Владимир Федюнин: «Каким же сладким был горький хлеб войны»

Многие горожане хорошо знают Владимира Федюнина, ведь в 70-е годы прошлого века он работал начальником Зеленодольского ГРОВД. Сейчас Владимир Иванович подполковник в отставке, отмечен знаком «Почётный ветеран МВД России». Он не теряет бодрости духа, занимает активную жизненную позицию. Владимир Иванович – страстный охотник, рыбак, грибник.

В семье Федюниных свято хранят память о Великой Отечественной войне.

Беда пришла в Тихие горы

– Голод был не только на оккупированной территории. Расскажу, как мы, дети войны, выживали в ту нелёгкую пору, – с болью говорит Владимир Иванович. – Родился я в 1939 году в селе с красивым названием Тихие горы. Ныне это город Менделеевск. Рядом Кама, заливные луга. В 1941 грянула вой­на, и в сентябре моего отца Ивана Дмитриевича – столяра Бондюжского химического завода – призвали на фронт. Ему было 34 года – человек в самом расцвете сил.

 Мать Анастасия Михайловна заняла его мес­то в цеху, именуемом в народе «бондарка». Там изготавливали тару для продукции предприятия, которую поставляли далее на Казанский пороховой завод.            

Мы вместе с мамой, сес­трой и слепой бабушкой жили в стареньком бревенчатом доме, построенном ещё в Гражданскую войну. Хлеб получали по карточкам. По 150 граммов чёрного вкусного хлеба – мне, сестре и бабушке, а маме – 300 граммов. Конечно, это очень и очень мало, но нас выручала картошка с собственного огорода.

Слёзы на материнских щеках

– Мама работала по 12 часов, я ходил с сестрой в детский сад, где кормили в обед. Один раз в день нам давали тарелку супа и маленький кусочек хлеба. Как-то за обедом мне не хватило этого кусочка. Я спросил няню: «Почему?» Она ответила, что моя мама не заплатила за детсад.

Поел похлёбку без хлеба, а вечером задал вопрос маме, почему она не уплатила за детский сад. Мама расплакалась. Оказалось, что вместо зарплаты выдали облигации военного займа. Этот случай помню до сих пор, пред глазами лицо матери со слезами на щеках.

Помимо 12-часовой работы на производстве, мама вечерами ходила на резку и сушку картофеля. Кроме того, она вязала варежки и тёплые носки для бойцов. А мы, дети от четырёх до шести лет, отправлялись собирать колоски после «жнейки». Хотя нас не принуждали, а просто просили, мы понимали, что это нужно для фронта.

Не у всех хватало запасов до весны, поэтому собирали в огородах оставшиеся картофелины, уже подгнившие, и делали из них лепёшки. Они получались черно-синего цвета, но съедобные, если в них добавить лебеды. Называли эти лепешки, почему-то, «тошнотиками». Как только после половодья на заливных лугах сходила вода, мы отправлялись в поисках дикого лука, редьки и оставшейся в лужах после половодья мелкой рыбёшки. Всё шло в общий домашний котёл для приварка.

Михаил Федюнин с фотографией мамы

Картошка для пленныхнемцев

– В 1944 году появились первые пленные немцы. Их лагерь был как раз рядом с нашей дорогой в детсад. Немцы, увидев нас, протягивали руки и говорили «брот, брот…». Мы не понимали, что они хотят, но взрослые разъяснили, что слово «брот» переводится как хлеб. Где же взять его, если мы сами голодали. Кидали пленным сырой картофель. Не было чувства ненависти, желания мести. Хотя я понимал, что с отцом что-то случилось, так как от него перестали приходить письма.

Весточки от отца

– Извещение о пропавшем на фронте отце мы получили уже после войны, в 1946 году. Но там ошибочно было указано, что он пропал в 1942 году. Этого не могло быть, ведь мы в это время всё ещё получали фронтовые «треугольники» от отца. Найти хоть какую-то информацию об отце, мне помог сначала военком Зеленодольска полковник Рыбальченко и уже в 21 веке интернет-ресурс «Подвиг народа». Фронтовые «треугольники» от отца перестали приходить с весны 1943 года. Тогда шли бои на Курской дуге и освобождали Смоленск, в этих боях участвовал отцовский полк. Он погиб уже на территории Белоруссии. Отец был тяжело ранен 14 октября 1943 года и направлен в медсанбат, но в санчасть, которая была буквально в двух километ­рах, уже не добрался.

«Дети войны»

 Нам не присвоили статус «Дети войны», посчитали, что мы не заслужили. Хотя наше поколение пережило страшные лишения, нас косили болезни (тогда свирепствовала скарлатина), мы не доедали, не было тёплой одежды.

Когда я пошёл в школу в 1946 году, в классе были ученики 1935-1939 годов рождения. Старшие не учились, так как у них не было одежды, особенно обуви. Немцы научили нас надевать на лапти деревянные колодки, так мы спасались от грязи в непогоду.

После немцев появились пленные японцы. Они были совсем не похожи на немцев – я бы даже сказал, диаметрально противоположны. Если немцы были какие-то тихие, словно пришибленные, то японцы казались злыми, готовыми наброситься на нас. Однако японские пленные были очень благодарны нам, когда мы приносили им лягушек, которых собирали в пойме реки Камы.

Как встретили День Победы

– День был солнечный, на улицах полно женщин, детей. Мужчин не было, ведь на нашей большой в сто домов улице с войны вернулся один израненный инвалид-солдат. Не вернулись с фронта отцы всех моих одноклассников. Так мы стали взрослыми в шесть лет.

В 1947 году отменили карточки на хлеб и стало как-то спокойнее. Хотя пос­левоенные годы тоже были голодные, но вместе с войной потихоньку ушли «тошнотики» из мёрзлой картошки и хлеб с лебедой.

Сейчас на первом месте – тема эпидемии коронавируса. Будем надеяться, что пандемия, как и война, поможет людям сплотиться, поможет лучше понимать друг друга. Война стала страшным испытанием для всех, но ведь она и сплотила нас. Не забудешь, как помогали друг другу, как оплакивали похоронки и радовались освобождению городов. И сегодня мы, дети войны, помним друг друга, дружим, общаемся с теми, кто ещё остался в живых.