Царица Савская с окраины Рима. Бурная судьба и чудные кинообразы Джины Лоллобриджиды

Ее называли самой красивой женщиной в мире

Начало года для мира кино выдалось явно минорным — 16 января скончалась итальянская актриса Джина Лоллобриджида, один из символов минувшей эпохи европейского кино, умевшей создавать как величественные исторические образы, так и девушек-простушек из народа, тем самым будто напоминая, что в каждой женщине дремлет королева. О героинях Лоллобриджиды, ее умении вовремя появляться на экране и не менее вовремя покидать его вспоминал журналист amic.ru Андрей Магас.

Один мой знакомый, довольно известный киновед, сообщив об уходе в мир иной знаменитости, помолчав добавил: «Сначала умирает жанр, а следом его символы». Именно это высказывание отчего-то вспомнилось, когда спустя менее двух суток после известия о смерти Инны Чуриковой вдруг с Апеннин пришло сообщение о смерти Джины Лоллобриджиды. Несмотря на разницу жанров и подходов, порой незримо соперничающих, дивные актерские ансамбли, участницами которых были Чурикова и Лоллобриджида, создавали кинополотно «золотой эпохи» как советского, так и левого итальянского кино. Недаром кичливые политики левацких партий сегодня любят потрясать наследством мастеров минувшего как своей идейной платформой.

Если Чурикова блистала в ансамбле, то Лоллобриджида, как и подобает бриллианту в завалах западного шоу-бизнеса, пестовала свою индивидуальность и старалась не переступать неписанных законов западной арт-тусовки, хотя могла пройтись по грани. Она была из семьи простых трудяг-мебельщиков, девушкой из деревни, жившей на римской окраине, поэтому знала, что в кино любят и ценят сочетание простоты и глубины чувств.

После ее смерти западная печать почему-то едва ли в один голос утверждает, что первым фильмом, принесшим славу Джине, стала англо-итальяно-американская комедия «Посрами дьявола», снятого великим Джоном Хьюстоном («Мальтийский сокол», «Асфальтовые джунгли», «Африканская королева» и много других, где молодую итальянку, правда, оттеняла великолепная Дженнифер Джонс, а рядом был Хамфри Богарт. Действительно, с этой картиной к ней пришла голливудская слава. Однако к тому времени в Европе и Советском Союзе поклонники боготворили ее после картины «Фанфан-тюльпан», где она сыграла цыганку Аделину Лафраншиз, а в советском дубляже ее озвучила чудная, хотя и недоцененная Нина Никитина. А ведь у Джины была еще и Оттавия из «Невесты на одну ночь», Стелла из «Молодого Карузо», Анна в «Опасно, бандиты!» - суматошном, несколько бестолковом, но добротном фильме. Как писали газеты тогда, Джина просто вытянула эту во многом сырую работу Карло Лиццани.

После голливудского успеха Лоллобриджиду стали откровенно эксплуатировать как комедийную актрису. И хотя на картины «Хлеб, любовь и фантазия», «Хлеб, любовь и ревность» публика валом валила, а критики, даже громя их неизменно пели оды исполнительнице главных ролей, это Джину не устраивало. «Веселить людей — это хорошо, но мне хочется большего», - говорила она в одном из радиошоу.

Голливуд ей принес и настоящую остроту чувств в личной жизни — ее долго и безуспешно пытался соблазнить эксцентричный миллиардер Говард Хьюз, однако Джина предпочитала более здоровых мужчин — медиков. За одного из них — словенца Мики Скофича — она и вышла замуж, а с другой мировой врачебной знаменитостью — кардиохирургом Кристианом Бернардом — у нее был бурный роман.

Драматичные роли к ней пришли с бурной личной жизнью, понятное дело, широко освещавшейся бульварной прессой. Фильмы «Собор Парижской Богоматери», «Римлянка», «Соломон и царица Савская». А советский зритель, затаив дыхание, переживал и наслаждался, наблюдая за роскошно представленной экранной судьбой Лины Кавальери из «Самой красивой женщины в мире». Правда, советские прокатчики решили добавить интриги, сочтя название ленты слабо интригующим (сказалась разница в эмоциональной нагрузке слов на итальянском и русском), переименовав ее в «Красивую, но опасную».

В 1960-е годы Лоллобриджида сбавила темп - несколько реже стала принимать режиссерские предложения, хотя Полина Бонапарт в «Имперской Венере» или Анна из культового триллера «Смерть, снесшая яйцо» были приняты с былым зрительским восторгом.

В 1970-е годы предложений на роли, устраивавших ее, было крайне мало (актриса стала более требовательной, «капризничает дамочка» - иногда сквозь зубы цедили отвергнутые режиссеры), и Джина переключилась на фотографию. Делала это с той же страстью, что воплощалась в кинообразы. Героями ее фоторабот стали Фидель Кастро, Юрий Гагарин (с которым желтая пресса ей приписывала мимолетный роман), Генри Киссинджер и другие.

Кстати, у Джины Лоллобриджиды была очаровательная привычка говорить о себе в третьем лице. «Она еще покажет себя», «У нее это неплохо получилось», «Мы сделаем это» - что-то в этом роде. Это порою приводило в ступор иностранных журналистов, допускавших ошибки при переводе ее высказываний.

В следующие десятилетия она уже отказывалась читать сценарии, а уговорить ее выйти на съемочную площадку могли только близкие люди, через которых пронырливые режиссеры предпочитали действовать. Она пыталась заняться политикой — несколько раз баллотировалась в парламент, но безуспешно. «Там, где восседает Чиччолина — настоящей актрисе не место», - язвительно прокомментировала она одному репортеру свои избирательные неудачи.

Еще одним увлечением Джины была скульптура. В 2000-е годы в Москве проходила выставка ее работ. Трудно сказать, насколько велика художественная ценность ее работ, но свою артистическую судьбу она, несомненно, вылепила филигранно.