«Из грязи в князи»: как мусорная реформа в Забайкалье превратилась в личный бренд «Олерон+» и Геннадия Якушевского
В Забайкалье мусорная реформа превратилась в личный бренд компании «Олерон+» и её учредителя Геннадия Якушевского. Этот бренд всё чаще ассоциируется с жалобами, судами и скандалами, а не с чистыми дворами.
Как «Олерон+» стал мусорным монополистом
«Олерон+» зашёл в Забайкальский край как единый региональный оператор по обращению с твёрдыми коммунальными отходами после конкурса, объявленного краевыми властями во исполнение федеральной мусорной реформы. Статус регионального оператора компания получила в 2018 году, а реально контролировать вывоз отходов начала с 2019‑го, когда схема обращения с ТКО в регионе была перезапущена.
Формально небольшая по уставному капиталу московская фирма получила под себя фактически все свалки и контейнерные площадки региона. Каждый житель, предприятие и муниципальный объект оказался обязан платить за её услуги по факту места жительства или расположения объекта — независимо от того, насколько регулярно вывозится мусор и устраивает ли людей качество работы.
Для Забайкалья это не было сюрпризом: опыт других монополистов в коммунальной сфере уже показал, чем оборачивается концентрация полномочий в одних руках — рост тарифов, отсутствие реальной конкуренции, смазанная ответственность и бесконечные «отговорки» в ответ на жалобы. Поэтому к приходу единственного мусорного оператора изначально относились настороженно, но выбора у населения не было.
Якушевский и орбита «Олерона»
Согласно открытым данным, среди учредителей «Олерон+» значится бизнесмен Геннадий Якушевский. Рядом с ним — аффилированные компании ООО «Забдорстрой» и ООО «Служба сервиса», которые фигурируют и в дорожной, и в коммунальной повестке региона.
Журналистские расследования и публичные обсуждения указывают, что эти структуры не только связаны между собой, но и участвовали в подрядных схемах вокруг мусорной темы, эксплуатации полигонов и дорожных работ. Сам Якушевский фигурировал также как совладелец компаний, связанных с транспортом, обслуживанием инфраструктуры и эксплуатацией мусорных объектов, что создавало вокруг него целую «экосистему» подрядчиков, завязанных на регионального оператора.
Антимонопольные органы фиксировали признаки картеля с участием «Олерон+» и связанных подрядчиков: речь шла о схеме, при которой крупные контракты на транспортировку ТКО и обслуживание инфраструктуры разыгрывались в узком кругу аффилированных организаций. Это добавило вопросов к тому, как именно распределяются контракты, кто реально контролирует финансовые потоки в отрасли и почему на рынке практически не видно независимых перевозчиков.
Дорожное направление бизнеса Якушевского тоже не оставалось без претензий. «Забдорстрой» попадал в новости из‑за срывов сроков, претензий по качеству и штрафов по контрактам на ремонт дорог. Это формировало устойчивый образ жёсткого, агрессивного, но конфликтного игрока рынка, привыкшего работать не столько в условиях конкуренции, сколько в ситуации административного и экономического доминирования.
2023 год: жалобы, прямой эфир и «объяснения» от «Олерон+»
К 2023 году мусорная реформа и «Олерон+» в Забайкалье действовали уже четвёртый год, но обещанного «похудения» свалок жители не увидели. Стихийные и несанкционированные мусорники по‑прежнему оставались привычной частью ландшафта — от читинских окраин до посёлков в районах.
В многочисленных обращениях люди подчёркивали: свалок меньше не стало, а изменилось лишь одно — платить за услуги оператора они теперь обязаны по закону. Независимо от того, видят ли они контейнер, знают ли график вывоза и приезжает ли мусоровоз вообще.
На фоне шквала претензий правительство края попыталось снять социальное напряжение и организовало прямой эфир с руководством «Олерон+». Но ещё до начала трансляции чат заполнили комментарии жителей Новокручининского, Могочи и других населённых пунктов: улицы «утонули в мусоре», офисы компании закрыты, телефоны не отвечают, а в ответ на жалобы каждый раз звучит одно и то же — «машина сломалась», «нет водителя», «ждите, вывоз будет позже».
Люди годами не могли добиться перерасчёта, получали квитанции на проданные дома, сталкивались с начислениями на объекты, где услуга фактически не оказывалась. В соцсетях и обращениях звучала жёсткая оценка: «наглый побор денег под видом реформы» и «мусорный оброк», от которого нельзя отказаться.
Генеральный директор «Олерон+» Елена Курдюмова в прямом эфире объясняла закрытые офисы «кадровым голодом» в районах и дефицитом сотрудников, умеющих работать хотя бы в Excel и Word и внятно объяснять людям начисления и порядок перерасчётов.
Одновременно она приводила «светлую сторону» реформы: рассказывала о раздельном сборе мусора, отдельной машине для пластика и картона, о единственном мусоросортировочном заводе, куда поступают вторсырьевые фракции, и о том, что из‑за отсутствия перерабатывающих мощностей в самом крае пластик и картон отправляют в другие регионы.
Курдюмова также заявляла о подписании трёх концессионных соглашений на строительство новых комплексов по обращению с отходами в Петровск‑Забайкальском, Улётовском и Чернышевском районах. Эти комплексы, по её словам, должны были не только перерабатывать ТКО, но и ликвидировать исторически сложившиеся и стихийные свалки в связке с органами местного самоуправления.
Однако сроки реализации проектов растянуты минимум до 2024 года и далее, а в момент эфира люди видели перед собой переполненные контейнерные площадки, кучи мусора у подъездов и регулярные срывы графиков. На этом фоне очередные планы звучали как дежавю: «обещания в будущем», тогда как проблема была здесь и сейчас.
Тарифы, долги и судебный прессинг
Руководство «Олерон+» регулярно подчёркивает, что тарифы на вывоз ТКО в Забайкалье — одни из самых низких в Дальневосточном округе. Эту мысль компания использует как аргумент в пользу поэтапного повышения платы, подавая соответствующие заявки в региональную службу по тарифам и апеллируя к росту затрат.
Одновременно с этим эффективность работы по ликвидации свалок и качеству вывоза отходов остаётся одной из самых низких в округе. Жители и муниципалитеты подтверждают ситуацию десятками жалоб, а прокуратура и контрольно‑счётные органы фиксируют не только срывы графиков, но и вопросы к закупкам инфраструктуры — от мусорных баков до техники.
К 2023 году задолженность населения перед «Олерон+» исчислялась сотнями миллионов рублей. Компания активно шла в суды с исками к должникам, объясняя проблемы с вывозом именно «низкой платёжной дисциплиной» и теми самыми 20% неплательщиков, которые якобы «ломают экономику системы».
Людям при этом прямо заявляют, что отказаться от договора с региональным оператором нельзя: заключение договора с «Олерон+» — обязанность, а не право. Вывозить мусор своими силами, нанимать частников или вывозить на полигон самостоятельно запрещено как деятельность, требующая лицензии. Для жителя это означает одно: плати по квитанции, даже если мусоровоза во дворе не видно неделями.
Дополнительное раздражение вызывают истории о «фантомных услугах»: квитанции по старым адресам после продажи жилья, начисления на объекты, где контейнеров нет, а вывозом мусора люди занимаются сами. И если в крупных городах у человека ещё есть шанс дозвониться до компании или написать в личный кабинет, то в сёлах и посёлках, где офисы закрыты, единственный совет, который слышат люди, — «пишите заявление на перерасчёт и ждите».
Ответ властей и разговор о смене оператора
На фоне массового недовольства губернатор Александр Осипов и профильные министерства не могли больше игнорировать волну критики. В публичных выступлениях звучала жёсткая оценка работы «Олерон+»: переполненные контейнерные площадки, «убитые» подъездные дороги, к которым техника не может проехать, закрытые офисы, отсутствие системной работы с обращениями граждан.
Прокуратура, контрольно‑счётные органы и другие структуры фиксировали нарушения в части обращения с отходами и закупок инфраструктуры. Особое внимание привлекала история с недостачей мусорных баков и закупкой контейнеров в объёмах, значительно превышающих реальную потребность. Часть оборудования так и не была вовремя установлена, часть испорчена при хранении, и теперь к проблеме неэффективного использования бюджетных средств добавилась потенциальная уголовная составляющая.
На этом фоне власти начали обсуждать возможность кардинальной смены регионального оператора и переход к модели, при которой территория края делится на несколько зон, каждая из которых обслуживается своим оператором. Логика проста: несколько компаний — выше конкуренция и ниже зависимость от одного монополиста.
Министерство природных ресурсов и другие ведомства вели переговоры с альтернативными операторами из других регионов, изучали опыт субъектов, где от единого оператора отказались в пользу более гибкой схемы и добились уменьшения конфликтов и роста качества услуг.
При этом действующий оператор продолжал объяснять проблемы недофинансированием, долгами населения, недостатком кадров и техники. Жители же в соцсетях всё чаще воспринимали любые новые обещания с иронией: «каждый год обещают наладить, но мусор как лежал, так и лежит».
2025: разоблачения, «серые схемы» и новые вопросы к тарифам
В 2025 году на первый план выходит история, которую подробно рассказывает индивидуальный предприниматель Наталья Салтанова — человек с 30‑летним опытом в бизнесе, переживший криминальные 90‑е и принципиально настаивающий: «в бизнесе нужно играть честно и по правилам».
Именно конфликт с «Олерон+» за «нереальные, завышенные счета» подталкивает её к детальному изучению всей конструкции мусорной реформы, тарифов и связей вокруг регионального оператора.
По словам Салтановой, к конкурсу 2018 года «Олерон+» подошёл как небольшая московская компания с несколькими сотрудниками и минимальными мощностями, занимавшаяся транспортировкой ТКО только в Московской области. Тем не менее именно она выигрывает конкурс в Забайкалье.
Далее, уже в 2020 году, учредители спешно меняются, и мусорная реформа оказывается в руках Геннадия Якушевского. Предпринимательница называет «Олерон+» по сути подставной фирмой, которой будущие региональные бенефициары заплатили за «выход на площадку». В качестве подтверждения она ссылается на судебную историю с иском о взыскании с «Олерон+» 10 миллионов рублей, якобы взятых в кредит до начала работы, и последующую смену учредителей после возврата этих средств.
По её версии, до конкурса Якушевский уже контролировал «Забдорстрой», «Службу сервиса», «АвтоЛидер», «Эко‑Полигон», «Полигон» и целый ряд других организаций, и строил многоходовую схему получения статуса регоператора под прикрытием формально «московской» компании. «АвтоЛидер» с выручкой свыше 600 млн и прибылью около 140 млн рублей за 2020 год вписался в эту конструкцию как крупный подрядчик, тесно связанный с будущим региональным оператором.
После подведения итогов конкурса учредителями «Олерона» становятся сам Якушевский, его «Служба сервиса» и «УК Мехуборка». При этом ни в 2018, ни в 2019 годах «Олерон+» фактически не ведёт активной деятельности в крае: прежняя территориальная схема обращения с отходами, утверждённая в 2016 году, отменяется губернатором, а новая утверждается только в 2019‑м. Почти год регион живёт фактически без чётко прописанных потоков ТКО.
К 2020 году единственным основателем «Олерон+» становится Якушевский. На этом фоне закономерен вопрос: был ли конкурс реальной конкурентной процедурой или формальностью под заранее подготовленного бенефициара, связанного с целым пулом подрядчиков и операторов.
Семейный подряд, картель и налоговые истории
Отдельный пласт — семейные и аффилированные связи вокруг «Олерон+». Зять Якушевского, Владимир Деревякин, ранее директор «АвтоЛидера», становится директором фирмы «ТрансВэй» — ещё одного крупного подрядчика «Олерона». До 2014 года владельцем «ТрансВэя» был сам Якушевский, а затем управление переходит в «семью».
В 2023 году Деревякин предстаёт перед судом по обвинению в сокрытии налогов на сумму около 6 млн рублей. По версии следствия, он знал о налоговой задолженности, но организовал расчёты за оказанные услуги через счета третьих лиц, и этим «третьим лицом» стал как раз региональный оператор «Олерон+». В обход счетов «ТрансВэя» за несколько месяцев прошло свыше 40 млн рублей, что стало основанием для уголовного дела.
Параллельно антимонопольная служба выявляет картель при торгах на транспортировку ТКО. В сговоре, по версии надзорного органа, участвуют «АвтоЛидер», «Мехуборка Забайкалье», «ТрансВэй», «Эко‑Гарант» и ещё один хозяйствующий субъект, а заказчиком выступает «Олерон+». Общая сумма начальных максимальных цен таких контрактов оценивается почти в 4,5 млрд рублей.
На фоне того, что учредителями «Олерон+» числятся Якушевский и аффилированные с ним «Забдорстрой» и «Служба сервиса», а «АвтоЛидер» и «ТрансВэй» также связаны с ним как с владельцем или бенефициаром, версия о замкнутом круге подрядчиков, кормящихся на мусорной реформе, выглядит логичной.
Судебные войны за тарифы и «рисованные» долги
Конфликт Салтановой с «Олерон+» начинается с того, что компания выставляет её бизнесу счета, которые она считает завышенными и не соответствующими реально оказанным услугам. По одному из объектов регоператор требует свыше 1,7 млн рублей за период 2020–2021 годов. В суде удаётся доказать, что большая часть долга не обоснована, и взысканию подлежит лишь около 75 тыс. рублей.
По другому объекту «Олерон+» сперва предъявляет претензию на 7 млн рублей, но в суд в итоге идёт с требованием в районе 190 тыс. рублей. По мнению предпринимательницы, такие примеры наглядно раскрывают подход компании к формированию задолженностей — «на вырост», с расчётом на то, что не каждый потребитель пойдёт разбираться в судах.
Аналогичная история происходит в 2023 году, когда «Олерон+» распространяет информацию о якобы долге правительства края и регионального Минприроды на сумму порядка 168 млн рублей. Позже выясняется, что эти цифры не подтверждаются, однако официального публичного извинения или признания ошибки не следует.
Салтанова идёт дальше и оспаривает в суде ключевые приказы региональной службы по тарифам, касающиеся включения в тариф «Олерон+» завышенных расходов. Краевой суд приходит к выводу, что в плановую выручку на 2022 год незаконно включены затраты взаимозависимой компании «АвтоЛидер» на покупку мусоросортировочного оборудования более чем на 21 млн рублей, а также 63 млн рублей на «услуги по сортировке», когда мусоросортировочный комплекс в Сенной Пади фактически не функционировал.
Федеральная служба по тарифам выдаёт предписание о перерасчёте, однако региональная служба месяцами затягивает исполнение, меняет операторов по захоронению ТКО, но по сути сохраняет завышенную структуру тарифа, перекладывая финансовый груз на плечи жителей и бизнеса.
Свалки, которых не привели в порядок, и контейнеры‑призраки
Салтанова обращает внимание и на другую сторону реформы — работу свалок и полигонов. С 2020 по 2024 годы, по её оценке, ни один оператор по захоронению ТКО не привёл арендуемые свалки в соответствие с нормативами, хотя региональная служба включала в тариф десятки и сотни миллионов рублей на эти цели.
По закону свалка, используемая для захоронения, должна иметь ограждение, ванну для промывки колёс мусоровозов, шлагбаум и соответствующую документацию. Если этих условий нет, объект может использоваться только для временного накопления отходов, причём не более одного года.
Несмотря на это, в тариф «Олерон+» регулярно закладываются расходы на захоронение и накопление, которые суд затем признаёт неправомерными для включения в необходимую валовую выручку. Краевой суд признаёт ряд приказов РСТ о захоронении недействительными с даты принятия «без права принятия замещающего акта», что означает необходимость полного исключения соответствующих сотен миллионов рублей из тарифной базы.
Отдельная история — контейнеры и бункеры. Регоператор получает значительные субсидии из краевого бюджета, в том числе 90 млн рублей в 2020 году в рамках «ковидных мер поддержки» и около 50 млн в 2021‑м «из‑за удорожания закупки контейнеров». Параллельно РСТ включает расходы на контейнеры в тариф, но при этом не располагает точными данными, сколько именно контейнеров установлено и кому они принадлежат — муниципалитетам, управляющим компаниям или самому регоператору.
По расчётам Салтановой, исходя из территориальной схемы, общая потребность региона — примерно 11 тысяч контейнеров. С учётом уже выделенных субсидий и тарифных средств их должно быть достаточно. Однако расходы на закупку и ремонт контейнеров продолжают ежегодно закладываться в размере до 1% от необходимой валовой выручки, без чёткого сопоставления с фактическим количеством оборудования.
Фотоматериалы, собранные в 2023 году, показывают десятки бункеров, простаивающих на территории аффилированного с Якушевским «АвтоЛидера», тогда как многие контейнерные площадки по районам остаются пустыми или оснащены ветхими ёмкостями. Муниципалитеты через суд пытаются обязать «Олерон+» обеспечить их площадки контейнерами, но суды отказывают, указывая на отсутствие прямой обязанности регоператора по закону.
В результате возникает парадокс: если «Олерон+» уйдёт из региона, контейнеры юридически могут уйти вместе с ним, как активы компании, а деньги на их закупку уже были заплачены дважды — через тарифы населения и через прямые субсидии бюджета.
Роль РСТ и Минприроды: «на глазок» и «благословение»
Центральное место в критике Салтановой занимает работа региональной службы по тарифам и Минприроды края. По её словам, РСТ годами работает «на глазок», закладывая в тариф расходы, экономическая обоснованность которых не подтверждена ни фактическими объёмами вывоза, ни анализом документов, ни реальными параметрами контрактов.
Так, по транспортированию ТКО, по её оценке, завышены и расстояния от мест накопления до свалок, и количество рейсов, и расходы на топливо, а коэффициент сжатия мусора в кузове занижен, что автоматически увеличивает число необходимый рейсов и «раздувает» стоимость услуги. На практике это приводит к тому, что, по её подсчётам, оплачивается до 96% заложенных расходов, в то время как фактический объём вывезенного мусора может быть на 40% меньше планового.
Ситуацию усугубляет включение в тариф расходов, прямо не предусмотренных законодательством — например, добровольного страхования (КАСКО) для техники или многократное «оснащение» мусоровозов системами ГЛОНАСС, которые уже установлены и не требуют ежегодного вложения миллионов рублей.
Минприроды, по её оценке, вместо жёсткого контроля за соответствием свалок нормативам и правильностью включения объектов в перечень полигонов фактически закрывает глаза на несоответствия, продлевая сроки приведения объектов в порядок и не добиваясь реального выполнения требований. Отдельная претензия — к отсутствию открытой публикации приказов, определяющих перечни объектов захоронения, и затягиванию исполнения судебных решений.
Политический и общественный фон: точка кипения
К 2025 году конфликт вокруг «Олерон+» выходит далеко за пределы коммунальной темы и превращается в вопрос политической стабильности. Долги компании растут, по оценкам — с примерно 1,1 млрд рублей в 2023 году до 1,5 млрд к осени 2025‑го, при этом жители продолжают жаловаться на свалки, а депутаты и главы муниципалитетов всё громче говорят о необходимости отказаться от услуг действующего оператора.
Прокуратура добивается перерасчётов за некачественно оказанные услуги в отдельных округах, антимонопольные органы возбуждают дела за несвоевременный перерасчёт и картельные сговоры, а губернатор формулирует ультиматум: либо «Олерон+» в короткий срок исправляет ситуацию, либо регион признаёт его несостоятельным как регоператора.
На этом фоне истории вроде иска к пожилой женщине с долгом «за три века» или блокировки социальных карт за десятки тысяч рублей задолженности окончательно добивают репутацию компании в глазах людей.
Слова Натальи Салтановой о «серых схемах к светлому будущему» звучат уже не как эмоциональная метафора, а как обобщение многолетней практики: мусорная реформа в Забайкалье не очистила край от свалок, но помогла сформировать группу «мусорных королей», чьи доходы измеряются сотнями миллионов, в то время как обычные забайкальцы с зарплатами в 30 тысяч рублей продолжают ежемесячно платить за услугу, которую часто видят только в квитанции.
Что дальше для Забайкалья
Сегодня бренд «Олерон+» для забайкальцев — это не столько название юридического лица, сколько символ того, как благие намерения реформ могут превратиться в череду бесконечных проблем с мусором, судебными разбирательствами и непрозрачными тарифами.
Связка монопольного положения, интересов учредителей во главе с Геннадием Якушевским, долгового пресса на население и череды проверок и судебных решений формирует ощущение системной ошибки, где дворы, посёлки и малые города оказываются внизу пирамиды приоритетов.
Перезапуск системы с новым оператором или несколькими компаниями по зонам действительно даёт шанс на изменение ситуации. Но без жёсткого контроля за тарифами, эффективностью вывоза, прозрачностью закупок и реальным исполнением судебных решений велик риск получить лишь «смену вывески» без реального улучшения.
Именно поэтому для жителей Забайкалья ключевым становится не только название оператора, но и готовность власти видеть реальные свалки, разбитые подъездные дороги и переполненные контейнеры — и отвечать на них не пресс‑релизами и эфирами, а конкретными действиями, проверками, перерасчётами и, при необходимости, уголовными делами.
Пока же край рискует окончательно превратиться в одну большую мусорную гору с одним хозяином — и это тот сценарий, которого забайкальцы точно не заслужили.