От «Начала» с «Курьером». Чем запомнится широкой публике актриса Инна Чурикова

Противоречивые, мятущиеся и неизменно проникающие в душу зрителя — такими были её героини

Когда уходит очередной (так не хочется привыкать к такому, но что поделаешь...) крупный деятель прежнего исторического периода, интернет разражается вздохами: «Ушла эпоха...» Неправда, эпоха уходит не сразу, в один момент, а постепенно. И сообщение об уходе Инны Чуриковой, актрисы, сыгравшей ряд психологически тонких, художественно выверенных (вот кто объяснит, как этого удавалось достичь?) - из этого же ряда. Инна Михайловна ушла вместе за покидающей нас эпохой, оставив нам воспоминания и размышления. Воспоминания и о сделанном, сотворенном, а размышления — как они достигали того, до чего настоящая культмассовая среда так и не может дотянуться. Вспоминал и размышлял журналист amic.ru Андрей Магас.

О смерти актрисы на 80-м году жизни сообщили в пресс-службе театра «Ленком», где Чурикова выходила на сцену с 1975 (!) года — удивительное постоянство, согласитесь. Впрочем, широкая публика помнит и любит ее по киноролям, конечно. И ее киношная судьба полна противоречий, из которых, надо думать, формируется настоящий талант.

В 1960-м она, будучи студенткой, сыграла не самую приметную роль в картине своеобразного и несколько подзабытого сегодня режиссера Василия Ордынского «Тучи над Борском». Подзабытого по той причине, что большинство его фильмов были с идеологическим подтекстом, но довольно интересными и даже в чем-то новаторскими. «Тучи над Борском» - картина антирелигиозного или, если быть более точным, антисектантского, содержания. Впрочем, в ту пору понятия «религия» и «секта» не слишком различались для широкой публики. Чурикова почти никогда не вспоминала об этой роли, хотя ее героиню зритель запомнил. Уже через десять лет, когда хрущевская антирелигиозная кампания канула в лету, она появилась в картине Глеба Панфилова «Начало». Съемки этого фильма стали началом ее брака с режиссером, для которого она стала музой.

В этом фильме она играет сложный и яркий образ ткачихи и актрисы Паши Строгановой, которая, исполняя роль Жанны д'Арк ведет проникновенный диалог. «Человек умирает как зверь, во грехе - Нет, сударь, он умирает сияющий, чистый, и Бог ожидает его, улыбаясь....» Это роль, вместившая рядовую работницу предприятия и экзальтированной исторической героини, не могла не остаться незамеченной как советским зрителем, так и кинокритикой. Популярнейший журнал «Советский экран» вполне заслуженно назвал Инну Чурикову лучшей актрисой года.

В 1975 году Чурикова появилась в образе «железной леди» - председателя горисполкома, по-нынешнему, мэра, — в фильме «Прошу слова». Личная драма «хозяйки города» вызвала некоторое смятение у критиков (а вообще, так ли следует показывать начальство?), однако была оценена за рубежом — фильм получил признание на фестивалях в чехословацких Карловых-Варах, а также испанской Барселоне.

И уж конечно Чурикову запомнили в 1979 году в трагикомедии Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен», где она воплотила образ супруги взбалмошного эксцентрика. Помню, далеко не все после выхода фильма симпатизировали главному герою. Один мой знакомый, ставший позднее довольно известным предпринимателем, посчитал барона «сумасбродом и выпендривающимся придурком», заявив: «Да он душу жены своей высушил как воблу! Не удивлюсь, если Чурикова на съемках оказывалась на грани нервного срыва». Действительно, как актрисе удалось продемонстрировать разительный контраст между героиней и личным темпераментом — остается загадкой. Само собой, позднее в интервью она пыталась это объяснить. Однако такого рода явления советская пресса, как правило, подавала, в «высушенном» виде (увы, было такое), а в позднесоветское время объяснения звучали уже не слишком убедительно - поскольку словесно передать состояние художественного «раздвоения» можно только в первые моменты после его переживания — как сон, все последующие попытки переложить чувства в слова неизменно потерпят крах.

Потом были роли в картинах «Васса» (по пьесе Горького «Васса Железнова») и «Военно-полевой роман», где словно соперничали (причем не только по сюжету) две знаменитости — Наталья Андрейченко и Инна Чурикова, заслуженно получившая «Серебряного медведя» за лучшую женскую роль на Берлинском кинофестивале.

Между прочим, Чурикова снова воплотит образ героини Горького в 1989-м — в фильме Панфилова «Мать». Трудно сказать, насколько картину можно отнести к творческим удачам самой Чуриковой и ее мужа, но специальный приз в Каннах режиссер получил.

В перестроечном кино она отметилась еще и в роли нелепой мамы главного героя — мечущегося подростка Ивана в фильме «Курьер». Мама так и не может успокоиться после развода и во многом сбивает с толку свое чадо. Ее пение «Травы у дома», помню, неизменно вызывало в зрительном зале гомерический хохот (автор этих строк смотрел фильм трижды), хотя та сцена больше трагическая, в ней превалирует обреченность и отчаяние, нежели комичность. Но, увы, время было такое, когда смеялись над своей и чужой болью и ковыряли исторические раны. Все как в  трагикомедиях, в которых часто снималась Инна Чурикова.

О фильмах «Плащ Казановы», «Ширли-мырли», «Казус белли» и других поздних лентах актрисы говорить сложно — наверное, у них тоже есть свои поклонники.... Как бы то ни было,  Инна Михайловна оставила богатое артистическое наследство - драматичные и трагикомичные, но неизменно яркие образы. И свет их останется с нами, конечно, надолго.