Залечь на дно в Тушино: Как Москва вошла в десятку самых больших городов мира

Тушинские корни

Во времена моего обучения в МГУ (середина 1990-х) на одном из столов поточной аудитории I гуманитарного корпуса красовалась занятная надпись "Если Тушино не город, то и Ленин не дурак". Едва ли самого успешного немецко-английского шпиона в истории можно назвать глупым человеком, тем более что в оригинальной уличной песне звучит "то и Волга не река" – но, как ни странно, история Москвы пошла не с Кремля, а именно из Тушина. Именно здесь, у берега реки Сходни, найдены самые древние останки человека на территории современной Москвы – верхняя часть черепа вперемешку с костями овцебыка. Первый обитатель или гость Тушина был чем-то средним между неандертальцем и кроманьонцем, жил 16–10 тысяч лет назад, но, по оценочному мнению автора, мало чем отличается от большей части завсегдатаев расположенной неподалёку от места находки "Открытие банк Арены". В память о покойном овцебыке их часто называют "мясными".

Не будем останавливаться на других археологических находках и перейдём к временам уже фактического существования города.

Мы не имеем представления, как выглядела Москва в 1147 году, когда Юрий Долгорукий звал Святослава Ольговича на совет "в Москов". Знаем лишь, что этот населённый пункт не был тогда укреплён – первую стену князь заложил через 9 лет, в 1156 году. Местом для строительства укрепления было выбрано устье реки Неглинной – место её впадения в Москву. Сейчас в этом месте находится Водовзводная башня Кремля.

Собственно, именно наличие какой-никакой крепости и отличало в те суровые годы настоящий, "капитальный" населённый пункт от открытых всем ветрам временных русских поселений, которые, в свою очередь, пользовались особенностями местности – прятались в болотах или труднопроходимых лесах. Но времена были такими, что редко какой посёлок доживал хотя бы до пятидесятилетия – либо свои же пожгут, либо благочестивые папские посланники с Запада, либо лихие степные эскадроны с Востока.

Москва выжила. Вокруг крепостных стен разрасталось поселение, обитатели которого при приближении неприятеля собирали самое ценное и скрывались в детинце (позднее его станут называть кремлём), обороняя его со всей возможной яростью. Как результат – почти за девять веков супостаты брали Москву всего шесть раз (трижды – в статусе столицы), причём при одном из этих нашествий кремль так и не пал.

Понятно, что долгое время расширение города специально не фиксировали: ну протоптали новую улицу, не замочив ног перешли через Неглинную, появилось Замоскворечье, потянулись к Яузе – никто не воспринимал это как отдельные события в истории будущего Третьего Рима. Поэтому главным событием второго века существования Москвы стал переезд в город главы русской церкви. В 1315 году Святитель Пётр, митрополит Московский и всея России чудотворец, которого не без оснований называют "творцом Третьего Рима", основал здесь Высоко-Петровский монастырь и заложил первую каменную церковь – Успенский собор.

Преемник Петра, митрополит Феогност, уже окончательно обосновался в Москве. Именно он освятит в пустыни под Радонежем церковь, воздвигнутую на месте келии отрока Варфоломея, известного сейчас всем нам как Сергий Радонежский. В честь 600-летия обретения мощей Преподобного ковчег с их частицей сейчас находится в триумфальном пути по России. При Феогносте и княжившем тогда Иване I Калите в Москве было заложено ещё три каменных храма, а число жителей выросло до 30 тысяч – по всей видимости, соотносимо с Киевом, который тогда контролировали литовские князья.

Тогда же сложился ансамбль основных построек Кремля, который с некоторыми изменениями сохраняется до сих пор. "Доработал" Кремль внук Калиты Дмитрий, который впоследствии получит прозвище Донского. Стены из дубовых стали белокаменными, а вокруг них образовалось целое кольцо новых поселений. Следы их названий мы видим в современных топонимах: Дорогомилово, Рогож, Кузнецкая слобода и т. д.

Следующее значимое расширение приходится на начало последнего московского княжения – Ивана IV Васильевича Грозного. Купцы, обитавшие в Китай-городе к востоку от Кремля, скинулись с городскими властями на строительство новой крепостной стены. Кроме того, Москвой стали считать целый ряд деревень и слобод, в частности Лубяную, Немецкую, Мясницкую, Соляную. Москва начала обретать современную радиально-кольцевую планировку, расширившись сперва до пределов нынешнего Бульварного, а к началу Смуты – и Садового кольца. Население города выросло до 100 тысяч человек. В Киеве к тому моменту осталось порядка 15 тысяч, в некогда великом Новгороде – стыдно сказать, 5 тысяч. С этого момента примерно 200 лет Москва будет крупнейшим по населению русским городом, перед Отечественной войной 1812 года её сменит Санкт-Петербург, который, в свою очередь, вернёт первенство старой столице во время кровавой каши, инициированной упомянутым в начале "не дураком" и его бандитами.

В 1767 году был создан первый Генеральный план Москвы ("план Горихвостова"), согласно которому город был подразделён на 14 (через 15 лет – на 20) частей, а границы уже явно выходили за Земляной город (то есть за Садовое кольцо). Вскоре после публикации плана границей стал считаться Камер-Коллежский вал, земляная насыпь, у проходов через которую свирепствовали таможенники, отлавливавшие тогдашних бутлегеров – правила провоза алкоголя по империи были очень строгими, и заставы дожили до середины XIX века. Вал этот примерно соответствует нынешнему Третьему транспортному кольцу и с 1806 года считался официальной границей города. А районы, которые прилепились к Камер-Коллежскому валу снаружи, считались рассадниками преступности – там строили одно- и двухэтажные дома для бедноты. Так, например, получила свою репутацию Марьина роща: прошло более столетия, но восприятие этого района осталось прежним.

В конце XIX века новый набор районов был полуформально присоединён к старой столице.

В 1908 году была достроена Московская окружная железная дорога, которая и стала официально новой границей Москвы (с некоторыми отклонениями). Таким образом, когда вы сейчас едете в "Ласточке" по МЦК по часовой стрелке, то справа от вас – Москва "царская", слева – присоединённая уже после революции.

Наследники Владимира Ильича страдали – а скорее всего, наслаждались – ярко выраженной гигантоманией. Но, к их чести, самые амбициозные проекты реализовывались не в Москве, а далеко за её пределами: собственно, только в советские времена произошло настоящее, а не картографическое освоение России.

Всерьёз за старую новую столицу большевики взялись в 1935 году: тогда был разработан Генеральный план, призванный под контролем уроженца села Кабаны Киевской губернии Лазаря Кагановича сделать из буржуазной Москвы город совершенно нового, советского типа. Заодно увеличив его более чем в два раза, но при этом законодательно ограничив число горожан 5 миллионами человек (хорошая идея, препятствующая высасыванию Москвой ресурсов из России).

Большинство элементов этого Генплана реализовать не удалось, но границы Москвы к концу 1930-х заметно расширились: именно тогда в состав столицы вошли Раменки, Серебряный Бор, Измайлово, Владимирский посёлок, Текстильщики, Верхние Котлы.

Следующее эпохальное расширение датируется, как нетрудно догадаться, временем правления Никиты Хрущёва, крайне вольно обращавшегося с внутренними границами страны. В 1960 году новой чертой Москвы была объявлена строящаяся Московская кольцевая автомобильная дорога – Москва обрела ту форму, которую помнят все, кроме самых юных её жителей. К городу присоединились несколько вполне крупных райцентров – Бабушкин, Люблино, Кунцево и т. д., включая, разумеется, наше любимое Тушино.

Далее по разным причинам или под разными предлогами к Москве присоединяли отдельные подмосковные территории. И если Зеленоград целенаправленно строили как часть Москвы, её первый в истории эксклав, то целесообразность присоединения Митина, Солнцева, Бутова, Косина, Восточного, Северного, Люберецких полей и так далее не столь очевидна; более того, расширение Москвы в 1990-х годах вызывало серьёзные конфликты с Подмосковьем, в которых вотчина Юрия Лужкова не всегда брала верх. Например, Шереметьево столице так и не отдали.

Вот мы с вами и подошли к самому спорному эпизоду расширения столицы. В самом деле, Москва 865 лет строилась, не торопясь преодолела "психологическую планку" в тысячу квадратных километров, а потом за год взяла и увеличилась почти в два с половиной раза.

Честно говоря, это больше походило на захват, чем на цивилизованное присоединение с референдумом и прочими условностями. "По умолчанию" считалось, что жители Московской области согласны на всё, лишь бы стать москвичами. Это напомнило тогда известный литературный анекдот:

Советские селекционеры-мичуринцы приняли обязательство вывести новую породу летающего сельскохозяйственного животного – мускопотама. Самое трудное было уговорить гиппопотама. Муха была готова на всё.

Аппаратное влияние Москвы и Подмосковья тогда соотносилось примерно так же, как вес бегемота и мухи. Если в Москву только что пришёл сильный и энергичный руководитель Сергей Собянин, то в Московской области всё было ровно наоборот: легендарный мотострелок Борис Громов уже не контролировал регион, месяцами не появлялся на публике, а проблемы области комментировал в таком духе: "Я летаю на вертолёте. Вам тоже надо покупать вертолёты вместо машин – дороги не нужны". Согласитесь, заметный контраст с действиями московской власти по дорожному строительству.

Областная Дума в декабре 2011 года слегка потрепыхалась, посетовала на выпадающие доходы, да и утвердила передачу территорий. На новых площадях, примыкающих к Москве, начался масштабный праздник девелопера, не прекращающийся и поныне.

Сейчас Москва входит в десятку крупнейших городов мира как по "чистой" площади, так и в составе агломерации, которая оценивается примерно в 6000 кв. км – 2500 от Москвы и 3500 от подмосковных "пригородов", включая Химки, Балашиху, Люберцы, Красногорск, которые сами по себе – крупные города. В Балашихе, например, после её слияния с Железнодорожным живёт более полумиллиона человек – больше, чем в Туле или Севастополе.

Конечно, логичным выглядело бы дальнейшее расширение столицы до Центральной кольцевой автомобильной дороги, поскольку живущие на этих территориях люди в большинстве своём работают в Москве, а значит и платят НДФЛ в московский бюджет. Комитет Госдумы по федеративному устройству и вопросам местного самоуправления, кстати, осенью 2020 года на полном серьёзе предлагал начислять НДФЛ по месту проживания граждан, но встретил мощное сопротивление руководства больших городов. Заодно стало ясно, что у нас не только губернаторы, но даже мэры влиятельнее депутатов – и зачем тогда нужна Госдума?

К сожалению, у такого расширения есть один серьёзный недостаток – Росинант знаменитой московской социальной поддержки просто не выдержит удвоения нагрузки. В этом случае придётся либо делить москвичей на "настоящих" и "второсортных" (а зачем тогда объединять?), либо принимать некие усреднённые пособия и льготы, включая доплаты к пенсиям, то есть снизить уровень поддержки "старых" москвичей.

На что, разумеется, никто не пойдёт. Тушино уже и так из далёкой окраины стало практически центром, надо бы подождать немного.