Как разбилась самая отчаянная советская парашютистка
День встречи со Сталиным Любовь Берлин назвала лучшим днем в своей жизни. Она очень хотела удивить «отца народов» и поплатилась за это жизнью.
Сорвиголова
«Говорят, что я смелая. Идти поздно ночью я ни капельки не боюсь. Никогда не боялась воды. В любом незнакомом месте могу прыгнуть и поплыть», — так писала о себе Любовь Берлин — одна из лучших советских парашютисток, и, наверняка, самая отчаянная среди них.
С тех пор, как в свои семнадцать лет Люба совершила свой первый прыжок с парашютом, небо стало для нее вторым домом. Работая наборщицей в типографии газеты «Правда», она все свое свободное время проводила на аэродроме.
Не раз во время своих прыжков Берлин оказывалась на краю гибели из-за неверных расчетов полетов или внезапного ухудшения погодных условий: приземлялась на деревья или крыши домов, а однажды даже зацепилась стропами за крышу высотки — спортсменку спасли пожарные, втащив ее в открытое окно бугром. Тем не менее, она вновь и вновь бесстрашно поднималась в небо.
В 1935 года Любовь стала первой женщиной в мировом парашютном спорте, прыгнувшей с планера. «Сложность прыжка с планера заключается в том, что вылезть нужно очень осторожно», — вспоминала Берлин: «Если волнуешься, то обязательно что-нибудь не так сделаешь. Каждое движение должно быть безукоризненно рассчитано».
Самыми любимыми для Берлин стали затяжные прыжки, которые она практиковала с высоты 3000 и 5000 метров. Парашют во время них открывался не тотчас же после отрыва от самолета, а через некоторое время. Это было весьма опасное занятие, поскольку ускоряющийся спортсмен, «передержав», рисковал впасть в штопор и, потеряв возможность ориентироваться в пространстве, мог камнем упасть на землю.
Обещание Сталину
Любовь Берлин делала поразительные успехи в советском парашютном спорте. Она стала настоящим мастером своего дела, разрабатывала новые техники выполнения прыжков и обучала им своих учеников.
Имя прославленной спортсменки не сходило со страниц газет, и, конечно, о ней слышали и в Кремле. Осенью 1935 года Любе довелось встретиться с членами советского правительства и самим «отцом народов» Иосифом Сталиным во время посещения ими центрального аэроклуба в Москве.
«Этот день я всегда вспоминаю, как самый счастливый в моей жизни», — утверждала парашютистка: «Когда товарищ Сталин пожал мне руку, я была очень смущена. Но мягкий взгляд вождя, его ласковая, отеческая улыбка сразу как рукой сняли всякое волнение».
Именно тогда очарованная Люба дала вождю обещание поставить новый рекорд. Попытка исполнить его будет стоить ей жизни.
Роковой день
26 марта 1936 года Любовь Берлин прибыла на Люберецкий аэродром со своей напарницей Тамарой Ивановой, которую она называла своей «парашютной сестрой». Девушки были в прекрасном настроении, много смеялись и шутили.
Их заданием было совершить прыжок с 5000 метров, падать 80 секунд и раскрыться на высоте 1000 метров. Однако, судя по всему, спортсменки рассчитывали на большее.
Присутствовавший на аэродроме корреспондент газеты «Красный спорт» Лазарь Бронтман писал в своем дневнике: «Позже фотографы рассказывали, что усаживаясь в самолет Иванова весело смеялась и кричала: "Дальше, чем в 100 метрах не раскроюсь!" (если это так, то очевидно основанием служило, что Камнева раскрылась в 250 метрах от земли, Евсеев — в 200, Евдокимов — в 150)».
Берлин, в свою очередь, заявила: «Это будет мой 50-й прыжок — сразу рекорд и юбилей». Общий знакомый передал Бронтману ее просьбу помочь ей после полета написать Сталину письмо о том, что обещание выполнено.
Самолет со спортсменками взмыл в небо, но парашютов в небе зрители так и не дождались. Лежащие в 400 метрах друг от друга тела Берлин и Ивановой с полураскрытыми парашютами были вскоре обнаружены на заснеженном поле. Как показала медицинская экспертиза, у Любы были сломаны почти все кости, у Тамары — все ребра.
Уцелевший секундомер Ивановой показывал 91,7 секунды — по оставшимся неизвестными причинам она дернула за кольцо почти на 12 секунд позже расчетного времени, на высоте всего лишь 200 метров от земли.
Церемонию прощания с парашютистками, проходившую 29 марта в Доме печати в Москве, посетило несколько тысяч человек. Сталин на ней так и не появился.