В краеведческом музее прошел цикл лекций фольклориста Никиты Петрова

В пространстве выставки «Небылицы в лицах. Махонькины сказки», открывшейся недавно в Архангельском краеведческом музее к 180-летию пинежской сказительницы Марии Кривополеновой, прошел цикл лекций заведующего Лабораторией теоретической фольклористики Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС, доцента Центра типологии и семиотики фольклора Российского государственного гуманитарного университета Никиты Петрова.  Он рассказал о том, жил ли Илья Муромец на самом деле, как сказители запоминали огромные по объему тексты былин и почему фольклор сохранился именно на Русском Севере. Об Исландии русского фольклора  Это трудно сейчас представить, но было время, когда просвещенная, столичная Россия не знала о существовании русского народного эпоса. В поле зрения ученых была германская Песнь о нибелунгах, индийская Махабхарата, скандинавские саги, а о том, что где-то в северных лесах народ поет героические стихи о богатырях, защитниках земли Русской, никто не подозревал. Впервые былины были упомянуты в рукописных сборниках XVIII века, где среди духовных и нравоучительных текстов появляются повествования об Илье Муромце, который 30 лет в немощи лежал на печи, пока к нему в дом не постучали калики перехожие и не отправили на свершение ратных подвигов. – В начале XIX века публикуются «Древние российские стихотворения» Кирши Данилова. Это рабочий уральских заводов, который, видимо, был одним из исполнителей былин. И наконец, Россия говорит: «У нас есть эпос». От Кирши Данилова было записано 28 эпических сюжетов, но никто еще не знал о том, что на Русском Севере до сих пор поются былины и есть живые исполнители эпоса, – рассказывает Никита Петров. Первооткрывателем живого русского эпоса стал филолог, выпускник Московского университета, сосланный в Петрозаводск, Павел Рыбников. Он услышал и записал от крестьян Олонецкой губернии, около 200 былин. Открытие было столь ошеломительным, что Рыбникову, как ссыльному, еще и не сразу поверили. Затем возникает целая плеяда собирателей фольклора: Александр Гитльфердинг, Александр Григорьев и другие ученые. Они и придумали термин «былина». В народе эпические стихи называли «старинами». – Они ездят по Северу, записывают старины, и выясняется, что эпос здесь поют чуть ли не в каждой деревне. К концу XIX века стало ясно, что Русский Север – это Исландия русского эпоса. Как есть саги в Исландии, так и здесь, у нас, есть тексты, обладающие всеми признаками эпоса, продолжает фольклорист. Все мы с детства знаем трех богатырей – Илью Муромца, Алешу Поповича и Добрыню Никитича. На самом деле богатырей в русских былинах около ста, и сотни сюжетов. И это только те, что были записаны. Многое оказалось утраченным просто потому, что не было перенесено на бумагу. – Когда я был студентом Поморского университета, мы поехали в экспедицию по следам Григорьева на Кулой, на Мезень, пытались найти хоть какие-то отголоски, остатки русского эпоса. И там произошел курьезный случай. Один потомок сказителя, фамилия которого была Садков, говорит: «Мой дед помнил былину о Садко». По-видимому, только благодаря фамилии и сохранилось упоминание о Садко, – вспоминает Никита Петров. Так же мало мы знаем и о сказителях. Сохранились имена Трофима Рябинина, Аграфены и Марфы Крюковых, Якова Гольчикова, Марии Кривополеновой. Большинство же певцов русского эпоса ушли безвестными. Никита Петров показывает карту России, на которой отмечены места, где были найдены былины. Последние записи эпоса были сделаны в 2012 году. Всего собрано около четырех тысяч текстов. Основная масса – на Севере, немного по местам расселения русских, на реке Индигирке, на юге, в казачьих станах. При этом поется в былинах о славном городе Киеве, о князе Владимире. Почему же в центральной России эпос не сохранился? Первый аргумент, который приходит в голову, – из-за удаленности. Этот тезис сформулировал еще Александр Гильфердинг, говоря о причинах сохранения былин на Русском Севере: «Глушь, неграмотность и свобода от крепостного права». – Но на поверку оказывается, что большинство сказителей были грамотными, они бывали в разных городах, много где ездили и много что видели. Возможно, то, что эпос сохранился именно на Русском Севере, можно объяснить феноменом «культуры вторичной архаики». Например, якуты поют эпос «Олонхо», который выглядит очень древним, но сами якуты образовались как этническая группа примерно в XVI веке. Когда группа людей находится в иноэтническом окружении, она начинает воспроизводить в своем эпосе архаику, пытаясь консолидировать некую память о прошлом, – отмечает лектор. А был ли Илья Муромец? О чем же поется в былинах? Фольклористы, изначально изучавшие русский эпос, пытались найти в нем отголоски прошлого и полагали, что старины – это нечто, что передает историческую реальность. На самом же деле, как считают современные исследователи, не очень понятно, что было в начале. Был ли Илья Муромец реальным персонажем, пропавшим из поля зрения историков, биографию которого реконструирует былина, или это вымышленный образ, которому пытаются найти прототипы в реальной жизни. – Установка на достоверность – самый главный жанровый признак русского эпоса. Очень хочется верить, что так оно и было. Но если посмотреть на самого известного героя Илью Муромца, мощи которого лежат в Киево-Печерской лавре и облик которого реконструировали по методу Герасимова, выясняется, что, кажется, эту реконструкцию делали, опираясь на образ известного сказителя Трофимова, – делится сомнениями лектор. Если былинный богатырь вряд ли существовал, реальны ли его подвиги, воспетые эпосом? Былина повествует о глобальных событиях русской истории, таких как крещение Руси князем Владимиром Красное Солнышко. Однако в эпосе факты, передаваясь из поколение в поколение, обросли бесчисленным количеством вымысла и интерпретаций. – Есть мнение, что старины создавались вокруг некоего князя, воспевали его подвиги, а дальше они шли в народ. Поскольку людям были малодоступны реальные исторические источники, летописи, монастырские тексты, они создавали вполне героизированную версию прошлого, перерабатывая изначально услышанную историю. Возможно, это попытка осмыслить сложную действительность, которая вокруг, создать такую квазиисторическую реальность, которая непроницаема для внешних элементов, врагов, иноземцев, других языков. Наверное, это попытка сохранить идентичность, – размышляет Никита Петров. Сказители – гении мнемотехники? Исполнители старин были людьми, обладающими специальными навыками. Среднее время сказывания былины – от одного до шести часов. Сказитель воспроизводил этот огромный текст по памяти. Как он его запоминал? Неужели все дело в хорошей памяти? Задачей певца было запомнить основные эпизоды сюжета: с чего все началось, чем закончилось, что происходило в середине жизненного пути богатыря. И усвоить систему ритмических формул, находящихся в начале, в конце или середине строки. – Ритмические формулы, например слова «Владимир, князь стольнокиевский» соединяют текст в большие блоки. Каждый герой привязан к определенному месту и борется против определенного врага. Например, Илья Муромец – против Идолища Поганого. Это позволяло сказителю каждый раз, когда он воспроизводит текст, заново его выстраивать. Когда его спрашивали: «А ты можешь еще раз спеть повтор для записи?» – он говорил: «Конечно, я спою точно так же». И пел совершенно по-другому. Но для него это был один и тот же текст, – рассказывает Никита Петров. А еще часто сказители, пропевая эпос, в тексте видели себя, исполняли те сюжеты, которые были им близки, таким образом выражали свою биографию через единение с богатырем. Многие из них стали суперзвездами в советские годы, выступали в Москве перед учеными, в огромных залах, принимали подарки и награды от власти. Однако, возвращаясь в свою деревню, раздавали дары родне или односельчанам и принимались снова петь эпос для простых деревенских жителей. Как, например, Марья Кривополенова, которая ходила «по кусочкам» и умерла в нищете. Возможно, в действительности попытки вытащить талантливых деревенских певцов из естественной среды были для них губительны. Сказительство является жизнеспособным только в рамках определенного локального круга, за ловлей рыбы, плетением сетей. За пределами деревни сказители получили кратковременную славу, которая потом резко подрубила их жизненную траекторию, – отмечает Никита Петров. Можно ли создать новый эпос? Впечатленная героями былинного эпоса, в 30-е годы XX века советская власть попыталась использовать инструменты фольклора для создания своего, нового эпоса о героях нового времени. Сказителям, хорошо знавшим приемы, методику сказывания былин, стали предлагать сочинить «новины» о Сталине, Ленине, Чкалове, Ворошилове, бойцах Красной армии. Возникает идея переноса героев из прошлого в настоящее, чтобы с помощью фольклора легитимизировать события настоящего и сделать их популярными в народе. В 1939 году проходит даже совещание «Методы массовой работы со сказителями». Однако эксперимент не был удачным. – Это были все время только однократные выступления. Существует цензура коллектива. Мы не можем создать произведение, которое будет сразу принято всем народом. Чаще всего, оно будет разово исполнено и после этого мгновенно забыто. Так и происходило и с текстами новин, – резюмирует лектор. Создание новин не пошло на пользу аутентичной эпической традиции. Попытки вмешательства в народное творчество оказались малопродуктивными и привели, по мнению фольклористов, скорее, к забвению реальной эпической традиции. Надежда Лебедева Фото: Надежда Лебедева