По следам хеттов
С момента дешифровки египетских иероглифов и месопотамской клинописи вопрос о хеттах вырвался из замкнутого круга домыслов. По мере прочтения обнаруживаемых в руинах исторических документов постепенно поднимался занавес, который так долго скрывал от нас сиену древнего мира. Надписи на стенах египетских святынь сообщили нам, что уже в XV в. до н.э. империя фараонов с оружием в руках померялась силой с растушей агрессией хеттов.
Великий воитель Тутмос 111 направился тогда в Сирию и на ее северных окраинах сдержал натиск хеттских войск, стремившихся на юг, через ущелья и перевалы Тавра. Теперь чуть ли не ежедневно обнаруживались новые источники, дающие ту или иную информацию об этом народе. Так, в храме Рамзеса в Луксоре давно вызывал восхищение настенный барельеф, изображающий какую-то батальную сцену, полную динамизма.
Египетский художник, отнюдь не бесталанный, если судить по барельефу, с удивительной экспрессией изобразил фараона, который на колеснице во главе своего войска догоняет поверженного врага, в страхе отступающего за реку. Но только когда был прочитан иероглифический комментарий к сцене, мы узнали, что таким образом Рамзее II прославляет военную победу, которую он бу/гго бы одержал нал хеттами’ в битве у стен сирийской крепости Калеш. Прибегнув к каленларным расчетам, египтологи установили, что эта битва разыгралась в 1286 г. до н.э.
Казалось бы, что барельеф в честь победы позволяет думать, что экспансия хеттов была тогда остановлена. Однако случайно выяснилось, что Рамзее II не по праву похвалялся одержанной победой.. Хетты ни в коей степени не были разбиты, доказательством чего было хотя бы то, что именно они, а не египтяне, выстояли на поле битвы и тем самым обеспечили себе возможность обосноваться также и в Северной Сирии. Молодой, вспыльчивый фараон легкомысленно попал в западню, и только счастливому стечению обстоятельств он обязан тем, что вышел из окружения. Поэтому битву под Кадешем никак нельзя считать решающей.
После нескольких лет безрезультатной борьбы Рамзее был вынужден подписать с хеттским царем договор о вечной дружбе, а для упрочения союза даже взять в жены одну из его дочерей. Подписание договора произошло, главным образом, по вине ассирийцев, которые становились все сильнее и опаснее для обоих новых союзников. Но мы можем предположить, что фараон — властитель самой могущественной державы тогдашнего мира — не унизился бы до такого союза, если бы не поражение под Кадешем и последующие неудачи в войне с хеттами.
Нужно заметить, что текст договора сохранился до наших дней, так как Рамзее не замедлил увековечить его полный текст на стенах храма в Карнаке. Ассирийские надписи в Месопотамии со всей очеви/шостью полтверлили, что хетты обосновались в Северной Сирии налолго. Со времен госполства ассирийского царя Тиглатпаласара 1 (около 1100 г. ло н.э.) Сирия называлась «Страной Хатти», а столицей возникшего там хеттского царства стал укрепленный горол Кархемиш. В 1887 голу слелано новое крупное открытие.
В руинах Тель-эль-Амарна, лавней столицы фараона Эхнатона, был обнаружен его архив, солержавший липломатическую и алминистративную переписку как самого Эхнатона, так и его отца, фараона Аменхотепа. Корреспонленция касалась политических событий 1370 — 1348 гг. ло н.э. и солержала много важнейших свелений о хеттах. Ценнейшей нахолкой является поллинное личное письмо царя хеттов Суппилулиума, в котором он позлравляет Эхнатона со вступлением на трон. Эхнатон, один из самых любопытных монархов лревности и основатель монотеистической религии бога Солнца Атона, был первым в истории идейным пацифистом, отвергавшим насилие как инструмент политики. Из-за такого мировоззрения главы царства власть египетского госуларства в Азии, опиравшаяся на военную силу, пошатнулась.
В архиве сохранилось несколько писем, в которых сирийские вассалы понапрасну взывают к фараону о помоши против агрессии хеттов. Олнако эти свеления, сколь бы сенсационны они ни были, имели скорее второстепенную и частную ценность. Все никак не улавалось проникнуть в самую суть проблемы, все еще нельзя было установить, кем были хетты и гле нахолился главный центр их царства. Загалка оказалась решенной только в 1906 голу, когла Гуго Винклер, немецкий археолог, открыл местонахождение столицы хеттского госуларства в окрестностях турецкой деревушки Боказгёй, расположенной в 145 км на восток от Анкары. Столица хеттов располагалась на реке Галис (ныне Кызыл-Ирмак), которая в этом месте делает большую излучину и впадает в Черное море. Сегодня мы знаем, что столица называлась Хаттусас и занимала площадь в 170 га. В высоком кургане археологам посчастливилось раскопать руины великолепного дворца, святилища, общественные здания, мощные оборонительные стены. фигуры из черного базальта.
Скульптуры изображают мужчин с ниспалаюшими ло плеч волосами, с высоким колпаком на голове, в коротких юбочках и остроконечной обуви. Но важнейшим открытием стал царский архив, насчитываюший триналцать тысяч глиняных табличек с клинописным текстом. Это главным образом локументы, составленные на неизвестном хеттском языке, но срели них были и таблички, написанные на уже лешифрованном аккалском языке, который, полобно французскому языку в Европе, выполнял в лревнем мире роль липломатического языка. ׳
Благоларя одному из тех счастливых случаев, которые, как фейерверки, освещают путь археологии, в архиве столицы Хаттусас обнаружили текст того самого мирного логовора, который Рамзее И заключил с царем хеттов. Поскольку он составлен на аккалском языке, его, естественно, без трула прочитали и полтверлили илентичность с текстом, вмурованным в стену храма в Карнаке. Лаже самый неисправимый оптимист срели археологов не мог прелположить, что в огромной куче шебня окажется поллинный локумент, написанный более 3000 лет назал и врученный царю хеттов египетскими послами. Долгие голы ученые кропотливо искали ключ к тайне хеттского языка.
Поэтому, когда в 1915 голу чешский ученый-востоковед Белржих Грозный составил первый краткий очерк грамматики хеттского языка, он встретился со всеобщим скептицизмом. Особенно потому, что его утверждения выглядели абсолютно фантастично. По мнению Грозного, хеттский язык относился к большой семье индоевропейских языков и был тесно связан с итало-кельтской группой. Предположение, что во втором тысячелетии ло нашей эры население Малой Азии говорило на языке, похожем на латынь и греческий, многим ученым показалось слишком эксцентричным, но дополнительный доказательный материал, позднее пре/шоженный Грозным в более полной грамматике хеттского языка, не оставлял в этом ни малейших сомнений.
Грозный установил, что структура хеттского языка имеет флективный характер, то есть субстантивные и глагольные формы выражаются с помощью соответствующих окончаний. Более того. Выяснилось, что хеттские окончания удивительно похожи на окончания в греческом и латинском языках. Что же касается лексики, то хетты многое заимствовали из азиатских языков, но Грозный обнаружил также немало индоевропейских слов, смысл которых он установил путем сопоставления с аналогичными греческими и латинскими словами. Здесь не место подробно описывать кропотливый труд и исследовательские методы, которыми пользовался чешский ученый при дешифровке хеттского языка. Но стоит упомянуть об одной любопытной подробности: немалую помощь оказал тот невероятный факт, что в своих текстах хетты часто прибегали к скорописи. Лело выглядит следующим образом. Еще долгое время после ухода шумеров с исторической сцены на Ближнем Востоке мертвый шумерский язык выполнял ту же роль, что и латинский язык в средние века и по сей день в католической церкви.
Он был, проще говоря, языком писателей и священников. Хетты оставались под сильным влиянием месопотамской культуры. Их хронисты и писатели, естественно, прекрасно владели и шумерским языком, но пользовались им довольно-таки оригинально. Шумерский язык состоит, главным образом, из односложных слов, выраженных на письме односложным клинописным знаком. Если какое-то слово в хеттском языке было многосложным, писцам было удобнее выразить его соответствующим сокращенным односложным шумерским знаком.
Его читали по-хеттски, игнорируя подлинно шумерское фонетическое звучание. Бедржих Грозный знал смысл этих шумерских знаков, поэтому их присутствие в непонятном тексте имело преимущество, которое позволяло додумать смысл целого предложения и логически вывести приблизительное значение отдельных составных элементов слов.
Такова была одна из многочислейных тропинок, приведших Грозного к успеху. И здесь было сделано одно из самых удивительных открытий нашего времени: оказалось, что во времена Авраама в некоторых местностях Ханаана говорили на языке, похожем на греческий и латынь. Но мы еше увидим, что найденные в столице хеттов глиняные таблички с клинописными значками скрывали в себе много неожиданностей, которые полностью изменили взгляд востоковедов на историю и этнический состав Ближнего Востока
З. Косидовский