АЗЕРБАЙДЖАН. Он сказал: "Да будет нефть!

…И нефть пошла! Мы, по болотам рыская,

Не на пол-литру выиграли спор —

Тюмень, Сибирь, земля ханты-мансийская

Сквозила нефтью из открытых пор.



Моряк, с которым столько переругано, —

Не помню уж, с какого корабля, —

Всё перепутал и кричал испуганно:

"Земля! Глядите, братики, земля!"…

И бил фонтан и рассыпался искрами,

При свете их я Бога увидал:

По пояс голый, он с двумя канистрами

Холодный душ из нефти принимал.



И ожила земля, и помню ночью я

На той земле танцующих людей...

Я счастлив, что, превысив полномочия,

Мы взяли риск — и вскрыли вены ей!..

Депешами не простучался в двери я,

А вот канистры в цель попали, в цвет:

Одну принёс под двери недоверия,

Другую внёс в высокий кабинет.

И шлю депеши в центр из Тюмени я:

Дела идут, всё боле-менее,

Что — прочь сомнения, что — есть месторождение,

Что — больше "более" у нас, а меньше "менее"...



Так я узнал:

Бог нефти — есть,

И он сказал:

"Да будет нефть!"

Говорят, эти стихи Владимир Высоцкий посвятил в 1972 году первооткрывателю югорской нефти Фарману Салманову, который проработал в Сибири больше 30 лет. С участием легендарного геолога открыли около 130 нефтяных месторождений, среди которых Мегионское, Правдинское, Усть-Балыкское, Сургутское. Многие до сих пор остаются базой нефтегазового комплекса России.

Памятники Салманову установлены во многих городах ХМАО. Самые известные из них – установленный в прошлом году в Горноправдинске пятиметровый монумент работы Александра Рукавишникова (который, к слову, в свое время делал памятник Высоцкому, установленный не его могиле); а также монумент перед входом в Музей нефти в Ханты-Мансийске работы архитектора Джамаледдина Кадирова, народного художник Азербайджана Салхаба Мамедова и заслуженного художника Азербайджана Али Азиза Ибадуллаева.

Фарман Салманов ушел из жизни 12 лет назад, в марте 2007 года. Незадолго до смерти, отвечая на вопрос о причинах своей любви к Сибири, знаменитый нефтяник рассказал, что его дед четверть века провел в ссылке на Сахалине, где женился на сибирячке Ольге, а потом вместе с ней и детьми вернулся на родину, в Азербайджан. Дед много рассказывал о бурных реках и кудрявых лесах и даже внучку назвал в честь великой реки - Амура.

События, которые в 1972 году описал и пропел Высоцкий, Салманов излагал просто, безо всякого пафоса: "Мы решили тайком уехать и начать разведывательные работы под Сургутом. К тому времени я уже был начальником участка и у меня работали 150 человек. Шуму было много, мы же связь отключили. С должности меня хотели снять. Но в конце концов разрешили остаться. Сначала ютились на вокзале вместе с женами и детьми. А 21 марта 1961 года, на мой любимый азербайджанский праздник - байрам, первая скважина в районе селения Мегион дала фонтан нефти. Я прыгал и кричал: "Мы победили!". Потом нас Никита Сергеевич Хрущев к себе вызывал, я лично ему докладывал обо всем и сказал: открытие сибирской нефти как полет Юрия Гагарина. Тогда все улыбнулись и восприняли это как шутку. Но сегодня с уверенностью можно сказать, что это самый богатый район - нефти там хватит еще лет на 50-100".

На самом деле все было не так безоблачно. Работая на Кузбассе, Салманов самовольно увел экспедицию в тюменские края. Самовольника хотели судить, прокуратура завела дело по растрате государственных средств. Однако на его защиту встали участники экспедиции, пригрозив забастовкой, что в советские времена было немыслимо. Тогда дело закрыли и перевод экспедиции в Сургут оформили задним числом. Конечно, сыграло свою роль и то, что "крестным отцом" Салманова был выпускник Азербайджанского нефтяного института Николай Байбаков, которой с 1948 года был министром нефтяной промышленности СССР, а с 1957 года - председателем Госплана РСФСР, первым зампредом Совета министров РСФСР.

В дальнейшем противоречия между руководством Госплана и Хрущевым по поводу деятельности совнархозов привели к переводу Байбакова на работу в провинцию. Салманов к первому секретарю ЦК КПСС и председателю Света министров СССР тоже относился скептически – тому не раз докладывали о поисковых работах в Тюмени, но он долгое время не обращал на это особого внимания. Кстати, спустя много лет, Салманов критически высказывался и о Горбачеве: "То, что я докладывал, прошло мимо его ушей… После долгих ночных раздумий пришел к выводу: новый генсек — большой говорун, с противоречивыми высказываниями и слабыми экономическими познаниями. Вряд ли он способен умно управлять страной, и мы при его правлении вряд ли сможем добиться успеха".

Так или иначе, открытие сибирской нефти можно считать событием, сравнимым по значимости если не с Победой в Великой Отечественной войне, то с покорением космоса - все эти события стали "духовными скрепами" для советских людей. Причем Фарман Салманов придавал дружбе народов огромное значение. Жена Салманова Тамара Васильевна рассказывала, как на День Победы в 1959 году он, несмотря на свою занятость, устроил в Сургуте праздник, посвященный дружбе народов всех советских республик - нашел мотоциклы с колясками, чтобы в каждом сидела девушка в национальном костюме и с флагом каждой республики…

До революции главным источником черного золота в царской России оставался Бакинский регион, а в советские времена бакинец Фарман Салманов на практике подтвердил прогноз Михайло Ломоносова о том, что "российское могущество прирастать будет Сибирью". Сибирская нефть была и остается главным источником валютных поступлений в российский бюджет, и ее месторождения были открыты советским нефтяником, простым парнем из Азербайджана, патриотом своей большой родины Фарманом Салмановым.

Значение открытия нефтяных месторождений было столь огромным, что "народный певец" Высоцкий в том же 1972 году кроме "Одного чудака из партии геологов" написал еще и "Революцию в Тюмени"

В нас вера есть и не в одних богов!

Нам нефть из недр не поднесут на блюдце.

Освобожденье от земных оков -

Есть цель несоциальных революций.

В болото входит бур, как в масло нож.

Владыка тьмы! Мы примем отреченье!

Земле мы кровь пускаем - ну и что ж, -

А это ей приносит облегченье.

Под визг лебедок и под вой сирен

Мы ждем - мы не созрели для оваций, -

Но близок час великих перемен

И революционных ситуаций.

В борьбе у нас нет классовых врагов -

Лишь гул подземных нефтяных течений, -

Но есть сопротивление пластов,

И есть, есть ломка старых представлений.

Пока здесь вышки, как бамбук, росли,

Мы вдруг познали истину простую:

Что мы нашли не нефть, а соль земли -

И раскусили эту соль земную.

Болит кора земли, и пульс возрос,

Боль нестерпима, силы на исходе, -

И нефть в утробе призывает - "SOS",

Вся исходя тоскою по свободе.

Мы разглядели, различили боль

Сквозь меди блеск и через запах розы, -

Ведь это не поваренная соль,

А это - человечьи пот и слезы.

Пробились буры, бездну вскрыл алмаз -

И нефть из скважин бьет фонтаном мысли,

Становится энергиею масс

В прямом и тоже переносном смысле.

Угар победы, пламя не угробь,

И ритма не глуши, копытный дробот!

Излишки нефти стравливали в Обь,

Пока не проложили нефтепровод.

Но что поделать, если льет из жерл

Мощнее всех источников овечьих,

И что за революция - без жертв,

К тому же здесь еще - без человечьих?

Пусть скажут, что сужу я с кондачка,

Но мысль меня такая поразила:

Теория "великого скачка"

В Тюмени подтвержденье получила.

И пусть мои стихи верны на треть

Пусть уличен я в слабом разуменьи,

Но нефть свободна! Не могу не петь

Про эту революцию в Тюмени.