Чиновник — жестокий вертухай
«Мог стукнуть по голове или наорать»
Бывшая узница ИК-16 рассказала про бывшего зам.начальника колонии Андрея Гайдукова. Того самого, который сегодня является вице-мэром Нижней Туры
(Эксклюзивное интервью «Открытого Лесного»)
«Открытый Лесной» вновь возвращается к истории об издевательствах и пытках в краснотурьинской женской колонии №16. Напомним, поводом послужили заявления общественников и признания бывших осужденных данной колонии, сделанные в ходе пресс-конференции, проходившей в Екатеринбурге 6 марта.
Наше издание заинтересовали факты, о которых рассказывали бывшие узницы, в связи с персоной заместителя главы Нижнетуринского городского округа Андрея Гайдукова.
Как известно, до середины 2017 года Гайдуков работал в системе ГУФСИН, в частности, занимал должность заместителя начальника ИК-16. Учитывая, что осужденные рассказывали о пытках и издевательствах в колонии в период 2015-2017 годов, мы предположили, что Гайдуков не мог не знать об этом, а возможно, мог даже принимать непосредственное участие (подробности в материале «Это не колония, это концлагерь для женщин!«).
Вот, что записал у себя на странице в facebook представитель организации «Межрегиональный центр прав человека», один из организаторов пресс-конференции Алексей Соколов:
«Походу мы открыли «ящик Пандоры» про женскую ИК-16. У всех выходные и даже праздник, а женщины к нам идут в офис и рассказывают о произволе в ИК-16. Даже те, кто чудом выжил в этом концлагере и был освобожден по судебному постановлению раньше срока в связи с заболеванием».
Благодаря Алексею Соколову, нам удалось выйти на 28-летнюю жительницу Екатеринбурга Наталью Рагозину, которая с конца 2016 по май 2018 года отбывала наказание в той самой исправительной колонии №16 Краснотурьинска. Вот ее рассказ.
«Я прибыла в колонию в декабре 2016 года. Андрей Гайдуков тогда был заместителем начальника колонии по швейному производству. После карантина меня сразу направили в швейный цех, для прохождения стажировки. Но стажировка — это громко сказано. По факту тебе дают два дня, за которые ты должна научиться всем операциям со швейной машинкой. Учитывая, что я никогда не была швеей, для меня это нереально. Как за два дня научиться шить одежду на машинке безо всякого опыта и навыков? Показали один раз и все. Переспрашивать нельзя, сиди, разбирайся как можешь. Потом, конечно, научилась, даже сверх нормы шила. В Краснотурьинск я прибыла из колонии Тобольска, но там заключенные работали добровольно, по желанию…
…Здесь работать заставляли всех, не делали исключений для больных и инвалидов. Мы шили спецодежду: для пожарных, непромокаемые костюмы, довольствие для других колоний, а иногда и «левые» заказы. Причем нам давали норму: столько-то костюмов в день. С каждым разом эта норма росла. Конечно, на первых порах научиться массовому пошиву было сложно: девчонки за меня переделывали, ворчали. Работа-то в команде, каждый за свой этап работы отвечает. Рабочий день — 12 часов, но постоянно шили сверхурочно, чтобы выполнить норму любой ценой…
…Швейные машинки у нас были — половина принадлежала колонии, а остальные — предпринимательнице с воли, помню ее фамилию — Самохина. Она приезжала в колонию, мы также шили её заказы, на её машинках. Помню, как-то нужно было пошить для Самохиной большую партию детских рубашек, клетчатые такие. Но в тот день у нас сломалась пуговочная, поэтому мы не успевали сдать заказ. А машина за заказом уже пришла, большие деньги администрации были выплачены за наш труд. Пришлось нам сидеть после смены и вручную пришивать пуговицы к рубашкам. Спать не давали: нужно было сидеть и шить…
…Работали мы по 5-дневке. Но Гайдуков мог по рапорту вызвать на работу и в выходные. Наше согласие никто не спрашивал. Нам ставили ежедневный минимум, но его никогда не учитывали. Сшили минимальную норму — могли оставить на переработку без нашего согласия. 12 часов посидишь за машинкой, и потом ночью дошиваешь. Я пробовала возмущаться, задавать вопросы — почему мы должны работать сверхурочно? Я вообще с тяжелым неизлечимым заболеванием. Меня предупредила завхоз, тоже осужденная: будешь задавать вопросы — пойдешь в ШИЗО, а это значит не видать условно-досрочного освобождения (УДО). Если отказываешься от работы — они напишут, что грубила администрации. А любое нарушение, выговор, это тоже означает, что УДО не светит. После моих вопросов меня отправили сгребать снег в 40-градусный мороз. И сказали: «Чтобы научилась держать язык за зубами». Ту науку я навсегда запомнила, рта больше не открывала. При Гайдукове так и было…
…Гайдуков был начальником моим. Время он с нами не проводил. Зайдет, спросит, что нам нужно. Ему перечисляют, а он в ответ, мол, подождите, потом, когда-нибудь. Вот, например, механик-женщина, осужденная. Отвечала за исправность механизмов машинок. Машинка сломается — она просит детали. А её за это наказывают. Могли кинуть на «Навоз» — это когда навоз разгребаешь, или на уборку снега. Только за то, что машинки ломались, шишки прилетали нашим девочкам механикам. А что им делать? Инструментов для ремонта механизмов у них ведь не было. Справляйся как можешь…
…Гайдуков с нами грубо себя вел. Например мог стукнуть женщину по голове. Бригадир ему, например, говорит: вот эта осужденная не может шить. Гайдуков подходит к ней и говорит нецензурные слова. Запросто мог оскорбить — и девушку 18 лет, и женщину пожилую. Мог стукнуть по голове, отвесить подзатыльник. Кричал на женщин: «Ты безмозглая, ты кто есть тут, ты никто, дура, ты в лагере сидишь, права голоса не имеешь!». Нам приходилось прикрывать рот, иначе — физическую силу мог применить. Мог наорать, это у него нормально считалось.
Там до сих пор сидит знакомая моя. Вот ей доставалось будь здоров! Она много жаловалась на Гайдукова. Шили же с нереальной скоростью, иголки на машинках летели только так, ломались часто. Она к Гайдукову: «Иголки нужны». Он в ответ орет на нее: «Ты что, ж.пой эти иголки ешь, что ли?»
До сих пор вспоминаю эти безумные награждения. Устраивали соревнования между отрядами, кто план больше выполнит. Победившему отряду вручали вымпел. А еще эту свинью жареную придумали дарить. Да не нужна была нам свинья эта! Нам бы выспаться лишний часок, мы 12 часов отработали, а они нас будят и тащат награждать да фотографировать…
…Регламент еще был. В 6 утра выходили на работу, и только в 12 часов разрешалось попить чаю. Выделяли 15 минут. Чтобы попить чай, покурить, и снова на рабочее место. Так за 12-часовой рабочий день три перерыва по 15 минут, всё. Гайдукову если жаловались на что-то, он такой вид делал, как будто впервые слышит об этом. Глаза округлял. Хотя понятно же, что все порядки от администрации шли, не мог он не знать про наш регламент.
На собрании, когда собирал нас, мог оскорбить в грубой форме, и возражать ему никто не смел, он мог спокойно по голове дать, как я уже говорила. При мне это было, я лично видела, как он бил женщин по голове. Меня, правда, это миновало. Я это говорю, это было, я и при нем, глядя в глаза, могу все это повторить.
Вообще ИК-16 — на фоне других колоний, где мне удалось побывать за свой короткий срок — это самый настоящий ад. Помню, как у склада с порошками провинившихся осужденных заставляли камни дробить, чтобы КАМАЗы могли заезжать. Этот такой знак наказания был. Выдавали гвоздь, кувалду и молоток, и они, бедные, в жару долбили эти камни. А среди них были и больные, и ВИЧ-инфицированные — этим вообще на солнце нельзя быть…
…Смертей очень много было! Списывали все, никто не обратил внимания на это. Очень хочется чтобы вышло это наружу. Правозащитники, прокуратура приезжали к нам. А что толку? Администрация предварительно собирала осужденных в ПВР — это помещение воспитательной работы. И вот выходит начальник отряда, говорит: «Девочки, завтра комиссия. Не дай бог рот откроете, знаете что будет! Говорите, что вам все нормально, вас кормят отлично, медицина прекрасная, душ 2 раза в неделю. Витамины выдают, все хорошо».
Комиссия до производства иногда и не доходила. А если придут, у нас регламент, мы шьем. Осужденные отвечали на вопросы коротко: «Извините, мне надо работать, мы всем довольны, у нас все прекрасно». А по факту медицины в колонии вообще нет, только номинально, фактически душ 1 раз в неделю. В кирзовых сапогах летом ходили. Жара, представляете, что там с ногами?»
Отметим, что после пресс-конференции прокуратура Свердловской области организовала проверку по доводам, изложенным правозащитниками, о противоправных действиях в женской колонии. ГУФСИН Свердловской области поспешило опровергнуть все заявления бывших узников, прозвучавшие на пресс-конференции, но тоже пообещало разобраться. Впрочем, учитывая ведомственную заинтересованность, заявления ГУФСИН вполне предсказуемы. Не исключено, что проверки в колонии могут не дать результата. Как описывала выше Наталья Рагозина, предварительно всех заключенных «обрабатывают» и под угрозой репрессий заставляют молчать и не жаловаться проверяющим на условия содержания и труда.
Добавим, что ранее руководство швейного цеха женской колонии №16 уже попадало в скандальные хроники. Так, начальник учебно-производственной (трудовой) мастерской обвинялся в преступлениях, предусмотренных ч.3 ст.159 УК РФ «мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения» и ст.289 УК РФ «незаконное участие в предпринимательской деятельности». В период с ноября 2015 года по июнь 2016 года он провернул сделку в рамках которой через посредника продал ИК-16 ткань, которая уже была оплачена структурой ГУФСИН. Замначальника колонии просто не поставил на баланс излишки материала, которые остались от прежней производственной деятельности мастерской исправительного учреждения. Кроме того, в период с января 2016 года по май 2017 года обвиняемый незаконно руководил коммерческой организацией, которая работала на площадях женской исправительной колонии. Об этом сообщает Правда Урфо.