Последний Романов: чьим сыном был Павел I
До сих по не выяснено, кто же был настоящим отцом императора Павла Петровича: первая любовь Екатерины II Сергей Салтыков или ее супруг Петр III. В пользу законного происхождения говорит внешность Павла, но некоторые факты заставляют историков сомневаться.
Спаси Россию!
Стареющая Елизавета Петровна все больше осознавала, что выбрав Петра III (внука Петра Великого) в качестве наследника престола, она совершила ошибку. Отпрыск Гольштейн-Готторпской династии упорно не интересовался государственными делами, более того, поклонялся пруссакам, бездельничал и беспробудно пьянствовал.
Единственно, что оставалось Елизавете, это дождаться рождения наследника у венценосной пары, чтобы формально отстранить Петра от власти. Но здесь возникала другая проблема. После 8 лет супружества у Петра и Екатерины все еще не было детей.
Канцлер Бестужев-Рюмин понимавший, что так можно ждать до скончания века, откровенно доложил императрице, что у Петра и Екатерины нет интимных отношений. Елизавета на это якобы ответила: «Спаси Россию, спаси государство, спаси все, придумай, что делать — действуй, как считаешь нужным».
Выход хитрый канцлер придумал простой. Он предложил приблизить к томящейся в одиночестве Екатерине красавца-камергера Сергея Салтыкова, а мужа переместить в дальнюю часть дворца. Елизавета пошла дальше. Чтобы окончательно развести Екатерину и Петра по разным спальням она подарила последнему подмосковное имение Люберцы.
«Сергей Салтыков дал мне понять, какая была причина его частых посещений, – вспоминала Екатерина. – Я продолжала его слушать, он был прекрасен, как день, и, конечно, никто не мог с ним сравниться при дворе. Ему было 25 лет, вообще и по рождению, и по многим другим качествам это был кавалер выдающийся. Я не поддавалась всю весну и часть лета».
Далее Екатерина подробно описывает все этапы своего романа вплоть до сближения с Салтыковым летом 1752 года. В декабре того же года она забеременела, однако по пути в Москву у нее случился выкидыш. Вторая беременность тоже закончилась выкидышем в мае 1753-го. В дальнейшем любовники разошлись, и в апреле 1754 года Салтыков был удален от двора. А в сентябре 1754 года у великой княгини родился долгожданный первенец.
Компрометирующие свидетельства
Записки Екатерины пусть косвенно, но все же намекают, что Петр III не имеет к Павлу никакого отношения. Император Александр II был так впечетлен откровениями своей прабабушки, что попытался пролить свет на свою родословную в беседах со стариками-придворными.
Слухи о том, что Павел — внебрачный сын Екатерины — подпитывало и то обстоятельство, что наследник появился только на 10 год бесплодного союза. К тому же из дневников Екатерины мы знаем, что ее муж до хирургической операции страдал от фимоза, а это могло серьезно препятствовать интимным контактам супругов.
Петр больше интересовался не прелестями юной Екатерины, а военными маневрами. К слабому полу он тоже был неравнодушен, но предпочтение отдавал глупым дурнушкам. Вплоть до лета 1752 года Екатерина все еще оставалась невольной девственницей.
На Пасху 1752 года фрейлина Чоглокова представила великой княгине двух красавцев – Сергея Салтыкова и Льва Нарышкина, которые сразу стали бурно ухаживать за неприступной Екатериной. Чтобы как-то ее расшевелить, Чоглокова в общении с ней насаждала мысль, что супружеская неверность, конечно, вещь осуждаемая, но случаются «положения высшего порядка, ради которых следует сделать исключение». И Екатерина сделала свой выбор.
Помимо екатерининских мемуаров, еще один документ — доклад канцлера Бестужева-Рюмина императрице Елизавете — также может свидетельствовать, что миссия, возложенная на Салтыкова, была исполнена. Там есть следующие строки:
«Начертанное по премудрому соображению Вашего Величества восприняло благое и желанное начало, – присутствие исполнителя высочайшей воли Вашего Величества теперь не только здесь не нужно, но даже к достижению совершенного исполнения и сокровению на вечные времена тайны было бы вредно. По уважению сих соображений благоволите, всемилостивейшая государыня, повелеть камергеру Салтыкову быть послом Вашего Величества в Стокгольме при короле Швеции».
Другими словами: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». В то время почетной ссылки удостаивался тот, кто хорошо выполнил свою работу в интересах государства.
Версию об отцовстве Сергея Салтыкова поддерживал советский историк Николай Павленко, который, в частности, писал: «Иные придворные, наблюдавшие семейную жизнь великокняжеской четы, шепотом поговаривали, что младенца по батюшке надлежит величать не Петровичем, а Сергеевичем. Вероятно, так оно и было».
Чухонская версия
Загадка, связанная с рождением Павла I, так и не разрешилась. Со временем стали появляться новые толки. Ходил слух, который распространил писатель Александр Герцен в 1861 году в период своего «лондонского сидения». В XX столетии его воскресил писатель Натан Эйдельман, опубликовавший в журнале «Новый мир» исторический очерк «Обратное провидение».
Согласно этой версии, третий ребенок, которого Екатерина зачала от Салтыкова, тоже родился мертвым и отчаявшаяся Елизавета приказала срочно подменить младенца. Живого ребенка сыскали неподалеку, в деревне Котлы, в чухонской семье.
Чтобы Екатерина не заподозрила подмены, императрица больше месяца не давала ей взглянуть на сына. Истощенную родами великую княгиню бросили на произвол судьбы, оставив без надлежащего ухода. Как утверждает Герцен, «пустая и злая императрица Елисавета» хотела, чтобы роженица умерла.
Как ни фантастично выглядит эта история, но у нее были свидетели. В то время возле деревни Котлы находилась усадьба Карла Тизенгаузена. Молодой аристократ отлично запомнил, что в одну ночь деревня была стерта с лица земли, а ее жителей погрузили на подводы и вывезли на Камчатку.
В начале 1820-х произошло событие, которое также может подтвердить «чухонскую легенду». С Камчатки в Петербург прибыл некий Афанасий, объявивший себя братом покойного Павла I. Слишком разговорчивого старика, разумеется, отправили в Петропавловскую крепость.
Однако член государственной Думы Дмитрий Ланской рассказал своему племяннику – писателю Александру Одоевскому, что император Александр Павлович тайно по ночам посещал старика, похожего на его покойного отца, долго с ним о чем-то разговаривал и часто вздыхал.
Сомнения остаются
Многие исследователи, в том числе Сергей Алданов уверены, что Екатерина в своих записках намеренно создавала впечатление, что отцом Павла был не ее супруг. Написанному Екатериной далеко не все доверяют. Так, историк Яков Барсков считал: «Ложь была главным орудием царицы: всю жизнь с раннего детства до глубокой старости, она пользовалась этим орудием, владела им, как виртуоз».
По мнению историков, Екатерине приходилось разными способами оправдывать свой захват власти. После свержения мужа она сочинила столько историй о нем и об их отношениях, что уже чрезвычайно сложно отделить правду от вымысла. Екатерине была выгодна плохая репутация сына — прямого конкурента в борьбе за престол. И подпитка слухов о его незаконнорожденности в этом смысле была действенным оружием.
Александр Мыльников, автор книги о Петре III, отмечает, что Екатерина побаивалась потенциальных сторонников Павла, которые могли потребовать трон для правителя царской крови и избавиться от иноземки, узурпировавшей власть. Историк не сомневается, что Екатерина прекрасно знала, кто был настоящим отцом Павла, именно поэтому она вела себя с ним весьма официально и холодно.
Сам Петр III считал Павла своим сыном. И если он так уверенно об этом заявлял, значит, между ним и Екатериной все-таки была интимная связь. Мельников в своей книге сравнивает извещение о рождении сына, посланное Петром Фридриху II, c аналогичным извещением о рождении дочери Анны, которая была от следующего любовника Екатерины – Станислава Понятовского. Между ними огромная разница.
Павел неоднократно слышал пересуды о своем происхождении, и это оставило неизгладимый след в его душе. Чулков в книге «Императоры: Психологические портреты» писал: «Сам он был убежден, что Петр III был действительно его отцом».
Достаточно сравнить портреты Петра III и Сергея Салтыкова, чтобы понять, на кого больше похож Павел. Многие современники Павла утверждают, что Екатерина и Салтыков, «оба прекрасные как день», не могли родить столь некрасивого отпрыска, которого адмирал Чичагов называл «курносым чухонцем с движениями автомата».
Есть еще одно. Как видно по дате рождения (20 сентября) Павел, скорее всего, был плодом новогодних праздников. А их, как известно, супруги отмечали вместе. Впрочем, окончательный вердикт по этому наболевшему вопросу могла бы вынести генетическая экспертиза останков наших царедворцев. Однако вряд ли ее станут делать, пока существует хоть малейшее подозрение, что Павел I был не романовских кровей.