Нияз Игламов: «Я гордился отличной памятью, а после болезни забываю имена, мыслю в тумане»
Известный театральный критик о том, как после COVID-19 пережил три недели депрессии и паники
«БИЗНЕС Online» продолжает серию публикаций от татарстанцев, переболевших коронавирусом. Сегодня своей историей делится куратор специальных проектов театра им/ Камала Нияз Игламов. Известный театральный критик видел, как болезнь уносит его коллег, и все это время жил в страхе. По его словам, год назад он перенес сердечный приступ и очень боялся заразиться ковидом. Несмотря на все меры предосторожности, болезнь настигла и его.
НЕ СТАЛО МНОГИХ МОИХ КОЛЛЕГ ИЗ ДРУГИХ ГОРОДОВ
Могу сказать, что и до болезни я знал, что коронавирус существует и очень опасен. Я не отношусь к так называемым ковид-диссидентам. Из-за этой болезни реально умирают люди, которых я так или иначе знал. Не так давно, например, не стало известного педагога и ведущего Михаила Борисова, с которым мы однажды очень плодотворно работали в жюри фестиваля во Владимире. Умер Виктюк. Множество звезд самой первой величины. Умирают мои друзья и знакомые из других городов. Например, не стало ведущей актрисы театра кукол из Тольятти. Постоянно кто-то умирает, особенно пожилые люди. Назвать всех невозможно, их слишком много. Слава богу, самых близких мне людей болезнь обошла стороной или не привела к серьезным последствиям. Поскольку всю информацию мы сегодня черпаем из соцсетей, то утром просто страшно открывать Фейсбук.
Я перенес коронавирус в легкой форме. Несмотря на это, у меня были серьезные опасения. Я очень строго сидел на карантине в силу того, что у меня в прошлом году обнаружились проблемы с сердцем. Таким образом, я попадаю в группу риска. По идее, у меня должны были появиться осложнения. Пока я их, к счастью, не чувствую.
На данный момент у меня только два новых фактора, которых раньше не было. Первый — очень сильная физическая утомляемость и одышка, второй — умственная утомляемость. Я, к примеру, начал забывать имена известных людей или даты. У меня была отличная память, я этим гордился и вдруг такое… Я начал как бабушки: «Кем әле син? Эй, оныттым инде» (Как там тебя? Эй, забыл уж — прим. ред.). Наверняка многие сталкивались с тем, что бабушки называли их именем отца или еще кого-то. Так вот теперь у меня наблюдается что-то подобное. Я могу забыть имя моего хорошего товарища, с которым регулярно общаюсь. Потом, конечно, я вспоминаю. Или же меня ни с того, ни с чего начинает мутить, кружится голова. Возможно, это следствие того, что я только недавно стал выходить на улицу. До этого я три недели строго сидел дома, никуда не выходил. Сейчас я пью витамины, которые помогают доставлять кислород к мозгу и этот симптом наблюдается у меня все реже. Помимо этого, у меня еще остались какие-то странные остаточные явления, которые сложно описать, словно ты мыслишь в тумане.
Когда мы вышли с первой самоизоляции, я стал больше времени проводить у себя в кабинете, который находится в историческом здании клуба «Шәрык». Я старался не появляться в здании театра. Ходил туда только по неотложным делам. Когда был там, старался ни с кем не контактировать, даже когда ничем не болел. Хотя передвигаться по регионам мне все-таки приходилось. Не так давно в Пскове прошло крупное совещание российских национальных театров. Я там выступал с докладом. Когда я возвращался оттуда, был один в четырехместном купе. Спустя две недели после этого никаких симптомов у меня не было. Потом я улетел по работе в Липецк. Там были соблюдены все меры безопасности: зал заполнен на 30%, социальная дистанция, никто ни с кем не контактировал. Но возвращался я уже на самолете, заполненном битком. Может быть, я заразился там. Мог заразиться в аэропорту, в театре, от ребенка, в магазине. Мог столкнуться с соседом на лестничной площадке и заразиться от него. Вирус обладает высокой контагиозностью. Точного ответа, где я его подхватил, у меня нет.
УЖЕ БОЛЬШЕ ГОДА ЖИВУ С ЧУВСТВОМ ПАНИКИ
Температура не поднималась выше 38-ми, был озноб. Она держалась всего пару дней. Я ничего не принимал, чтобы ее сбить. Если ты можешь терпеть температуру, то ее надо терпеть. Правда, меня мучила головная боль. На тот момент я еще не понимал, что это ковид. Окончательно убедился в диагнозе лишь на третий или четвертый день, когда пропали обоняние и вкус. Это уже стало сигналом. Я сдал мазок, который показал положительный результат.
Говорить что-то о врачах мне бы не хотелось… Я очень хорошо понимаю усталость и измотанность наших медиков. Меня на дому бегло осмотрел совсем юный парень — то ли это студент, то ли медбрат. Возможно, просто очень молодой врач. Он был очень худенький, скромненький. Он меня послушал, сказал, что легочных хрипов нет, хотя я это и так знал. Сказал пить витамины и противовирусные препараты. Даже не назначил мне антибиотики. Я знаю, что «Азитромицин» реально помог многим моим знакомым, кто переболел, поэтому начал его принимать. Можно сказать, что с врачами я контактировал, только когда проходил лабораторно-диагностические процедуры и получал справки. Чисто бюрократические моменты. В целом я уверен, что, как и по большинству показателей, Татарстан в лучшую сторону отличается от других регионов страны, и противоковидные меры наверняка осуществляются лучше. Это не значит, что у нас хорошо, просто в других местах — хуже.
Я сам лечился от начала до конца, делал все необходимое, включая дыхательную гимнастику. Мне даже было неловко кого-то просить о помощи, напрягать. У людей поражение по 70% легких, а их не кладут, мест нет, кто-то в агонизирующем состоянии лежит в очередь на ИВЛ. А у меня еще не все так плохо. Но это не значит, что я легко к болезни относился и нарушал карантинные меры.
Кстати, о таблетках. Когда у меня была температура 38 и очень плохие ковидные симптомы, я обошел шесть или семь аптек в центре Казани. Ни в одной из них не было нужного мне препарата. Когда я уже разочаровался и опустил руки, случайно увидел, что около моего дома, оказывается, есть маленькая еле заметная аптека, мимо которой я всегда проходил. Я зашел туда и нашел все, что мне нужно. Все лекарства я нашел в трех шагах от дома, хотя до этого обошел весь район. Это был единственный раз, когда я вышел из дома. Потому что телефоны справочных аптек и интернет не дают нужной информации. На сайте есть, звонишь — нет в наличии. Мне просто повезло. В аптеке рассказали, что обычно все препараты быстро разлетаются, но на этот раз просто осталось пару пачек. И этого мне хватило на весь курс лечения. Антибиотик у меня даже остался. Если кто-то из близких или знакомых заболеет, я могу поделиться. Поэтому могу сказать, что с лекарствами все очень сложно. Но опять-таки все это зависит от течения болезни. Потому что необходимости колоть дексаметазон у меня, например, не возникало.
Когда я впервые осознал, что у меня все-таки коронавирус, у меня появилась паника. К слову, чувство, которое мне уже было знакомо и ранее. Я и без коронавируса уже больше года с ним живу. Дело в том, что не так давно у меня был сердечный приступ. Поэтому я был в зоне ковидного риска. В прошлом году летом в Санкт-Петербурге врачи обнаружили у меня аритмию. После питерской реанимации я лежал в казанской больнице, где у меня обнаружили отек легких. В одном легком было 20% жидкости. А я уже чувствовал одышку на тот момент. Когда жидкость откачали, я сразу жить начал. С первого по четвертый этаж я уже поднимался легко. Из-за всего этого у меня был страх за мои легкие. А после любого движения в легких или кашля, я начинал бояться за сердце.
Видимо, ниже дыхательных путей коронавирус у меня не пошел. Горло болело, был бронхиальный кашель. Но в целом все было более-менее «окей». Хотя первая неделя болезни меня просто изнуряла. Это такое чувство, когда тебе ничего не хочется, апатия, ты ничего не чувствуешь. Есть не хочется, общаться с родными и друзьями — тоже. Даже сериалы не хотелось смотреть. Когда мне чуть полегчало, появился новый симптом — я стал очень много спать. Например, я чуть-чуть поем, прилягу с книжкой и засыпаю. Такого раньше не было. Ладно было бы это только днем… Иногда я так часов в восемь или девять вечера засыпал, хотя обычно ложился в час-два ночи. Работая в театре, я привык к такому режиму. Но тут мой старый режим сбился. Я засыпал в девять вечера и просыпался в четыре утра и не знал, что делать. То сериал посмотрю, то почитаю… Потом в шесть утра снова отключался и просыпался в девять или десять. Днем опять засыпал, с четырех до шести что-то делал, а потом опять спать.
Когда возникла эта ситуация со сном, меня, наверное, колошматило больше всего. Я могу выполнять работу на удаленке. Мне, например, звонит директор и просит направить какое-то письмо. Я сажусь его делать, но через какое-то время просто вырубаюсь. Было очень тяжело. Сложно было собрать мысли. Собраться и что-то сделать — за гранью фантастики. Была сильная утомляемость. Вторая неделя у меня прошла так.
ЕСЛИ У ВАС ДЕПРЕССИЯ ИЛИ ПАНИКА — ЭТО НЕ ВЫ, ЭТО ВИРУС
На третьей неделе я уже стал приходить в себя. Стали появляться запахи, вкусы. Параллельно ушли депрессия, апатия. Меня вновь стало интересовать, что происходит в мире. До этого было чувство, будто я эмоционально выгорел, не хотелось даже новости открывать, потому что понимал, что там творится. Погружаться в эту информационную волну просто не хотелось. Потом, конечно, когда я стал выздоравливать, мне снова все стало интересно, я снова вернулся к мониторингу ситуации. 18 ноября я уже получил справку, что здоров и могу контактировать с людьми.
Говорят, что ковид идет волнообразно. Могу это подтвердить. Например, у меня на четвертый день запахи немного вернулись, а на следующий день опять отрубило. Через два дня опять постепенно обоняние стало возвращаться. Полностью оно восстановилось где-то на одиннадцатый день. Вкус вернулся раньше — на третий-четвертый день. А поначалу чувствовал только горячее или холодное, что-то очень соленое или очень сладкое.
Тем, кто заболеет, могу сказать так: если у вас депрессия, вам очень плохо или у вас паника — это не вы, это вирус. Надо убедить себя в том, что это просто симптом, а не резкое ухудшение вашей жизни. Это самое главное. Надо морально быть готовыми к любому состоянию депрессии. Паника — это всего лишь симптом. Такой же, как кашель, как потеря вкуса и обоняния. Я привык жить так в последний год из-за сердца. Возможно, поэтому я пережил это более-менее легко.
Боюсь ли я заболеть снова? Боюсь. Пока с этой болезнью ничего не понятно. Как и все в начале августа, я немного расслабился. Видимо, потому я этот злосчастный вирус подцепил. Так что расслабляться пока еще очень рано.