ЗОЖ, бабочки, взлом сейфов и беседы с воробьями: Необычные хобби гениев

Что отличает гения от обычного человека? Может быть, экстраординарная память, чрезвычайно развитое логическое мышление, выдающиеся способности к точным наукам или столь же уникальное чувство языка, цвета, музыкальной гармонии? На самом деле – пожалуй, нет. Единственное свойство, которое абсолютно точно есть у гениев, по сравнению с обычными людьми, – это способность видеть новое, умение находить связи и переходы, ускользающие от восприятия остальных, пусть даже и хорошо образованных и имеющих высокий IQ.

В этом плане неудивительно, что великие мастера слова и кисти, выдающиеся архитекторы, композиторы, учёные и изобретатели порой озадачивали современников странными, на первый взгляд, привычками и увлечениями.

Батистовый платочек и галушки для гостей

История знает мало примеров выдающихся личностей, которые, при всей невероятной «заряженности» на работу, смотрели на жизнь исключительно «на серьёзных щах». Лучше всех эту мысль выразил Антон Павлович Чехов.

Если человек не понимает шуток – пиши пропало,

– констатировал он.

А. П. Чехов. Фото: Russian Look /Globallookpress

Сам писатель отличался завидным чувством юмора и самоиронией, которая, помимо прочего, выражалась в придумывании для себя многочисленных прозвищ и псевдонимов, которые с лёгкостью можно назвать дурацкими. Архип Индейкин, Шиллер Шекспирович Гёте, Врач без пациентов, Вспыльчивый человек, Брат моего брата, Человек без селезёнки, Прозаический поэт – вот лишь немногие из полусотни литературных имён, придуманных Чеховым для самого себя.

Старший коллега Чехова, Николай Васильевич Гоголь, обожал рукодельничать. Кто-то скажет: мол, вязанье и шитьё – занятия не для настоящих мужчин. Вздор! Автор «Ревизора» и «Мёртвых душ» с большим удовольствием чинил шинели, вязал для себя шарфы, кроил батистовые платки; об этом, в частности, рассказывал его близкий приятель, литературный критик Павел Анненский. Уважал Гоголь и кулинарию: приходивших в его дом гостей писатель любил угощать самолепными галушками и варениками. 

Н. В. Гоголь. Фото: Russian Look /Globallookpress

Два величайших русских поэта – Александр Сергеевич Пушкин и Михаил Юрьевич Лермонтов – отдыхали душой, набрасывая на бумаге изображения самых разных людей и мест. Героями их рисунков могли стать знакомые, друзья, придуманные персонажи… Многочисленными набросками Пушкина испещрены его стихотворные рукописи. Что же касается Лермонтова, то он с удовольствием писал и красками и в живописном мастерстве мог посоперничать с профессиональными художниками. Многие из акварелей поэта и масляных полотен были впоследствии использованы в качестве иллюстраций для его же книг.

А вместо сердца – пламенный мотор…

Владимир Набоков с детства обожал бабочек. Он начал их ловить и коллекционировать, будучи ещё совсем молодым. Прожив несколько десятилетий в эмиграции и путешествуя по разным странам – Великобритании, Франции, Германии, Швейцарии, Соединённым Штатам, – он к концу жизни мог похвастаться огромной и чрезвычайно ценной коллекцией, собранной собственноручно. При этом беготня с сачком была лишь частью его большой работы: он всерьёз изучал насекомых, открыл много новых видов и описал их в своих научных статьях. Коллеги-энтомологи (специалисты по изучению насекомых) не остались в долгу: свыше 30 видов бабочек в итоге получили имена в честь героев набоковских произведений.

Фото: imagebroker/Alfred Schauhuber/Globallookpress

Ещё один классик школьной программы, автор «Гранатового браслета» Александр Куприн, был по меркам своего времени настоящим экстремалом. Его страстью были воздухоплавание (он летал на аэропланах и воздушных шарах) и, выражаясь современным языком, дайвинг: он любил погружаться на дно моря в водолазном костюме, который в начале ХХ века и близко не был таким удобным, как сейчас.

Один из полётов на «этажерке» – маленьком двухместном самолёте «Фарман» – едва не закончился гибелью для самого писателя и его друга, борца Ивана Заикина. Самолёт, управляемый Заикиным, не справился с порывом ветра и рухнул вниз, врезавшись в землю на глазах многочисленных зевак.

Треск, звон. Куприн пролетел через меня метров на десять, как мячик. Меня с силой выбросило из сиденья, придавило аэропланом. Крики ужаса:
— Убились! Разбились!
Куприн быстро вскочил на ноги, кричит:
— Старик, жив?..
— Жив, — говорю, — курилка,

– вспоминал позднее Заикин.

Кому ЗОЖ не по зубам

Художник Архип Куинджи, история с похищением полотна которого из Третьяковки наделала много шуму в начале 2019 года, считал себя избранником птиц. Он разговаривал с ними, утверждая на полном серьёзе, что вороны, голуби и галки прекрасно его понимают; ходил их кормить, ежедневно тратясь на шесть кулей овса и несколько французских булок (да-да, тех самых, что из песни). Но главное – он был ещё и самодеятельным ветеринаром, специализировавшимся как раз на лечении пернатых. Он забирал раненых птиц домой и спасал, делая в том числе и неординарные операции: один из голубей, например, выжил благодаря проведённой Архипом Ивановичем трахеотомии. Этой историей художник очень гордился.

А. Куинджи. Фото: Ministry of Culture Russia/Globallookpress

Принципиально иным было отношение и к жизни, и к её составляющим у коллеги Куинджи – живописца Михаила Врубеля. Он имел неуёмную страсть к кутежам, притом что в принципе был человеком небогатым и мог месяцами перебиваться с хлеба на воду. Однако всякий раз, получив приличный гонорар за очередное полотно, он пускался во все тяжкие и проматывал крупную сумму буквально за день. Один раз спустил пять тысяч рублей на пир с цыганами, куда, недолго думая, позвал всех постояльцев гостиницы, где проживал. В другой раз – вылил целый флакон дорогущих духов в таз, чтобы один раз помыться в благоухающей воде.

Антиподом Врубелю в русской культуре был знаменитый аскет Лев Николаевич Толстой. Вот кого сейчас назвали бы настоящим фанатом ЗОЖ!

Для меня ежедневное движение телесной работы необходимо как воздух,

– заявлял писатель и ежедневно, в том числе и в почтенном возрасте, нагружал своё тело зарядкой, катанием на лошади, упражнениями на турнике, ездой на велосипеде. «Железный конь» Толстого по сей день хранится в московском доме писателя в Хамовниках.

Л. Н. Толстой. Фото: Viktor Gritsuk/Globallookpress

Чемодан против колбы

Когда речь заходит о физиках и вообще о великих учёных, то первым, как правило, вспоминают Альберта Эйнштейна, хотя за ним как раз особых причуд не водилось. Он любил поиграть на скрипке, покататься на велосипеде, время от времени выйти в море на лодке с парусом – вполне обычные увлечения.

Другое дело, скажем, Ричард Фейнман, один из отцов квантовой механики и участник так называемого Манхэттенского проекта – программы по созданию американской ядерной бомбы. В свободное от изучения элементарных частиц время физик занимался расшифровкой иероглифов майя, изучал структуру музыки… и практически профессионально взламывал сейфы. Время от времени ему доводилось применять свой криминальный навык на практике – когда кто-то из высокопоставленных военных и чиновников, с которыми он сотрудничал, забывал код от своего хранилища с документами. Об этом учёный со вкусом рассказал в своей книге «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!».

А вот величайший русский химик, автор периодической системы химических элементов Дмитрий Иванович Менделеев прославился ещё и как признанный мастер (выражаясь опять-таки современным языком) хендмейда. В свободное от науки и преподавания время учёный мастерил чемоданы. Добротные, прочные, с такими хоть сразу в поезд или на пароход.

Д. И. Менделеев. Фото: Science Museum/Globallookpress

Сохранилась байка о том, как Менделеев однажды явился в магазин, чтобы купить нужные ему материалы и инструменты. Одному из покупателей мужчина с пышной бородой показался знакомым, и он спросил владельца лавки: «Кто это?» «О, – ответил торговец, – это очень известный человек. Господин Менделеев, прекрасный мастер чемоданных дел».

Впрочем, услышь такую характеристику на себя сам Дмитрий Иванович, он вряд ли, пожалуй, остался бы ею недоволен.