Даши Намдаков: мой учитель Эдуард Пахомов научил меня нежности в скульптуре
Даши Намдаков – художник, скульптор, ювелир с мировым именем, чьи работы украшают улицы и площади Улан-Удэ, Казани, Красноярска, Кызыла, Астаны и Лондона. Он академик Российской и Флорентийской Академий художеств, выставлявшийся в Эрмитаже, Государственном историческом музее, Пекинском музее мирового искусства.
А у нас его выставка – первая. «Мечты сбываются», — констатировал на открытии министр культуры и духовного развития Афанасий Ноев, и почти слово в слово это повторил сам художник: «Моя мечта сбылась. Наконец-то мы сюда приехали. Надо было пройти такой путь, чтобы приехать в соседний регион».
— Идея этой выставки витала в воздухе, прямо искрила, — не скрывала радости генеральный директор Национального художественного музея РС(Я) Влада Тимофеева. – Афанасий Иванович год тому назад мне сказал: «В Иркутске такая выставка скульптур Даши Намдакова! Нам надо сделать подобную выставку якутской скульптуры». А мы подумали — сначала надо привезти его выставку.
Но скоро только сказка сказывается. Больше года шли переговоры, а как трудно было собрать из частных коллекций, галерей и музеев то, что мы видим сейчас в трех залах НХМ, знают только куратор выставки Надежда Комарова и директор Фонда Даши Намдакова, его супруга Татьяна Васильевна.
— Большое спасибо артфонду Даши Намдакова за эти шедевры! – говорит Влада Владиславовна. — Когда мы получили эти ящики, мы были как дети перед елкой в предвкушении подарков. Весь коллектив стоял вокруг, ахал-охал, любовался. Энергетика от этих работ – мощнейшая! 34 скульптуры, 14 ювелирных изделий, также в число экспонатов входят жикле – уникальные графические работы, а в третьем зале представлены большие фотографии монументальных скульптур Даши Намдакова. Самая же большая из представленных здесь весит 220 с лишим килограммов — впервые в Якутию привезены скульптуры такого масштаба.
Общее количество предметов – 68, а за этими сухими цифрами — феноменальная экспозиция! Выставка занимает три зала, где неслучайно использованы архитектурные элементы, чтобы человек, заходя, втягивался в это пространство. Первый зал посвящен образу воина, и в центре — фигура Чингисхана. Второй зал завораживает своей фантасмагорией, и начинается он с работы «Левитация» — образа летящего шамана. Это особая тема Даши Надакова, — подчеркнула генеральный директор НХМ.
— Найти бюджет и возможность создания такой трудоемкой и дорогостоящей экспозиции… Профессиональная работа! – выразила свою признательность куратор выставки, и Даши Намдаков был полностью с ней согласен: «Экспозиция классная! Заходишь – и сразу видно, что сделано с любовью. Спасибо вам огромное!»
— Февраль – месяц, который связан и с днем рождения Даши Намдакова, и с его самой первой выставкой, которая состоялась 16 февраля 2000 года в Иркутске, – продолжила Надежда Комарова. – Потом были Москва, зарубежные выставочные площадки, весь Китай – его творчество стало частью не только многонационального искусства нашей страны, но и мировой глобальной культуры, и вот ровно через 25 лет после первой выставки мы подводим здесь определенную черту.
— А мы надеемся, что это станет стимулом для дальнейшего развития, — сказал Афанасий Иванович. — Показывая эти монументальные работы нашей молодежи, мы хотим вдохновить ее, и рады, что глава и правительство республики, АЛРОСА и Фонд будущих поколений поддержали нашу идею.
— Одно название вашего министерства – уже показатель, — отметил Даши Бальжинимаевич. — Я чувствую ваше отношение – спасибо за это. И за приглашение – за то, что народ меня сюда пригласил.
С якутскими художниками я знаком давно, со времен учебы в Красноярском институте. Это очень высокая культура. И то, что вы сейчас делаете в кино – это круто. Недавно мы летели самолетом международной компании, и там показали два якутских фильма. А было время, когда я говорил в Сочи, что мы будем развивать кино, и видел скептическое отношение.
Я считаю, что культура у нас одна, корни одни, и живем мы на одной земле, все рядом. Моим учителем в институте был Эдуард Иннокентьевич Пахомов, и именно он научил меня нежности в скульптуре.
Для меня каждая скульптура – целый мир. Они для меня живые, мои детища, которые останутся после меня. Меня не будет, сотни лет пройдут, а эти вещи, если их не переплавят на пушки, — они будут жить. Бронза – вечный материал, и великие мастера недаром говорили о великой ответственности.
Я рассказываю о нашей земле, ее истории, что здесь было, что есть и, возможно, что будет. Но я не умею и не люблю комментировать свои работы: когда зритель смотрит на них, он становится соавтором, это всегда диалог, додумывание, домысливание, и образ, который видит он, отличен от образа, который создается в голове другого зрителя.
…Здесь, наверное, уместно сделать небольшое лирическое отступление: когда на пресс-конференции девушка из Целевого фонда будущих поколений с юным нежным лицом и таким же нежным голосом задала художнику вопрос о его пожелании молодым скульпторам, и все засмотрелись-заслушались, художник воскликнул: «Как красиво! Сказка! Что за народ здесь живет!», — и дал обстоятельный ответ:
— В Бурятии желающих стать скульпторами сейчас очень много. Возможно, и мой пример повлиял. А я в свое время не знал, что существует такая профессия. Не знал, но уже хотел им быть. У меня была тяга к объемам. Это от отца. Отец уникальный был человек – художник, ремесленник, инженер, изобретатель, а жили мы в маленькой деревне – 60 дворов. Затерянная в тайге бурятская деревня – далеко и от Агинского автономного округа, и от Бурятии, мы были, как староверы. Возможно, это тоже дало какую-то сконцентрированность.
Для меня скульпторы были богами. А учителя… Первым был мой отец, потом — учитель литературы, который влюбил меня в поэзию. Я ее очень люблю. И Эдуард Иннокентьевич говорил, что самое близкое к скульптуре искусство – это поэзия. Наш генофонд – он в языке. Если бы я не говорил на бурятском, искусство мое было бы совершенно другим. Но не будем сейчас о грустном, что мы теряем язык…
Получить диплом для меня было мегасчастьем. Да, профессия эта суровая, тяжелая, в том числе физически. Но самое главное в ней – внутренний стержень. У живущих на наших землях он есть.
Скульптура «Царская охота» создана по впечатлениям от раскопок в Аржане, где были сделаны грандиозные находки IX века до нашей эры. Иисус Христос родился только через 800-900 лет, а там уже была такая культура! Когда смотришь на эти артефакты, понимаешь, какая невероятная это была цивилизация. Народы, цари, художники… Мастера были величайшие. Меня поразили штаны из тысяч золотых бусин, сцепленных между собой каким-то непонятным материалом, ведь нитку туда невозможно продеть. И это никуда не исчезло — и не могло исчезнуть. Эта земля будет рождать великих мастеров. Все будет хорошо.
А на вопрос восьмиклассницы СОШ №7 города Якутска Полины Кузьминой о важности патриотизма в искусстве Даши Намдаков ответил приглашением в свое родное село Укурик в Хилокском районе Забайкальского края, где он основал парк своих скульптур под названием «Тужи», куда уже не зарастает туристическая тропа. Кстати, при посещении экспозиции можно посмотреть фильм об этом парке.
Выставка «Стихия» работает в НХМ до 14 сентября и будет сопровождаться обширной публичной программой — экскурсиями, мастер-классами, лекциями, тематическими занятия для детей и, как уже было сказано, демонстрацией документальных фильмов. А на первом этаже музея можно приобрести альбомы о творчестве Даши Намдакова и сувенирную авторскую продукцию.
Но мы бы не были самими собой, если бы удовлетворились тем, что уже имеем. «У Даши вся семья творческая. На выставке в Иркутске были представлены куклы, созданные его сестрами. Может, когда-нибудь мы привезем и работы семьи, вырастившей его, ведь семья – это начало всего», — сказал в завершение Афанасий Иванович Ноев.