В мае Н.Ю. Бурдастову исполнилось бы 75 лет. Юбилею мастера и посвящена экспозиция.

На выставке будут представлены наиболее значимые работы, написанные художником с середины 1980-х до 2014 года. Кто-то, возможно, познакомится с его творчеством впервые, а кто-то узнает и вспомнит…

Его называли православным художником, приверженцем школы академического реализма. «...Вот этот мир и есть благодать, данная нам свыше. Я, как человек, как раб Божий, не имею права игнорировать его и искажать…» – говорил он на этот счет. А православный подход в творчестве объяснял как любовь ко всему, а точнее к тому, что нам дано, что мы сами не можем создать, – к природе…

Он умел работать, не оглядываясь на других – не сравнивая и не пытаясь нравиться, угодить. Каждая работа – простая, понятная и... многогранная. И этим драгоценная.

Накануне открытия выставки мы беседуем о Николае Бурдастове с его дочерью. Анна Арсеева – художник, преподает изобразительное искусство в школе искусств №5. Ее работы – это пейзажи, интерьеры. Но больше все-таки натюрмортов. «Оценивая мои работы, о них и обо мне некоторые люди иногда отзываются с некоей иронией: «Все понятно. Пишет, как отец…». А я горжусь этим. Да, он – мой учитель. И те, кто сравнивает мои работы с его, не понимают, видимо, какой комплимент мне делают. Он никогда не вмешивался ко мне в холст. Но мы много разговаривали, обсуждали... Сейчас я пишу без него, без его поддержки и его советов, но раз в моих работах узнают его, значит, он не зря учил меня… Я понимаю, что никогда не достигну его уровня. Потому что это – невозможно».

В долине яблонь…

Детство Николая Бурдастова – «долина яблонь». Так с адыгейского переводится название города Майкоп, в котором родился художник. Прямо под окнами дедовского дома – фруктовый сад, цветы. Какая воля, какая природа: зеленые леса и горные холодные реки. И почти круглый год лето.

«Я помню свои впечатления от тех мест и понимаю чувства отца – он много рассказывал нам с братом о майкопском детстве, – говорит Анна Арсеева. – Из «достопримечательностей» – солнце, речка… В тех краях почти все речки – Белые. Они мелкие, бегут по камням, бурлят, пенятся – от того и название такое. Летом, рассказывал папа, у мальчишек – рыбалка. Утром схватил кусок хлеба и бегом на улицу, а там что по дороге попадется: незрелые сливы, яблоки с чужих огородов… Детская классика. Счастье…»

Там, в Майкопе, Николай Бурдастов впервые увидел, как работает настоящий художник. Художником и по совместительству преподавателем черчения и рисования в местной школе был отец его друга Сергея – И. Лещенко.

Он не учил Бурдастова рисовать. Но в том доме были картины.

• Николай Бурдастов родился 23 мая 1946 года. Убежденный реалист, приверженец национальной традиционной реалистической школы, православный художник. Окончил Горьковское художественное училище. Затем – ВГИК.
• В 2007 году Бурдастову присвоено звание «Заслуженный художник РФ».
• Работы Николая Бурдастова можно увидеть в музеях страны, частных коллекциях и галереях США, Англии, Испании, Германии, Франции, Китая, Италии и Японии. Член совета творческого объединения «Москворечье» (Москва). Участник выставок «Большая Волга».

Здесь все другое. И все – чужое

Николаю Бурдастову было 15, когда он с мамой, отчимом и младшей сестрой приехал из Майкопа в Дзержинск. Здесь все было другое. И все – чужое.

После южного многоцветья, изобилия и щедрой природы – песок, заводы, бараки... В одном из таких бараков на Ворошиловском поселке и поселили приезжих. «Папа вспоминал, что зимой окна комнаты, в которой они жили, промерзали насквозь – лед лежал на подоконнике, стекленела вода в ведре… И еще это ощущение абсолютного мрака, темноты. Перестроиться было очень тяжело», – рассказывает Анна Николаевна.

И вдруг среди этой безнадеги – великое счастье! Оказалось, в Дзержинске есть художественная школа.

«Николай Юрьевич с юности постоянно что-то рисовал, черкал, делал зарисовки карандашом…» – продолжает Анна Арсеева.

Со своими набросками он пришел к тогдашнему директору школы Кузнецову, и его сразу приняли в старший класс. Талант Николая Бурдастова невозможно было не заметить. И молодого художника, конечно, тут же записали в звездные ученики. Хотя той звездности, которая у многих ассоциируется с надменностью и заносчивостью, в художнике не было совсем.

«О том, что папа был звездой школы, я знаю по отзывам тех, кто учился с ним на одной параллели, – говорит Анна Николаевна. – Но «звездная пыль» к нему не пристала. Он всю жизнь очень болезненно относился к похвалам и восторгам… Не заботился о славе, считая, что искусство не может и не должно руководствоваться только идеей самовыражения. Был полностью сконцентрирован на работе и всю жизнь работал очень много».

Учителями Бурдастова были дзержинские живописцы Николай Филиппович Кузнецов, Вячеслав Иванович Ганьшин, Борис Иванович Синалеев. Даже став профессиональным художником, художником с именем, общаться с ними не прекращал. Он был благодарным учеником. Ценил искреннее общение, умел дорожить людьми.

Учитель и друг

Окончив Горьковское художественное училище с красным дипломом, Бурдастов поступил во ВГИК – без экзаменов.

ВГИК положил начало многолетней дружбе, основанной на глубокой духовной привязанности, Николая Бурдастова с Ипполитом Николаевичем Новодережкиным. Имя признанного в советском кинематографе мастера почти не известно широкому кругу зрителей. Между тем именно Новодережкин был художником-постановщиком таких известных фильмов, как «Калина красная», «А если это любовь?», «Судьба человека», «Андрей Рублев» и многих других.

«Общение с учителем сильно повлияло на Бурдастова духовно, задало направление его творчеству», – рассказывает Анна Арсеева.

Новодережкин умер неожиданно и рано. Когда его не стало, художественные принадлежности: бумага, кисти, материалы, книги, работы – все это наследство досталось ученикам, в том числе Николаю Бурдастову. Так завещал распорядиться наследством учитель.

«До сих пор, когда я пишу акварелью, пишу на бумаге, доставшейся от Новодережкина», – продолжает дочь Бурдастова.

Этим глубоким, вневременным и внепространственным связям трудно не удивляться и не восхищаться. В семье Бурдастова по сей день бережно хранятся этюды, написанные Новодережкиным. Анна Николаевна надеется, что когда-нибудь ей удастся организовать небольшую выставку – в память о друге и учителе отца…

«Москворечье» и «Реалист»

В середине восьмидесятых Н.Ю. Бурдастов вошел в группу художников «Москворечье». Он нашел в ней единомышленников, творцов одной с ним группы крови – художников-реалистов. В манифесте этого объединения говорилось: «Мы – художники товарищества «Москворечье» – объединились на основе приверженности принципам реализма. Величие и сила реализма, по нашему глубокому убеждению, основываются на преемственности развития культуры, на общности усилий духовного труда разных поколений. Поэтому мы ставим своей целью продолжение и развитие гуманистических традиций мировой и отечественной культуры».

В товариществе «Москворечье», в котором работал Бурдастов, состояли такие выдающиеся русские художники, как Александр Грицай, Гелий Коржев, Михаил Кугач, Алексей и Сергей Ткачевы.

В 1992 году Николай Юрьевич организовал общество дзержинских художников «Реалист». В него вошли такие художники, как Алексей Фролов, Борис Синалеев, Вячеслав Ганьшин, Иван Еськов, Юрий Белосельский, Александр Худиенко, Лев Рудаков, Вадим Михайлов и другие.

Работали художники, конечно, индивидуально, но на ежегодных выставках выставлялись вместе. Отбор произведений происходил строго. Требовали высокого качества исполнения. Художественный уровень выставок был очень высоким.

Это объединение просуществовало более десяти лет и распалось в силу естественных причин: кто-то умер, кто-то уехал...

Сосредоточен на внутреннем

Николая Бурдастова больше знают как пейзажиста. Портреты он писал нечасто. На тех, что есть, как правило, только самые близкие: дети, жена, друзья...

Требовательность к качеству работ – еще одна черта Бурдастова. Может быть, поэтому у многих о нем сложилось мнение как об очень бескомпромиссном, слишком придирчивом и суровом человеке. «Папа никогда не претендовал на звание души компании, не был весельчаком и балагуром, не травил анекдоты. Но дело в том, что в первую очередь он был суров и требователен к себе. Нет, он не требовал того же от остальных… В нем было достоинство, но не высокомерие. И конечно, людям иного, не бурдастовского, такого сдержанно-молчаливого, склада найти с ним общий язык было непросто…» – продолжает Анна Николаевна.

Бурдастов не любил пафоса, лишних деталей, написанных исключительно для красоты и манерничанья в живописи. В этом смысле работы художника – и его отражение тоже.

«Каждый день он приходил в мастерскую, чтобы работать, чтобы писать, – рассказывает дочь Николая Бурдастова. – Отгородившись, как отшельник, от мирского, суетного, замкнувшись на внутреннем. За внешнее – признание, похвалы со стороны – никогда не держался…»

Поэтому всегда спокойно относился к чужой несимпатии и непониманию.

Николай Бурдастов, рассказывает дочь, был ярым фанатом чистоты и порядка во всем. И в отношениях с людьми, и в работе… Мастерская художника считалась достопримечательностью города. Она была настоящей мастерской художника, занятого творчеством, – опрятная, ухоженная, светлая – вроде выставочного зала. Нередко именно сюда, в мастерскую к Бурдастову, приводила высоких гостей Дзержинская мэрия.

Бывала в мастерской и молодежь. Например, студенты техникума им. Красной армии со своими преподавателями регулярно приходили пообщаться с художником.

В этой мастерской художник работал без малого тридцать лет, до самой смерти.

«Папа не признавал праздников, выходных – работал каждый день. В 9 утра выходил из дома, а возвращался глубоким вечером. Он говорил: «Если какое-то время не писать, то забываешь, как это делается. Разучиваешься, так же, как с игрой на музыкальных инструментах, – продолжает Анна Николаевна. – Поэтому, чтобы уговорить его остаться дома, нужна была какая-то очень веская причина…»

Все время изучать натуру

«Работа художника ­– это далеко не то, что многие привыкли о ней думать. Это вовсе не лежание в ожидании вдохновения, а ежедневный труд, – говорит Анна Николаевна. – Вдохновение в этом смысле – полная ерунда. Если сидеть сложа руки, то его можно никогда и не дождаться. Вдохновение можно только выработать. По такому принципу трудился папа».

Николай Бурдастов сравнивал искусство со служением. «Если ты на этом пути честно работаешь и не заботишься ни о славе, ни о самовыражении, ни о колоссальных деньгах, то тебе обязательно будет подарено какое-то откровение», – говорил он.

Творчество – это непрекращающаяся внутренняя работа. И постоянное сомнение.

Работа над картиной – это бесконечный процесс. Поэтому у нас всегда вызывал недоумение вопрос, который задавали папе во время интервью: «А сколько времени вы потратили на эту работу?» Всю жизнь. Даже когда работа готова, ты заново ее переживаешь, мысленно переделываешь…»

«Все время изучать натуру» – этого принципа придерживался художник Бурдастов. Этому учил дочь.

«Если папа писал с натуры, это, как правило, были многочисленные этюды. Это своеобразная лаборатория художника, – говорит Анна Николаевна. – Такие, как Бурдастов, в голове держат множество этюдов, по памяти могут написать любое состояние природы, потому что умеют наблюдать, изучать. Знакомы с мельчайшими нюансами, деталями. И поэтому на его полотнах – ни одного случайного мазка».

«Меня не покидает мысль, что художник – это вечный ученик. Мы всю жизнь учимся у природы». Н.Ю. Бурдастов.

Елена БОГОМАЗОВА.