Сядем ближе к огню
Платон ДЮГАЙ
Он один из тех, кого можно назвать «многостаночником». Он – не только поэт, но также дипломированный топограф, журналист и политолог. Служил в армии. Работал в геологоразведке, топографических экспедициях в пустынях Кара-Кумы и Кызыл-Кум, осваивал целинные земли в Средней Азии, строил заводы и фабрики.
В СМИ Узбекистана занимался новостной, парламентской и международной журналистикой. Награжден орденом «Дустлик» («Дружба») и другими почетными знаками отличия Республики Узбекистан. Член Союза писателей России и Союза журналистов Узбекистана.
Его произведения выходили в свет в изданиях Узбекистана, Казахстана, Латвии, Израиля, России. Он автор сборников стихов «Абрис осеннего дня» и «Виражи», книги стихов и прозы «Силуэты уходящего лета», а также книги стихов, переведенных на узбекский язык – «Кузги сохил» («Вечерний берег»).
Живет в Подмосковье.
Кони мои, кони…
Ах, как резво бегут мои кони,
пытаясь догнать облака...
Конечно, их вряд ли догоним,
но стоит чуток проскакать...
И может, с дороги разбитой,
где годы гуртами прошли,
увижу, как стайке ракиты,
крылами качнут журавли...
А там, у протоки, услышу,
как время шуршит в камышах...
И дождь, пробежавший по крышам,
к воде поведёт лягушат...
И к бухте, за рощей зеленой,
где пена прибоя видна,
девочкой, в море влюблённой,
выйдет с букетом весна...
Пленителен край синеокий,
в его утопаю красе...
А вот и туман поволокой,
на речной зацепился косе...
Когда он растает... Без спора,
нас будет апрель баловать...
Я в эту чудесную пору,
берёзки готов целовать...
И кони мои, мои кони
бегут, закусив удила!...
И я за фортуной в погоне,
хочу тебя вновь удивлять…
Абрис нежной осени
Березке грустно во` поле,
что от нее и то`поля,
дни, по лужам шлепая,
к зимушке потопали…
Что из лазурной просини,
на сёла, реки, лес,
взгляд прощальный бросили,
журавли с небес…
К задремавшей озими,
паутинки ластятся…
«Возвращайтесь», – просим мы, –
белогрудых ласточек…
Абрис нежной осени –
желтых листьев грусть –
опадают осами,
как дней минувших груз…
А в вечерней роздыми,
убежав от сна,
с мотыльками-звездами
шепчется луна…
На войне, как на войне…
На войне, как на войне…
Сколько дней осталось мне,
чтоб пройти от Волги к Бугу,
пережить и смерть, и вьюгу?...
Сколько дней осталось мне,
чтоб на брюхе иль броне,
от чумы, фашистской самой,
уберечь мне папу с мамой?...
Сколько дней осталось мне,
чтоб в Рейхстаге на стене,
штыком калёным по весне,
написать: «Конец войне!»?...
Написал. Шинель. Вокзал.
Путь домой тревожно-сладкий…
Он короче, чем лоза,
что к небу тянется украдкой…
А вот и дом… Туман в глазах…
Мир как будто сам не свой…
Мне больше некому сказать,
что я вернулся… Я живой…
Знать война кровавой лапой,
не учла мои дела…
В ополченцах сгинул папа,
мать в блокаду умерла…
Но есть Победа… Есть страна…
И есть спасенный шар земной…
И эта лучшая весна –
без свастик небо надо мной…
Жалей меня, хоть не жалей,
таких, как я тут сотни тысяч…
В победной горести своей,
от боли в грудь России тычусь…
Роса на лепестках
Рассветная роса на лепестках,
чадра тумана тает за окном,
там кто-то лепит замок из песка,
морской водой пролитым иль вином…
Вином, вином… И терпким, и густым,
игристый дух его здесь правил бал,
пока прибой под солнцем золотым
берёзкам и тебе стихи читал…
И я весной сегодня опьянен –
она во мне веселой брагой бродит…
Хмельного хрусталя манящий звон,
загадочно струится на природе…
Осенняя акварель
Тихо осень крадется по лужам,
в них плывет золотая луна…
Я тебе еще может быть, нужен,
может ты, как всегда, мне нужна?...
Этим вечером станем мы ближе,
как и было столетье назад…
И мне волосы дождик прилижет,
и мы глянем друг другу в глаза…
Ах, какое чудесное время!...
Полон звездами наш небосвод…
Одалиску не спрячешь в гареме,
дважды, вряд ли, обманешь народ…
Над судьбой мы не будем глумиться,
говорить что-то ей невпопад…
Хоть сова – очень мудрая птица,
не всегда ловит мышь в листопад…
Ах, какие прекрасные люди!...
Погляди ты на них, погляди!…
Все, что Бог нам планирует – будет,
значит, целая жизнь впереди…
Тихо осень крадется по лужам,
в них плывет золотая луна…
И тебе я, конечно же, нужен,
Ну а ты, мне, как воздух нужна…
Грачи прилетели
Березки, сосны, реки и поля,
Дождливый день над озером завис…
Слякоть здесь, дороги не пылят,
Таких дорог не видели Вы, мисс…
Не видели, как буйствует зима,
Простора убегающего даль…
Другие люди, мысли, терема,
Другой страны холодная эмаль…
И в эту жизнь, я тоже окунусь,
Под зов друзей и добрых, и хмельных…
Суровый край. Таинственная Русь
Спит среди березок расписных…
Я тоже сплю… В своей избе… Кажись…
Еще чуток на лавке подремлю…
Во сне увижу нашу с вами жизнь
И всех, кого любил я и люблю…
И в этом сне – мне тоже хорошо,
На душе – безоблачный уют…
И ничего, что снег с дождём пошел,
И возле дома птицы не поют…
Все ждут весну. Она идет сюда,
О том грачи уже вечор кричали…
Знать, березень, отринув иго льда,
К деревне нашей утречком причалит…
Офицерский вальс
Приезжайте, друзья! Не беда, что весна запоздала
И никак не оттает, земля на апрельском ветру…
Наверно, погоду, природа еще не сверстала,
Да и верстка любая, стать может иною к утру…
Оттого и березы, до мая в листву не одеты,
И сосны от стужи, куда-то ночами бредут…
В снег прошлогодний, спрячу луну до рассвета
И достану для вас, из колодца дневную звезду…
Мангал разожгу. Ароматный сварганю шашлык.
Сядем ближе к огню. И друг к другу, конечно, поближе.
Из холодного неба, удачу Господь нам пришлёт,
И её на шампур, тихонечко, вместе, нанижем…
Мы разделим её, как делили последний паек
И по несколько грамм, из фляжки солдатской глотнем…
И нашим внучатам, будет в тот миг невдомек,
Что мы загрустили, за ими накрытым столом…
Помянем друзей, что ушли и уже не вернутся,
Их крик журавлиный всегда, долетает до нас…
Офицеры в строю, офицерском своём, остаются,
И честь наша тоже из строя не выйдет в запас…
А время летит над ландшафтом родимого края,
Осенней листвы, Земля обретает окрас…
Вот и пришла, к нам наша пора золотая,
Играя под вечер вальс офицерский для нас…
В ней и живем, сами с собою не споря,
Как было всегда, на каждом у нас рубеже…
Нам Бог улыбнулся, чтобы хлеб колосился на поле,
И ангелы наши, снова запели в душе…
И пусть будут всегда, за окнами и за порогом,
Просторы России… Реки ее и поля…
И над ними парят, в своем одеянии строгом,
Березки в сережках, и милые им, тополя…