Детство легендарного оперного певца Леонида Болдина прошло в Воронеже

Народный артист СССР, директор оперной труппы Московского академического театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко Леонид БОЛДИН заехал в Воронеж из Лисок, где выступил с концертом в День города (он - почётный гражданин Лисок), и на пару дней остановился у родственников. Мы договорились с Леонидом Ивановичем встретиться и обстоятельно поговорить о его певческой карьере. До сих пор не могу понять, как пришла мне в голову совершенно безумная идея предложить Болдину «прогуляться» в Сомово, где, собственно, всё и началось в его жизни. Он с удивлением посмотрел на меня, усмехнулся и неожиданно ответил вопросом: «А почему бы и нет?».

Отцовский голос в наследство

Изрядно поношенный «Икарус» 90-го маршрута повёз нас в то время, когда Сомово считалось ближайшим пригородом Воронежа.

От довоенной поры там не осталось и следа. Леонид Иванович даже как-то поначалу растерялся и стушевался: куда идти? где был их пятистенок? Но потом предложил: «Давай пройдёмся по новостройкам, просто прогуляемся. Может, где-то и вылезет наружу след из прошлого».

И мы пошли туда, куда бог на душу положил.

Было жарко, Болдин то и дело вытирал платком пот на лбу. Рассказывал: «Думаю, что голос у меня от отца, Ивана Ильича, простого шофёра на полуторке. Мама всегда со смехом говорила: «У Лёньки голос прорезался ещё тогда, когда он сидел на горшке». Обычно как бывало: соберутся на праздник родственники, друзья, соседи. Стол накроют, водочка, конечно, припасена. Разговоры, смех, шум. Тут отец и запоёт. Что-нибудь из русских народных песен. Особенно он любил «Есть на Волге утёс». Мощно, во всю силу звучал его баритон. Начинал он петь ещё мальцом в церковном хоре».

Лёне исполнилось десять лет, когда началась война. Отец и старший брат Владимир ушли на фронт. А мама, Анна Сергеевна, он, сестрёнка Лидочка и братик Славочка остались в своём пятистенке в Сомово. В 42-м, когда немцы совсем близко подошли к Воронежу, бросили всё нажитое и пешком отправились в Углянец. «Взяли с собой лишь то, что смогли донести, - продолжал рассказ Леонид Иванович. - Приютила нас пожилая чета. Добрые люди, делились последним куском хлеба. Как только фашистов выбили из Воронежа, мы тут же вернулись в Сомово. Пятистенок наш уцелел. Вот радости-то было - мы снова в своём доме!»

В школе начались занятия. В конце учебного года решили провести выпускной вечер для десятиклассников. Первая учительница Лёни Болдина Олимпиада Павловна Тупикина обратилась к нему: «Лёнечка, у выпускников вечер будет, может, что-нибудь для них споёшь?».

- Тогда на экраны вышел фильм «Истребители» с Марком Бернесом, - рассказал Болдин. - Он же и спел в кинокартине ставшую знаменитой «В далёкий край товарищ улетает». Я просто «заболел» этой песней. Её и исполнил выпускникам 1943 года. С того времени и веду отсчёт своей певческой карьере.

Из юристов – в артисты

Родители, конечно, радовались, что у сына хорошо получается с пением (ещё он и рисовал, и даже намеревался поступать в Елецкое художественное училище), но всё-таки считали это баловством. По их мнению, профессия должна быть основательной, чтобы себя прокормить и семью. Леонид не стал перечить и поступил в Саратовский юридический институт. Но пение не исчезло из его жизни. В институте был хор, которым руководил студент Саратовской консерватории. Вместе с ним Болдин подготовил целую программу.
- Потом он представил меня солисту местного оперного театра Серебрякову, - мы оказались возле одноэтажного домика с палисадником, и Леонид Иванович присел на лавочку. - А он, в свою очередь, посоветовал мне поступать в консерваторию, что я и сделал.

С утра Леонид шёл на занятия на юрфаке, а вечером - в класс вокала консерватории. Однако с консерваторией после трёх семестров обучения пришлось повременить. Окончив юридический институт, Леонид Болдин по распределению отправился на работу юрисконсультантом в Лиски.

…В Лискинском клубе железнодорожников выступал с концертом Воронежский хор. Полный аншлаг, зрители даже стояли в проходах. Под занавес объявили, что для воронежских артистов лискинцы приготовили свой музыкальный подарок. Как вспоминала журналист Анна Гвоздева, на сцену вышли широкоплечий богатырь с пышной шевелюрой и доброй, застенчивой улыбкой, в тесном для его огромного роста пиджаке со вздёрнутыми по тогдашней моде плечами, и баянист в таком же мешковатом костюме. Богатырём оказался Леонид Болдин. Исполнил он песню «Ой ты, Волга». За кулисами к нему подошёл руководитель Воронежского хора Константин Массалитинов и предложил «хоть завтра» место солиста.

- Я отказался. С моей стороны это была просто дерзость, так как предлагали стать сразу солистом. Но иначе я не мог поступить. Опера продолжала жить в моём сердце.
В июне 1958 года в Москве намечалась Декада искусства и литературы Воронежской области. Леонид Болдин оказался в списках её участников. Заключительный концерт проходил в огромном зале Центрального театра Советской армии. Болдин исполнил арию Ивана Сусанина.

- Толком не помню, как всё происходило, - рассказывал Леонид Иванович. - Всё было, как в тумане. Только услышал «браво!»

После концерта к Болдину подошёл солист Большого театра народный артист СССР, знаменитый бас Максим Дормидонтович Михайлов: «Молодой человек, вам надо серьёзно учиться, - сказал. - Голос у вас есть, красивый, от природы поставленный, но учиться надо в обязательном порядке!»

В ту памятную осень 1958 года - про себя её Леонид Иванович назвал «болдинской» - его приняли в труппу Театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко и зачислили студентом Московской консерватории.

От Чайковского - к Шостаковичу

Первый его выход на знаменитую сцену состоялся 5 января 1959 года. И было это в опере «Евгений Онегин» - в роли Зарецкого, секунданта Ленского.
Газета «Вечерняя Москва» делилась впечатлением о дебютанте: «И вот этот самый, высокий и плотный, Зарецкий (Л. Болдин) тяжело идёт по поляне (сцена дуэли Онегина с Ленским. - В.С.) - вразвалку и чуть сутулясь, как, наверное, привык ходить возле жерновов, приглядываясь к их работе после починки. В притихший зрительный зал несётся сильный, свежий, обаятельный бас».

Один за другим следуют у Болдина вводы в оперные спектакли. За первые девять лет он исполнил 36 оперных партий. Среди них - Бартоло в «Севильском цирюльнике» Россини, Ризничий в «Тоске» Пуччини, Гремин в «Евгении Онегине» Чайковского, Тихон Щербатый и Балага в «Войне и мире» Прокофьева. Легла на душу молодому певцу и партия тамбовского крестьянина-середняка Фрола Баева - характер подлинно народный, крепкий духом, мужественный и бескомпромиссный. В опере Тихона Хренникова «В бурю» Болдин убедительно передал глубинные мужицкие думы и помыслы о земле-кормилице.

Леонид Иванович был обладателем уникального голосового диапазона от нижнего «фа» до необычайно высокого «до». Причём настолько звонкого и чистого, что ему завидовали даже тенора.

Когда я задал Болдину «обязательный» в таких случаях вопрос - какие роли (партии) у него самые любимые, - он начал перечислять одну за другой, но остановился:

- Так могу все назвать, а их у меня больше полсотни. Давай лучше расскажу о спектакле, не похожем ни на один из тех, в которых мне приходилось петь-играть.

Опера Дмитрия Шостаковича «Катерина Измайлова» непросто далась всему коллективу театра и Леониду Болдину в частности.

- Мне досталась роль свёкра Катерины Бориса Тимофеевича, - делился народный артист СССР. - В начале репетиционного периода мы даже не были готовы к восприятию музыки Шостаковича, отмеченной огромной экспрессией и глубоким психологизмом, не говоря уже о вокальном и сценическом её воплощении, хотя каждый знал свою партию назубок. Жить в системе музыкального мышления гениального композитора, честно говоря, приходилось на ходу, в процессе самих репетиций.

Продолжая размышлять, в чём же видел ключ к понимаю натуры своего антигероя Бориса Тимофеевича, безнаказанно попиравшего права слабых и сирых, человека жестокого и греховного, Болдин так определил свою позицию:

- Жестокость его я старался передать не в свисте бича, а в звуке голоса.