Как относятся к россиянам за границей из-за «военной спецоперации» на Украине

Анжелика Азадянц, журналистка, писательница. Кипр

День 24 февраля разделил нашу жизнь на «до» и «после». У дочки первым уроком была литература. Зайдя в класс, учительница сказала детям, что ночью Россия напала на Украину. Все повернулись и осуждающе посмотрели на мою дочку. Она шлет мне смс: «Мама, что мне делать? И мы вообще за кого?»

От живущих в Англии, Чехии русскоязычных друзей слышала, что одноклассники травят их детей, ведут себя по отношению к ним агрессивно. Русскоязычных знакомых не пустили в ресторан в Германии, сказав «Вам тут не рады, идите в другое место, мы против войны, развязанной вашей страной». Только что узнала, что россиянке отказали в визе в консульстве Ливана в Москве — пришла директива о запрете выдачи виз россиянам.

Не знаю, как может повлиять на действия правительства РФ то, что гипотетическая девушка Лена не сможет отправить своей маме в Липецк открытку ко дню рождения, но факт остается фактом. Градус русофобии в мире сейчас зашкаливает.

Как россиянку, меня не может не задевать такое отношение к нам, ведь многие из нас не то, что не поддерживают «спецоперацию», но отдали бы многое, чтобы этого не произошло.

В субботу, 26 февраля, мы ходили на второй за три дня антивоенный митинг. Помимо украинцев, там были знакомые грузины, белорусы, россияне, киприоты. Друзья-украинцы, увидев меня, сказали: «Мы в тебе не сомневались». Мои знакомые иностранцы, зная о том, что я из России, первым делом осторожно интересуются, что я думаю о происходящем, и, услышав ответ, с облегчением вздыхают: «Ох, а я думал, вы все это поддерживаете». Начиная «спецоперацию» по спасению русских Донбасса, похоже, о русских думали в последнюю очередь.

Елена Лейв, преподаватель, консультант. Германия

Как это все повлияло на нашу частную жизнь? Полетели все личные планы — одни из-за объективных причин, другие из-за субъективных. Обыкновенная реакция на стресс — трудно сосредоточиться на делах и думать не о сводке новостей. Решила не посещать запланированный концерт, так как все равно не смогла бы сосредоточится на музыке. Из банальных вещей — поднятие цен и совершенная непредсказуемость.

Мы живем очень замкнуто и пока «отвечать» нам не приходилось. Наоборот, к нам сегодня подошла одна верующая женщина и очень сочувственно спросила, как мы себя чувствуем. Друзья моих детей высказывали им сочувствие и предлагали моральную поддержку. На работе у невестки все спрашивали: «А что твой муж говорит о ситуации?» Коллега мужа, немец-айтишник, был вчера на демонстрации протеста, где было по разным оценкам до полумиллиона человек, и сегодня он с гордостью сказал, что выучил пару русских слов. 

Эдуард Гурвич, литератор. Великобритания

В Лондоне я и в прежние годы не понимал русских, живших в английской столице, работавших в Сити, и рьяно поддерживающих Путина. Английский паспорт, своя квартира, машина... Что-то в их патриотизме мне всегда казалось нечестным. Но это мой взгляд. В английском же обществе такое принималось как норма. Могут так жить. Никакой русофобии и тогда не было, и сейчас нет. Вчера позвонил английский друг: «Как жаль, что такое происходит на Украине, не могу поверить, как это произошло, когда ты думаешь, это может остановиться?». А сегодня получаю имэйл от слушательницы: «По Би-би-си показывали хронику событий на Украине, и там я услышала, как с украинского корабля по рации во время переговоров с русским прозвучало: “Пошел на…”. Я побежала к мужу: “Вот видишь, мы с Эдвардом занимаемся, и я сейчас поняла русскую фразу: “фак офф”»...

А по большому счету, страна потрясена случившимся. Есть масс-медиа с одним уклоном, есть с другим. Но превалирует взгляд — жалко людей, которые гибнут с той и другой стороны. Больше всего удивляются пропаганде и преступным приказам перейти границу суверенного государства, чтобы открыть огонь, убивать, уничтожать.

Юрий Супоницкий, анестезиолог. Израиль

На мою частную жизнь события в Украине не подействовали никак. Мы живем слишком далеко. Но есть друзья, есть родственники в Украине, и очень неприятно знать, что они находятся в зоне боевых действий, под обстрелами и бомбежками. Хотя это и стало частью израильской реальности в последние годы, я не хочу никому пожелать получить такой жизненный опыт. 

Разумеется, отвечать за решения, принятые Владимиром Путиным (как и любым другим мировым лидером), мне не приходится, да и, надеюсь, они сами за них ответят, они же не маленькие дети. 

Так уж получилось, что людям в моем близком окружении не нужно ничего объяснять: ситуация достаточно однозначна. Но те израильтяне, которые родились здесь и далеки от постсоветских реалий, действительно интересуются и, да, приходится доказывать, спорить, тыкать носом в историю или попросить заглянуть в Google и убедиться в том, что черное, а что — белое. 

Люди здесь, в большинстве, переживают за украинцев, я думаю, это нормально и человечно проявлять сострадание в подобных ситуациях. Но я не замечаю ничего отрицательного по отношению к русскому народу. Думаю, если бы такая же беда случилась с Россией, отношение израильтян к ней было бы точно таким. Сострадание. Сопереживание. Желание помочь.

Елена Шмидт, журналист-фрилансер, графический дизайнер. Германия

Я чувствую свою ответственность за то, что моя страна так активно занялась «освобождением» Украины. Мои дети уехали кататься на лыжах, так как в Германии карнавальные каникулы. И мне звонит мой сын и говорит: «Вот теперь русские — новые фашисты, я наполовину русский и как-то странно себя чувствую, а на другую половину — я немец, тоже не идеально!» Причем он это вербализировал, как циничную шутку, он — молодой. А и не смешно!

Во-вторых, у меня есть подруги из Киева. Мы подружились в Белграде, и наш общий  русскоязычный чат всегда жил. Мы 10 лет общаемся, поздравляем друг дружку с днюхами, делимся приятными событиями в нашей жизни, встречаемся в разных странах. А тут этот чат замер, так как наши украинки молчат, и русские не знают, что написать. Стыд — это неправильная инфантильная категория, это — чувство вины. У девчонок семьи и родители ТАМ! И они знают, что мы ни при чем, а мы-то чувствуем, что причем.

А что касается немцев? Они, мне кажется, нас понимают. Шольц один из первых сказал, что это — «война Путина». Они знают, что значит отвечать за неправедную политику своих властей. Мои немецкие друзья выражали мне сочувствие, обнимали при встрече и волновались о моих личных трудностях в связи с санкциями. О своих ощущениях говорили, что им стало страшно.

В общем так, в Германии нынче карнавал, когда принято, помимо всего прочего, выражать свои политические взгляды. Я сделала себе костюм: «Вынужденная анонимность русских антивоенных протестов», потому что многие мои друзья не выйдут на улицы Москвы, но они все против!

Это был повод обсудить со своей компанией мою позицию по данному вопросу. А еще сегодня я отправилась на работу в этой же, изготовленной мною кофточке. Карнавал — это время, когда дресс-код отменен. И скажу вам: коллеги встретили меня аплодисментами. Мой интернациональный коллектив почувствовал облегчение от того, что я четко обозначила свою позицию. Рекомендую всем этот случайно обнаруженный лайфхак. Возможно, он будет полезен вашим детям в школах. И я считаю, сегодня лучшая поддержка имиджа России в мире — показать, что мы против войны!

Подготовили Никита Павлюк-Павлюченко, Татьяна Санькова

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь