Российские врачи в открытом обращении потребовали безотлагательно оказать медицинскую помощь Алексею Навальному
Российские врачи опубликовали открытое письмо с требованием безотлагательно оказать медицинскую помощь Алексею Навальному, который находится в исправительной колонии №2 в Покрове.
«Оставить человека с острой болью, находящегося в тюрьме, без адекватных мер обезболивания, можно считать не только нарушением его прав, но и непосредственной пыткой», — говорится в тексте обращения.
Врачи также подчеркнули, что требуют от ФСИН проведения осмотра Навального гражданскими специалистами, которым политик доверяет.
Авторы письма предлагают всем медицинским работникам присоединиться к обращению, которое открыто для подписей. Как сообщает The Insider, текст письма подписали более 20 врачей, в том числе кандидат медицинский наук Андрей Бильжо, руководитель клиники травматологии, ортопедии и позвоночной хирургии Андрей Волна и руководитель клиники онкологии, профессор Вячеслав Егоров.
Члены Общественной наблюдательной комиссии Владимирской области, посетившие Навального в колонии 27 марта, рассказали о просьбе политика помочь в получении уколов обезболивающего. По их словам, Навальный жалуется на боли в ноге, однако продолжает ходить самостоятельно.
Накануне политик сообщил об ухудшении здоровья — у него сильно заболела спина и правая нога. Навальный предположил, что это может быть связано с защемлением нерва «от постоянного сидения в автозаках и «пеналах» в скрюченном виде».
Через адвокатов Навальный также подал два заявления, в которых потребовал позволить пригласить врача для проведения обследования и провести проверку фактов систематического отказа в медицинской помощи. Он также потребовал обеспечить его гарантированным законодательством восьмичасовым сном, объяснив, что в течение ночи к нему каждый час подходит сотрудник УФСИН с проверкой.
Директору ФСИН России А.П. Калашникову, генпрокурору России И.В. Краснову, уполномоченному по правам человека в России Т.Н. Москальковой
Мы, граждане России, обращаемся к Вам по срочному поводу, не терпящему отлагательств. 24 марта адвокаты Алексея Навального Ольга Михайлова и Вадим Кобзев сообщили, что после целого дня ожидания перед проходной ИК-2 в Покрове их не допустили на встречу с подзащитным Алексеем Анатольевичем Навальным, сославшись на то, что рабочий день в колонии закончен.
Накануне у Алексея Навального был адвокат, который сообщил, что состояние его здоровья ухудшилось, у него отнимается нога и боли не проходят. Как известно, летом прошлого года Алексей Навальный был отравлен и пролежал в коме 18 дней. В связи с отравлением многие функции жизнедеятельности его организма, в том числе и неврологический статус, были нарушены. К моменту возвращения Навального в Россию реабилитация его здоровья не была закончена. Очевидно, что в связи с нахождением его под стражей никакой реабилитационной и серьезной медикаментозной помощи он не получает.
В настоящее время, с учетом полученной информации, у нас есть серьезные основания опасаться за его здоровье и жизнь. Мы также обеспокоены и требуем Вашего усиленного внимания к ситуации, касающейся признания Алексея Навального «склонным к побегу». По его словам, сотрудники колонии «проверяют», не убежал ли он, будя его каждый час ночью. В его бараке установлена видеокамера, так что нет никакой необходимости в том, чтобы будить его каждый час, лишая права на сон. В соответствии с законом каждый арестант, находящийся под стражей, должен быть обеспечен восьмичасовым непрерывным сном.
Такая практика ИК-2, по сути, не только нарушает это законное право осужденного, но является и психологической пыткой, которая влечет к ухудшению его здоровья и представляет угрозу его жизни.
Мы просим Вас изучить документы, послужившие основанием для признания Алексея Навального «склонным к побегу», на их соответствие и доказательность применительно именно к нему и срочно снять с Алексея Навального этот статус, тем самым прекратить тяжелую психологическую и физическую пытку.
Когда в личном деле узника Матросской Тишины Алексея Навального нарисовали красную полосу, а на двери камеры повесили табличку «Склонен к побегу», вспомнилось время, когда я сам отбывал наказание по ст. 282 УК «за разжигание социальной розни к социальной группе власть». И меня тоже взяли на «профилактический учет» как «склонного к совершению побега».
34380
Когда в личном деле узника Матросской Тишины Алексея Навального нарисовали красную полосу, а на двери камеры повесили табличку «Склонен к побегу», вспомнилось время, когда я сам отбывал наказание по ст. 282 УК «за разжигание социальной розни к социальной группе власть». И меня тоже взяли на «профилактический учет» как «склонного к совершению побега».
Фото: zakon-i-poryadok.com
Произошло это незадолго до начала «сепарации» отбывающих наказание, когда решили отделить «первоходов» от бывалых арестантов — тех, кого суд уже не впервые лишает свободы.
В колонии в татарстанской деревне Дигитли для большинства осужденных сепарация произошла так. Подъехало несколько грузовиков, куда загрузили всех «первоходов», и в сопровождении двух легковых автомобилей с конвоем колонна перевезла новичков в Менделеевск, в ИК-10. На «сепарацию» потребовалось часа полтора. От Дигитлей до Менделеевска — километров сорок.
А меня из Дигитлей забрали лишь через несколько дней. И повезли спецэтапом в Казань, а это полторы сотни километров. В Казани в пересыльной камере СИЗО-2 я провел пять дней. И только оттуда меня повезли в тот же Менделеевск. И тоже спецэтапом.
Позже я узнал, что удостоился путешествия из Дигитлей в Менделеевск через Казань именно потому, что в моем личном деле была красная полоса. Оказалось, что
«склонным к побегу» положен спецэтап. С усиленной охраной, с обязательной сторожевой собакой.
Мало ли что, вдруг «склонный к побегу» надумает реализовать свою склонность — и специально натасканные на задержания собаки мгновенно будут спущены с поводков и пресекут криминальные планы. Кроме того, у конвоя спецэтапов оружие — с передернутыми затворами. Достаточно снять с предохранителя и уже можно открывать огонь на поражение, сделав один предупредительный выстрел вверх…
Познать на себе все прелести профучета «склонен к побегу» в колонии в Менделеевске мне не удалось. Дело в том, что еще в Дигитлях я обжаловал приказ начальника колонии о признании меня «побегушником». Но в колонии, видимо, решили не доводить дело до суда и, направляя мое личное дело в СИЗО-2, в Дигитлях в него вложили приказ об отмене предыдущего приказа, которым я был признан «склонным к побегу».
Но даже за те несколько дней, что мне довелось проходить в Дигитлях в статусе «склонного к побегу», я успел узнать, что и без того монотонно-суровые арестантские будни для «побегушников» превращаются в ад. Прежде всего из-за необходимости ежечасно отмечаться в тетради у прикрепленного к тебе сотрудника колонии. Ты не можешь пойти и спокойно посидеть-почитать в библиотеке. Не можешь заняться спортом. Не можешь даже работать. Потому что каждый час, минута в минуту, должен отмечаться — подходить к сотруднику и расписываться в тетрадке.
Тебя не оставляют без внимания даже ночью. Тебя переселяют на шконку, которая находится у входа. И каждый час к твоей койке подходит сотрудник и светит тебе фонариком в лицо, чтобы проверить, не сбежал ли. Если укрыться одеялом с головой или спать на животе, уткнувшись головой в подушку, еще хуже. Потому что сотрудник обязан убедиться, что в кровати именно ты. Одеяло будет скинуто, а тебя растолкают и вежливо попросят перевернуться на спину. Хотя расписываться в тетрадке по ночам не требовали. И на том спасибо.
Надо сказать, что большого смысла в этих подписях не было. Это, скорее всего, делалось для контроля сотрудника. Не проявил ли он халатность, не оставил ли тебя на какое-то время без надзора. За мной был закреплен сотрудник, который сопровождал меня даже в туалет.
Возможно, это была инициатива администрации колонии, в которой мне довелось провести несколько месяцев перед переводом в менделеевскую «Десятку». И я был единственным на всю колонию «склонным к побегу». Во всяком случае, мне не удалось разыскать каких-либо правовых документов, подзаконных актов или хотя бы внутренних инструкций, регламентирующих порядок нахождения отбывающих наказание в статусе «склонного к побегу».