Ласковые волны Байкала
Сначала Байкал притягивает, а потом не отпускает. Я жил недалеко от озера в деревенской баньке и чувствовал себя Паустовским. Константин Георгиевич, как известно, в начале «мещёрского периода» творчества тоже квартировал в маленькой бане, на усадьбе гравёра Ивана Петровича Пожалостина в Солотче.
За стеной моего скромного жилища возились куры. Первый петух начинал голосить в пять утра, повторял свою песню в шесть и успокаивался в седьмом часу. Песня эта совсем не раздражала, а позволяла ощутить все прелести сельского уклада жизни.
Голова всегда была свежая от чистого воздуха, даже когда меня продуло сквозь пуховик. На Байкале погода меняется постоянно. Солнечное пекло мгновенно сменяется ледяным ветродуем. Из-под тёплого капюшона ты с удивлением наблюдаешь, как маленькие буряты бегают в шортах, майках и босиком.
Байкал шумит, как море. Волна набегает на берег и перекатывает мелкую гальку. Если закрыть глаза, то можно задремать от этого шепота прибоя. Сосны льют с вышины пропитанный смолой аромат. Ради этих звуков и запахов, ради тишины стоило лететь шесть часов на самолёте, а потом трястись полтора часа на автобусе из Улан-Удэ. Впрочем, асфальтовая трасса хорошая.
Посёлок Заречье, да и вся округа, выглядят как брошенная лесопилка послевоенных годов. Валяются жерди гнилых заборов, дома крошечные и серые от старины, крылечки покосились. Но тут же растут коттеджи. Можно снять гостевой домик или комнату в избе с низкими притолками, толстенными половицами, печкой, умывальником и туалетом во дворе.
На берегу озера сидели буддийские монахи. Я узнал, что они приехали из тибетского монастыря Сэра Мэй. Купаться было холодно, и монахи придумали себе развлечение: один из них подбрасывал камень, а другие пытались сразить его в полёте. Эту игру, сопровождавшуюся смехом и шутками, я назвал про себя «буддийское ПВО». Потом я много раз видел этих монахов на одном и том же месте. Они почти каждый день приходили на берег. В Тибете тоже есть огромное озеро Манасаровар вблизи священной горы Кайлас, но оно в 1365 раз меньше Байкала.
На озере я познакомился с семьёй из Тывы и узнал, что туда теперь летают самолеты из Москвы, а раньше прямых рейсов не было. Тыва – богатейший край России, с обилием редкоземельных металлов, но жизненный уровень населения один из самых низких в стране. «Наши отцы думали, что железную дорогу в Кызыл не строят, чтобы богатства не вывезли за рубеж. Но молодое поколение думает иначе – деньги на железную дорогу уехали куда-то ещё», – усмехается глава семейства.
Темнело рано. Тропу до баньки приходилось нащупывать с фонариком. В ясные ночи луна освещала впереди пологие горы.
В Улан-Удэ тоже было хорошо. Если у местных жителей спросить, как пройти прямо, а потом направо, они подробно начнут объяснять, как идти прямо и сворачивать направо, – такой чудесный и терпеливый народ эти буряты. В многочисленных кафе подают сытные бузы, готовят их на совесть, а не так, как мы привыкли – сначала заманят посетителей, а потом начинают подсовывать им халтуру. Буряты уважают вежливость и порядочность. Если в этом кафе было вкусно десять лет назад, то и сегодня будет так же, и через пять лет ничего не изменится. Улыбающихся, радостных молодых лиц столько, словно попал в студенческий городок. Бурятки очень симпатичные, с тонкими чертами лица. Кажется, что они всегда в хорошем настроении. Даже когда едут в ужасных переполненных маршрутках, какие ходили в Рязани десять лет назад. Проезд оплачивают водителю в основном переводом на счёт. То есть в этой тесноте нужно узнать номер телефона, достать свой, открыть мобильный банк, а водитель всякий раз проверяет – пришел ли перевод, и при этом рулит, не сбавляя скорости, ужас! И кругом улыбки, молодёжь уступает место старикам. Меньше суеты, больше степенности. Уважают себя люди, это их национальная черта. В Улан-Удэ до сих пор нет природного газа. Частные дома топятся дровами. Продавщица сувениров рассказала, что у нее на зиму уходит 30 тыс. рублей на топливо.
Буряты сделали своей национальной эмблемой не только бузы, дацаны, горловое пение, озеро Байкал, но и балет. Скульптура танцовщиков стоит возле национального театра рядом с главной площадью, балет здесь на выставках, на фестивалях, на озере Байкал, всюду, где можно танцевать. Я было порадовался и тому, что в Улан-Удэ совсем не ездят по тротуарам на электрических самокатах, а ходят пешком. Но водитель такси объяснил: ездят, ещё как ездят, просто город расположен на холмах, и аккумулятор быстро разряжается.
В битком набитом автобусе всю дорогу стоял, прислонившись к двери, пожилой бурят. Отказывался присесть, когда ему предлагали. Ему словно неудобно было занимать место, когда народу много. Вот на таких, старающихся быть незаметными, всё вокруг и держится, подумал я. Мы вышли с ним на одной остановке, потом повстречались в парке. Он спускался с лестницы, ведущей в дацан.
– Присядьте, отдохните! – попробовал я завести разговор.
– Нет, пойду, – улыбнулся он. – Молиться надо, очищать свой ум. Божества помогут. Ночью просыпаюсь, долго не могу заснуть. Там ведь как? Или они тебя, или ты их, по-другому не бывает. Бегут на тебя все обкуренные. Ну и маленько зацепило нас, получил контузию. Целый год в Ленинградском госпитале после Афганистана провалялся. Были и другие горячие точки. Теперь очищаться надо, молиться. Следующая жизнь не за горами.
Ни имени его не узнал, ни сфотографировать не успел. Только воспоминания и остались: сухощавый пожилой человек спускается с крутой лестницы храма. Воинское звание – капитан.
В парке на качелях сидели молодая женщина и её пожилая мама. Качаться у них не получалось. Нужно было вытягивать носки, чтобы оттолкнуться от асфальта.
– Покачайте нас, пожалуйста, – попросили они.
Бабушка обрадовалась, что может поговорить с человеком из далёкой Рязани. Дочке было немного за маму неловко, когда она начала рассказывать что-то длинное, про какие-то редкие молитвенные книги, доставшиеся ей от родственника, почтенного ламы, и молодая женщина поглядывала на меня, словно чуть извиняясь. Но мне совсем не трудно было качать. К тому же скоро стемнело, и пора было возвращаться в гостиницу, готовиться к раннему отъезду в аэропорт.
Димитрий Соколов
Фото автора