«Любера» держали в страхе Подмосковье и пускали в ход раскаленные утюги
Днем рождения одной из самых знаменитых советско-российских ОПГ можно считать 20 апреля 1982 года. Именно в этот день, когда Гитлеру исполнилось бы 93 года, на Пушкинской площади Москвы появилась группа крепких молодых людей из подмосковных Люберец. Прибыли они туда не случайно: вот уже третий год (за исключением «олимпийского» 1980-го) в людных местах столицы происходили позорные марши — молодые москвичи (как правило, выходцы из приличных семей) 20 апреля устраивали сборища, на которых демонстрировали фашистские приветствия и прославляли Гитлера. Никакие меры, принимаемые властями, не помогали: даже если часть демонстрантов удавалось задержать за нарушение общественного порядка, за своих отпрысков тут же вступались их высокопоставленные родители.
Стоит напомнить, что в ту пору молодежь небольшого подмосковного города Люберцы захлестнуло увлечение художественной атлетикой, как тогда было принято называть культуризм: одна за другой появлялись «качалки», которые пользовались большой популярностью у местных. Кстати, самый первый атлетический зал был открыт там в далеком 1968 году. Молодые люди, воодушевленные формами заморских культуристов с красочных постеров на стенах «качалок», стремились к совершенству и ежедневно тягали «железки». Само собой, не пили, не курили, наркотики не употребляли и считались образцово-показательными представителями советского народа. Вскоре их стали называть «люберами». Вплоть до 1982 года, когда качки и появились на столичной площади, движение было локальным и известным только в Люберцах. К слову, до сих пор точно неизвестно, был ли тот московский «вояж» собственной инициативой качков, или же власти решили прибегнуть к столь нетривиальному способу решения проблемы неонацизма.
Как бы там ни было, а события начали развиваться стремительно: лишь только зазвучали профашистские лозунги, «любера» тут же набросились на оппонентов с кулаками. Били сильно, никого не жалея. Очевидцы вспоминают, что на площади присутствовали сотрудники милиции, но сначала они лишь наблюдали за развитием событий. Вмешались стражи порядка, только когда преимущество окончательно перешло к «люберам», а драка превратилась в кровавое побоище. Нападавших для виду доставили в отделение, откуда вскоре отпустили. А вот поклонников фюрера за нанесение телесных повреждений наказали по всей строгости закона. Урок был усвоен: больше фанаты фашизма на столь публичные акции не решались.
Окрыленные успехом «любера» на достигнутом останавливаться не собирались. К этому времени у них сформировалась четкая идеология: однозначная поддержка социалистического строя, неприятие западных ценностей, вплоть до музыкальных предпочтений — слушали только отечественных исполнителей (в 1989 году появился однозначный фаворит — земляки, группа «Любэ»). Отличала качков и лютая ненависть ко всем прочим неформалам — рокерам, панкам, байкерам, хиппи и представителям других субкультур. С ними «любера» разбирались проверенными методами — ловили и избивали. Для этого они периодически отправлялись в столицу, где были «прикормленные» места сбора неформалов: парк Горького, Арбат и Крымский мост.
Завидев цель, «любера» шли в атаку группой, сбивали жертв с ног и принимались мутузить. Убегать от агрессоров удавалось единицам, хоть и видно нападавших было издалека: клетчатые штаны или «треники», майки с прицелом на то, чтобы были видны литые мышцы, и кроссовки считались фирменной экипировкой борцов с неформалами. Примечательно, что в родном городе «люберов» царили мир и покой, там воинственные парни старались никого не трогать. По воспоминаниям лидера группы «Гражданская оборона», рокера Егора Летова, который одно время жил в Люберцах, он спокойно передвигался по подмосковным улицам, а вот в Москве не раз подвергался нападениям земляков.
Кроме морального удовлетворения от противоборства с «западниками», «любера» получали и материальные бонусы: у каждого из избитых «врагов системы» они отнимали их личные вещи — кожаные пояса, значки, кошельки. Некоторые из активистов воспринимали отобранное как трофеи. Их более предприимчивые товарищи сбывали ценности спекулянтам. Любопытно, что при своем агрессивном поведении люберецкие «братки» редко задерживались милицией. А дела, возбужденные в отношении «люберов» за грабежи, и вовсе были единичными. Одной из причин было отсутствие заявлений от потерпевших. Другой — негласная поддержка властей, которые на закате социализма видели в «люберах» реальную поддержку их былого могущества.
Все изменилось с развалом Советского Союза, когда идейность люберецких утратила свою ценность. Получив после привычных рейдов несколько положенных приводов в отделения милиции, «любера» поняли: их время прошло. Часть из них продолжила занятия спортом, нашла себе работу, а остальные решили продолжить свой криминальный путь. Так, в конце 80-х годов явила себя миру Люберецкая ОПГ. К слову, до сих пор некоторые современники категорически отрицают факт перерождения тех самых «люберов-социалистов» в организованную банду. Правда, объяснений, как в таком случае во главе известной ОПГ оказался бывший «любер», чемпион мира по силовому троеборью и популярный культурист Сергей Зайцев (Заяц), у сторонников самобытности люберецких «братков» не находится.
Кроме Зайцева у истоков группировки стоял еще один спортсмен — кандидат в мастера спорта по боксу Иван Оглу (Цыган, Ваня Люберецкий). Он пользовался покровительством авторитетного дуэта братьев Квантришвили — Отари и особенно Амирана, который был старше более популярного по ту сторону закона родственника на четыре года. В прошлом знаменитый «катала» (карточный шулер), в 90-е Амиран переквалифицировался в писатели-драматурги и даже вступил в Союз писателей РСФСР, но по-прежнему имел вес в преступном сообществе и одновременно руководил рядом коммерческих предприятий.
Благодаря такому мощному прикрытию бригада Цыгана успешно мухлевала с валютой, подсовывая неопытным люберчанам и москвичам фальшивки вместо купюр, и занималась скупкой чеков Внешпосылторга. А вот до времени, когда в моду вошло слово «рэкет», Оглу не дожил: исколотый ножом труп главы ОПГ обнаружили 23 ноября 1987 года в подъезде его дома. Так у группировки остался один лидер — Заяц. Он сплотил вокруг себя 150 единомышленников — бригады из Люберец, Лыткарина, Бронниц, поселков Дзержинский, Красково и Малаховка — и по привычке сделал ставку на физическую силу своих бойцов. Первое время эта тактика приносила весомые дивиденды.
Одной из первых крупных торговых точек, попавших в поле зрения люберецкой «братвы», стал знаменитый на весь столичный регион Рижский рынок, где во времена повального дефицита можно было найти практически все. Торговцы выручали приличные деньги и даже не подозревали, что к ним уже приглядываются прибывающие на рынок и толпящиеся немного поодаль покупателей и зевак крепкие ребята. А те, осмотревшись, незамедлительно приступили к делу: подходили к продавцам и узнавали, кто их «крышует». Когда выяснялось, что точка нейтральная, предлагали свои услуги в качестве покровителей. Наивные коммерсанты поначалу даже не понимали, кто перед ними, и категорически отказывались. И сразу попадали под карательные акции «люберецких».
По некоторым данным, именно подмосковным бандитам первым пришло в голову использовать для пыток раскаленные утюги. Однако применение бытовой техники все же было крайней мерой или же уделом бандитов с садистскими наклонностями: обычно непокорных предпринимателей в воспитательных целях попросту избивали. Но чаще люберецким кочевникам и применение силы не требовалось: пара угроз от играющих мускулами отморозков, — и торговцы соглашались на все условия. Впрочем, случались и убийства. В 1991 году троица продавцов — уроженцев Азербайджана — наотрез отказалась подчиниться вымогателям, за что поплатилась своими жизнями. С бедолагами расправилась бригада под предводительством бандита по кличке Слива. Правда, всех убийц вместе с главарем стражам порядка удалось вскоре задержать и упечь за решетку.
Заинтересованность в завоевании «лакомого куска» проявляли не только люберецкие: другие группировки Москвы и области тоже постепенно окучивали запуганных коммерсантов — и тут, конечно, не обошлось без конфликтов. В особенно ожесточенные бои вылилось противостояние между Люберецкой и Долгопрудненской ОПГ. Договориться без рукоприкладства принципиальным конкурентам не удалось, и в первых же «стрелках» бандиты начали ломать друг другу кости, выбивать глаза и зубы, были нередки и смертельные исходы среди «пешек».
Стало понятно, что такие стычки рано или поздно расшатают все криминальное сообщество региона. И тогда летом 1989 года (по другим данным, годом ранее) было принято решение организовать сходку в Сочи, на территории популярного среди курортников санатория «Дагомыс». Сбор криминальных авторитетов, на котором присутствовали видные участники обеих группировок, в итоге закончился заключением шаткого перемирия: бандиты поделили сферы влияния и решили сконцентрироваться на противостоянии чеченской «братве». Она на сходку не приехала, заранее озвучив свои наполеоновские планы — подмять под себя всю столичную коммерческую деятельность.
Зайцев правил своими бойцами до конца 1993 года. За это время у «люберецких» появился свой круг постоянных плательщиков дани, но не особо масштабный и не приносящий желаемой прибыли. Тогда бандиты решили поступиться своими принципами и заняться делом, которое раньше считали исключительно позорным: «крышевать» проституток. Продолжалась и война с чеченскими бандитами, в которой боевой перевес был явно на стороне команды Зайцева. Происходило это по большей части из-за того, что группировку по-прежнему активно поддерживал авторитет Амиран Квантришвили. Но в августе 1993 года произошло событие, которое крайне негативно отразилось на деятельности Люберецкой ОПГ. В один из дней Квантришвили и его «подопечный» — авторитет Казанской ОПГ Федор Икшин (Федя Бешеный) — назначили встречу с одним из люберецких бандитов по фамилии Долгов в офисе столичной фирмы, расположенной на улице Большая Якиманка.
Долгов прибыл несколько раньше, но как только он вошел в помещение, на его шею была накинута удавка. Оказалось, что всех участников сбора дожидалась киллерская засада. Задушив первую жертву, четверо ликвидаторов стали поджидать Квантришвили и Икшина. Шансов выжить у криминального дуэта практически не было: по мужчинам был открыт шквальный огонь из четырех стволов. Убедившись, что цели уничтожены, наемники выскочили из офиса. Двое киллеров сели в припаркованный неподалеку автомобиль и попытались скрыться. Но как только они завели авто, грянул мощный взрыв: пока убийцы выполняли свою работу, неизвестные заминировали их транспорт. В итоге один из ликвидаторов погиб на месте, а другой получил тяжелые ранения. Кто стоял за расправой над авторитетом и его товарищами, выяснить стражам порядка так и не удалось. Но многие из приближенных даже не сомневались: удар по неугодному Квантришвили нанесла чеченская группировка. Свой последний приют Амиран нашел на Ваганьковском кладбище, напротив памятника жертвам политических репрессий и рядом с могилой Владимира Высоцкого.