ИЗ НАШЕЙ ПАМЯТИ НАС НЕ ИЗГНАТЬ
21 июня 1941 года Правительство Абхазии приняло Постановление «О ходе мобилизации по Абхазской АССР». Только с 4 по 19 июля 1941 года в военкоматы поступило 5947 заявлений граждан с просьбой направить их на фронт, в том числе и от девушек. Всего за годы Великой Отечественной войны в ряды Советской армии и Военно-морского флота было призвано 55,5 тысячи уроженцев Абхазии. Из них 17 430 человек не вернулись с полей сражений. Двадцати двум уроженцам Абхазии было присвоено звание Героя Советского Союза.
После мобилизации мужского населения в Абхазии развернулось движение женщин, стариков и подростков под лозунгом: «Заменить на производстве мужей, отцов и братьев, ушедших на фронт». В книге «Боевые действия 863-го истребительного авиационного полка в 1942 году при обороне Абхазии» Г. В. Ларина и А.П. Поддубного можно видеть фотодокументы, как самолеты ЛаГГ-3 защищали небо Сухума. Самолеты 11-й серии выпуска имели вооружение: пушку, пулемет, реактивные орудия для крепления реактивных снарядов, бомбодержатели, к которым вместо бомб могли крепиться подвесные топливные баки. Один из военных аэродромов располагался у устья реки Гумиста на ее правобережье. С 5 по 15 августа 1942 года Сухум остался без воздушного прикрытия. Противник осуществил бомбардировку города 15 августа. Около 16.00 ч. вражеская авиация совершила первый налет на Сухум. Во время бомбежки был потоплен баркас «Рекорд», получила серьезное повреждение баржа «Тендра», разрушена средняя часть деревянной пристани на набережной. Все это сопровождалось человеческими жертвами. Около 18.00 ч. противник нанес повторный авиаудар. Прямым попаданием бомбы был потоплен паром «Червона Украина», повреждено госпитальное судно «Львов». Много было убитых и раненых от бомбы, упавшей в парке Сталина, на месте современного парка Боевой Славы. Из-за сложных метеоусловий наши экипажи 863-го истребительного полка перелетели в Сухум только 17 августа. На следующий день, 18 августа, в 8.03 ч., шесть самолетов противника Ю-88, выйдя со стороны моря, со снижением 200 метров сбросили бомбы на Сухум». В ответ были подняты пять экипажей советской авиации. В 5-7 километрах от берега, на высоте 1800 метров, начался воздушный бой.
– Когда началась война, мне было восемь лет. Но детская память очень цепкая. Она эмоционально окрашена, и потому практически жива, пока жив человек, – вспоминает коренной сухумчанин Владимир Спасский.
– Моя мама работала в начале войны в Верховном суде Абхазии. 1941 год был морально самым сложным. В интернациональном Сухуме правительство поддерживало веру в Победу. Газеты, в том числе, конечно, и «Советская Абхазия» старались давать хорошие новости для поддержки духа. Люди вслух читали газеты. Среди разговоров взрослых мы улавливали ноты серьезной тревоги. Было ясно, что для Германии небольшая по территории Абхазия – это лакомый кусок. Абхазия связывала республики СССР и северное Закавказье, также немцев интересовал Кавказ из-за нефти в Баку, Грозном, Майкопе, на востоке Абхазии всегда добывали уголь, и конечно же, интересовало Черноморское побережье Кавказа и Сухумская бухта. Турция пришла бы на помощь Германии в случае поражения Красной Армии на Кавказе. Находились и те, кто говорил, что немцы пришли на месяц, не больше... Но даже мы, дети, понимали, что они будут стремиться зайти в Абхазию и через горные перевалы, и по воздуху, и по морю. Мужчины в нашей семье уходили на фронт из Сухумского призывного пункта. Военкомат находился недалеко от крепости. Братья моего отца жили тогда у Красного моста через реку Басла (мы называли реку Беслетка), недалеко от солдатских казарм и офицерских помещений, что располагались напротив. Сейчас там построили ресторан. Брат моего отца, дядя Саша, ушел на фронт из Сухума и не вернулся, пришла похоронка в августе 1944 года. Но мне особенно ярко запомнилась первая бомбежка. В середине августа 1942-го в небе появились немцы. Моя мама – человек гордый, сильный и непримиримый, решила не поддаваться всеобщей панике. Мы отправились к родственнице, которая жила па левом берегу Баслы, в районе горы Баграта. Тогда мы жили по Венецианскому шоссе (ул. С.Чанба). В тот августовский день 1942-го уже один налет немецкой авиации на Сухум был, и местные жители были напуганы. Но мама решила надеть самое нарядное белое платье и демонстративно пройти но городу.
– Я буду кого-то бояться?! Смотри мне, немец прилетит! Как прилетел, так и улетит... Наши зенитки в горах собьют, они сюда дорогу быстро забудут...
Когда мы были в районе Белого моста, в небе появился самолет. Его целью, возможно, был городок пограничников, где потом были построены военные санатории МВО и ПВО. Зенитки не открыли огонь, и мне стало понятно, что сейчас мы станет мишенью. Мама вся в белом... Укрытия, навеса какого-то рядом не оказалось... Когда раздалась пулеметная очередь, мы с мамой стали инстинктивно убегать. Но куда? Я решил накрыть маму собой, своим девятилетним телом, понимая, что моя серая одежда не так видна сверху немецкому летчику. А мама, как самый любящий и родной человек, решила в этот момент накрыть собой меня. Мы бросились друг на друга. И какой-то момент мы перекатывались по земле, в пыли, не понимая, что делаем и не имея возможности объясниться. Как немец оценил эту странную картину, трудно предположить... Бомбы взорвались, но где-то дальше, западнее... Но надо было знать маму: если она решила идти дальше – значит до цели дойдет! Она сказала: «Возвращаться не будем!». Белое платье мамы уже не было белым... В тот день налетов больше не было. Но когда мы пришли к родственникам, они уже знали об огромных жертвах в районе порта. Мальчишки, мои ровесники, первыми приносили новости. В 1942-м мы выходили на Сухумскую гору, тогда называли ее горой Чернявского. Женщины, старики, подростки отвечали за укрепления. Рыли окопы, рвы. Представьте себе, под палящим солнцем надо вырыть не менее двух метров глубины, особый угол надо соблюдать. За это отвечали опытные землекопы. Ширина рва около шести метров. Мы устанавливали телефонную связь.
(Продолжение в следующих номерах)
Нина ЗАЙНУЛЛИНА