ужаса. Ждём родителей. Никто не приходит. Ну... я и супруга отвели их в ванную, помыли, накормили, уложили спать», — рассказывал скульптор.

Позже выяснилось, что сестры приехали из Воронежа. Их отец погиб, а мать спилась. Официально Церетели девочек не удочерял — не хотел разрушать остатки родственных связей, ведь мать всё ещё была жива. Но девочки остались в семье и выросли рядом с Ликой.

«Они называли меня просто Зура. Я хоть и говорю "дочка" про Лику, но Люда и Таня, получается, тоже мои дети».

Вторая, но неофициальная

Младше на 46 лет. Жила с ним, работала. Но оказалась «на втором плане». Спустя шесть лет после смерти Инессы, в 2004 году, рядом с Зурабом Церетели появилась другая женщина — Татьяна Кочемасова. Искусствовед, художница, она была младше мэтра на 46 лет.

Но это не помешало их союзу стать по-настоящему крепким и тёплым. Хотя брак не был официальным, они жили, как настоящая семья. Вместе. До конца. В Переделкине — в доме, который стал и мастерской, и музеем.

Татьяна отдала этому союзу не просто годы — свою молодость, свою жизнь. Она поддерживала его, вдохновляла, была рядом.

«А как же я?»

Татьяна, кажется, не получит даже места рядом с ним. Ни в пантеоне, ни в строках официальных биографий. Лишь в домыслах, в разговорах и воспоминаниях. Он не зарегистрировал с ней брак. Хотя она отдала ему свою молодость.

Теперь только трое детей его биологической дочери Елены официально признаны наследниками. А Татьяна, возможно, останется просто «той самой женщиной рядом». Больнее всего думать, что она наверняка понимала, на что идёт. Жила с этим и принимала, но до последнего, возможно, надеялась на что-то другое.