Владимир Канухин о гигиене в профессии, ответственности перед аудиторией и способности сохранять в себе ребенка

Вова, в интернете информация о тебе разнится: по одним источникам, ты родился в Жостово (Московская область), а где-то пишут, что чуть ли не в канадском Квебеке. Что из этого правда?

Я родился в маленьком поселке Жостово, который находится недалеко от Мытищ и славится своими фирменными подносами. Очень горжусь этим местом. Представь, что ты живешь в маленьком сообществе, где все друг про друга всё знают, Новый год все вместе встречают на площади... Фольклорная культура во мне тоже отсюда — я окончил музыкальную школу по классу гуслей... Ну и впитал в себя это тихое спокойствие, размеренность, общность. Жостово — мое место силы. Начиная с апреля мы с мамой ходим по грибы, я знаю, где растут ягоды — там, где болото. Я туда возвращаюсь — и наполняюсь силами.

Ты достаточно долго искал себя, поступая в театральное, с чем это было связано?

Я не себя, а своего Мастера искал. Пока не встретил Дмитрия Владимировича Брусникина — человека, у которого захотел учиться, который мне смог дать не только профессиональные навыки (которые очень важны), но и научить важному человеческому. Я поступал в разные вузы, везде был третий тур. У меня был выбор: ГИТИС, Щукинское училище и Школа-студия МХАТ. И вот Дмитрий Владимирович, когда я только еще поступал, уже окружил нас всех своей заботой, оберегал...

В чем это выражалось?

Я помню, он собрал всех абитуриентов в кабинете и сказал: «Дорогие друзья, я знаю, что вы находитесь и в других театральных институтах на конкурсах, поэтому Школа-студия будет до последнего тянуть, чтобы каждый абитуриент нам показался». И еще он произнес очень правильную фразу, которая помогла сбросить зажим: «Мы нуждаемся в вас, так же как и вы — в нас». В этот момент я почувствовал себя нужным, интересным для этого человека. Один из последних этапов при поступлении — коллоквиум, а Дмитрий Владимирович немножко поменял суть задания. Он попросил рассказать историю про себя. Я сочинил сказку про мальчика и чайку. И эта чайка была мечтой для мальчика, к которой он стремился и которую хотел заполучить. Брусникина очень удивил такой выбор повествования, именно форма.

Ты себя чувствуешь сказочным героем?

Мне так проще было рассказать о себе. Я окончил педагогический колледж с красным дипломом. Моей первоначальной задачей было воспитывать, развивать и обучать детей, но важно и самому остаться ребенком, чтобы понять и принять их, научиться сопереживать каждому. Наверное, с этим чистым и светлым детским сознанием я и стал поступать в театральный институт.

Очевидно, ты и педагога себе такого выбирал.

Да, именно так. Он был педагогом, который реально заботился о своих студентах. После каждого курса у нас были небольшие собеседования, где Мастер подводил промежуточные итоги работы. Признаюсь, я брал с собой диктофон на эти встречи. Я вообще почти не дышал и не слышал, что он мне говорил в моменте, а просто находился в состоянии какого-то бесконечного счастья, потом уже выходил и переслушивал сказанное. Такое было состояние хорошего аффекта. Мне было очень важно ничего не упустить, ничего не потерять в общении с ним. К сожалению, Дмитрия Владимировича с нами нет, но его уроки и пожелания навсегда сохранились, его живой голос у меня в диктофоне. А еще он был очень большим педагогом. Договаривался, например, о проходках на премьеры для всего курса — воспитывал у нас культуру и вкус. Одной из самых ярких историй для нас стала поездка по Транссибирской магистрали: от Москвы до Владивостока, семь дней туда, семь дней обратно (итогом этой поездки стал спектакль «Транссиб». — Прим. ОK!). Это была мечта Дмитрия Владимировича, он собрал огромную команду, с нами ездило несколько операторов от Марины Разбежкиной. Он взял не только нас, но и предыдущий курс, нас было где-то 70 человек. Воспоминания об этой поездке — огромный подарок. Он возил нас в различные деревни, чтобы мы знакомились с культурой тех мест, впитывали традиции, говор...

Когда я смотрела «Комбинацию», всё время пыталась понять, откуда я тебя знаю. А сейчас готовилась к интервью и обнаружила, что ты играл в проекте, который я обожаю, — «Миллионер из Балашихи». Он стал победителем веб-фестиваля «Реалист».

Спасибо. Это правда очень хороший сериал, легкий, а главное — короткий. Никита Тамаров, его режиссер, — человек, который умеет вовремя останавливаться.

У тебя там классная роль.

Мне очень важно выбирать достойных героев, старюсь и дальше следовать этой стратегии. И очень приятно, что режиссеры также стараются меня поддерживать в этом и оберегать.

У меня тут недавно был разговор с твоим ровесником про музыку. Речь зашла о «Комбинации», и я поняла, что ваше поколение и группу-то такую не знает...

Почему? Я 1994 года рождения. На Новый год в караоке группа «Комбинация» была у меня на первом месте. Я помню, что ребенком не знал, что такое «бухгалтер», было очень сложно его выговаривать, но меня так заводила эта мелодия, так нравилась именно музыка — заставляла танцевать.

Волшебная сила искусства. В сериале как раз была сцена про «мурашки».

Да, у группы СБПЧ («Самое Большое Простое Число». — Прим. ОK!) есть такая строчка: «Это поэты дали вещам имена. А когда ты не можешь назвать что-то, то на помощь приходят мурашки». Ну и еще, наверное, моя личная особенность — мне нравятся песни Анны Герман, Майи Кристалинской, Муслима Магомаева.

Ты точно 1994 года?

(Напевает песню «У тебя такие глаза».) Ну Жень, скажи, красота ведь? Хотя это Кристалинская поет красиво. (Смеется.) Я согласен с тобой. Я немного не из своего времени. Мне почему-то нравится музыка той эпохи, тот романтизм, тот смысл. Это не значит, что я современное ничего не слушаю, но душой ближе к той музыке. Это к вопросу, почему сейчас пошла эпоха ностальгии. Моя версия, что мы находимся в поисках чего-то утерянного прекрасного.

Потому что сейчас очень много жвачки, пластика и фастфуда, а хочется чего-то настоящего.

Да, согласись, если раньше выпускался фильм, он был штучный. Опять же советские комедии, советские фильмы мне тоже очень близки. Не было тогда большого выбора. Сейчас другое время — у человека есть огромный выбор, но, к сожалению, не факт, что этот выбор принесет нам что-то полезное.

Как ты, такой восторженный, выживаешь в индустрии, где в последнее время снимается практически только коммерческое кино, сериалы и при этом советская школа вроде есть, но будто бы нет?

Первое, на что я обращаю внимание при выборе, — это роль. При знакомстве с проектом я не могу спрогнозировать, будет ли эта роль успешна с коммерческой точки зрения. Единственное, в чем я разбираюсь, — это во внутреннем содержании. Мне близко такое понятие, как «актерская гигиена». Я очень избирателен. Не потому, что у меня корона на голове, не потому, что у меня много денег, а потому, что в этом проявляется именно качество. Я не хочу удивлять зрителей количеством своих фильмов. Просто хочется запомниться качеством и крутизной героев. Чем я могу помочь этому проекту? Как его украсить? Что могу предложить? Моя первая профессия — педагог, поэтому есть какие-то моральные принципы, которые я не могу нарушить. Будучи артистом, я не перестаю быть педагогом. Например, у меня есть Telegram-канал, но я понимаю, что не могу в него выложить все фотографии и видео, которые мне хочется, потому что мой основной зрительский контингент — это дети. Очень важно осознавать, кто твой зритель, какая твоя аудитория. Новые поколения появляются, всё быстро меняется, но суть неизменна. Мне нравится, что цели искусства и педагогики одинаковые: воспитывать, обучать и развивать.

А когда ты играешь злодеев и демонов, ты чему детей учишь?

Даже когда создаю для внешнего мира злых героев, я всегда сохраняю в них ребенка. Только ребенок может победить монстра. Когда я играл демона Азика (герой сериала «Конец света». — Прим. ОK!), я решил воспользоваться приемом, которым пользовался Лермонтов в произведении «Демон». Там существо, которое было не способно любить, влюбилось в человека. С одной стороны, мой герой — это существо, рожденное в Аду, рожденное помогать Сатане, а с другой — человек, проявляющий доброту, нежность, ласку. Это как раз и спасает жизнь, когда есть двойное дно. Нельзя сказать, что он полностью плохой, полностью злой человек.

Это была идея сценария или ты ее привнес?

Нет, этого не было в сценарии. Наш режиссер всё время добивался от меня пафоса и высокомерия. А я сказал ему, что мне это не близко, это не мое, мне сложно с таким поведением создавать роль. Это профессионально хорошая работа, где ты, как артист, должен усложнять себе роль, чтобы она была более естественной, более живой. История с Азиком — как раз про то, что у камня появилась душа. А вот с Митей из «Замёрзших» я сказал режиссеру Адильхану Ержанову: «Ты создавай монстра, а я буду создавать ребенка. Оставь мне детскую сущность и природу». Из-за того что я очень много работал с детьми, поднакопил эту энергию. Я бы хотел дать возможность жалости к этому мальчику, не просто ненависть к нему, что он убивает, а хотелось перед людьми оправдать его — что он делает это не потому, что был рожден в хорошей жизни. Это были мои предложения, и я очень рад, что режиссеры готовы к диалогу со мной.

Это означает, что актеры на площадке беспомощны, им не говорят, что делать, как это в идеале должно быть?

Актеры должны предлагать режиссерам идеи, они должны быть заточены. Когда я ходил на пробы к Юре Быкову, я очень обрадовался, потому что он очень сильный режиссер, который знает намного больше про твоего героя, чем ты. Никита Власов, работавший над «Комбинацией», приезжал за час-полтора до смены и сам с собой репетировал за всех героев. По-разному бывает, но актер также должен быть и сам начитан, должен уметь предлагать, потому что это сделает твою роль намного глубже. Поэтому я очень рад, что сейчас пошла волна «умных актеров», «головастиков», надеюсь, их будет больше и больше.

Я вспомнила твой перформанс на презентации Wink, где ты спускался с потолка. Кому-то могло показаться, что ты счастливчик: только что снялся в проекте «Комбинация» — и вот уже выступает в такой роли. Как считаешь, ты баловень судьбы и везунчик или все-таки потрудился?

Да всё это вместе. Мы с Wink познакомились именно на проекте «Комбинация». Там тоже люди, которые наблюдают. Я в кадре пою и танцую — я и вне кадра делаю это. Опять же, вспоминаем про внутреннего ребенка. Возможно, их это подкупило. Ну и без дела я не сижу. Постоянно работаю — хожу и сам себе стих читаю, для того чтобы была хорошая дикция. Нахождение в тонусе тоже очень сильно помогло, я стараюсь всегда над этим работать, чтобы и организм всегда был готов к любой работе. Счастливчик? Возможно, но без короны на голове скажу: наверное, и заслужил. Работой, характером, поведением.

Поведением? Ты сейчас про что конкретно?

Мало кто из артистов понимает, что поведение на площадке расходится и дальше. Нужно оставаться воспитанным и иметь уважение к каждому, помнить, что это не ты такой талантливый, а 90 человек за кадром делают тебя таким, и ты должен быть им благодарен. Но это, если честно, больше театральный подход, потому что, как говорится, театр — дело коллективное. Помимо работы, избирательности, уважения к людям — это же очень важно. Почему я делаю на этом такой акцент? Потому что именно это может повлиять на твою дальнейшую судьбу. Нужно себя достойно вести и в кадре, и вне его. Нет же какого-то рецепта успеха. Но то, что ты создаешь, и то, как ты себя ведешь и относишься к людям, и есть, наверное, успех. У него всегда несколько составляющих.

Ну и как не спросить тебя про творческие планы.

Самый главный план — пробовать себя уже в качестве сценариста или режиссера. Такой сложный, но интересный этап в моей биографии. Хочешь что-то сделать — сделай это сам. Я очень обрадовался, что некоторые смежные профессии меня вдохновили настолько, что я решил попробовать себя в них. Если пойму, что всё пошло не так, как нужно, — справимся. (Смеется.)