О событиях на реке Халхин-гол
В наше время события на реке Халхин-Гол незаслуженно отодвинуты историками на второй план. В исследованиях, посвящённых началу Второй мировой войны, данные события рассматриваются как результат политики, проводившейся основными мировыми державами. Стремление Японии расширить своё жизненное пространство за счёт территорий соседних государств было на руку практически всем ведущим странам.
Эти действия отвлекали политические и военные силы Советского Союза от нарастающего мирового конфликта. Для гитлеровской Германии «необъявленная война» стала ещё и лакмусовой бумажкой, показавшей не только реальные возможности РККА, но и, что не менее важно, способности Японии к ведению сухопутных операций против СССР. Несомненно, результаты боёв на реке Халхин-Гол были проанализированы и повлияли на многие военные и политические решения Второй мировой войны. В фондах Центрального архива ФСБ России (далее - ЦА ФСБ России) отложились документы, в которых имеется информация о событиях на реке Халхин-Гол. Пока они изучены мало, так как большая часть из них имеет гриф «секретно» и «совершенно секретно».
Сегодня впервые в отечественной историографии предпринимается попытка обобщить, систематизировать и, по возможности, провести их источниковедческий анализ. Документы органов безопасности этого периода весьма специфичны и имеют ряд особенностей. Главной целью их создания была фиксация информации, выявленной всеми доступными спецслужбам методами, о фактах и действиях, которые могли нанести ущерб безопасности советского государства, для организации своевременного пресечения этих действий. Речь идет о шпионаже, вредительстве, диверсиях, измене Родине, антисоветской агитации и должностных преступлениях. В этих документах нашли отражение наиболее острые, а зачастую негативные вопросы жизни советского общества и государства, которые не могли быть разрешены в обычном порядке и требовали оперативного вмешательства высших инстанций.
В основном это информация о совершённых и предотвращённых преступлениях, фактах халатности, ошибках в организации работы ведомств, предприятий, войсковых частей и т.д. Переходя к характеристике комплекса исторических источников ЦА ФСБ России, необходимо отметить, что в настоящее время выявлено около шестидесяти документов по интересующей нас тематике. В основном это сообщения, шифртелеграммы и докладные записки Особого отдела 57-го корпуса (позднее 1-й армейской группы), поступавшие в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР непосредственно с места события, из Читы и Хабаровска, и из отделов военной контрразведки, о проблемах передислокации, комплектования, обеспечения и вооружения частей, направляемых в район конфликта, а также о ходе следствия по заговору, разоблачённому в МВД МНР (около 65% от общего количества); письма наркома внутренних дел в ЦК ВКП(б), СНК, НКО, НКИД, НКПС, составленные на основании докладов из подразделений военной контрразведки и территориальных органов НКВД СССР, информирующие соответствующие инстанции и содержащие предложения о конкретных мерах по устранению выявленных недостатков (около 25%). Кроме того, имеются документы, не имеющие прямого отношения к вооружённому конфликту в районе реки Халхин-Гол, но характеризующие обстановку в этом районе и в монгольской армии перед началом событий, направленные наркомом внутренних дел СССР в ЦК ВКП(б), СНК, НКО, а также два письма наркома внутренних дел СССР в ЦК ВКП(б), СНК о результатах изучения карт для установления границы между МНР и Маньчжоу-Го. Отдельно необходимо отметить наличие трёх докладных записок Особого отдела 1-й армейской группы об оперативно-следственной работе за период военных действий в районе реки Халхин-Гол1 и деятельности советско-монгольской правительственной делегации по уточнению границы в районе конфликта.
До начала боевых действий самым ранним документом является письмо № 1507/6 наркома внутренних дел СССР Л.П. Берия И.В. Сталину и наркому обороны К.Е. Ворошилову, которое датировано 17 мая 1939 г. В донесении говорится о том, что в 0 часов 50 минут из Улан-Батора получено донесение об обстановке на участке Халхин-Гольского погра- нотряда МНР, где «с 4 по И мая на участке 7-й заставы японо-баргуты3 производили разведку территории МНР незначительными подразделениями конницы. И мая в 5 часов в районе Номон-Хан-Бурд-Обо до 200 япо- но-баргутских всадников, имевших пулемёты и один миномёт, нарушив 11 мая границу МНР, напали на засаду пограничников в составе 20 человек и преследовали её в глубь территории МНР до 20 км. Прибывшее резервное подразделение, потеряв в бою двух цириков4 убитыми и одного раненым, отбросило нарушителей за кордон.
12 мая в том же районе пограничным нарядом было отмечено скопление до 200 японо-баргутских всадников при четырёх грузовых автомашинах. 14 мая в 6 часов на участке 7-й заставы, нарушив границу МНР, вышли на рубеж реки Халхин-Гол, захватив Дунгур-Обо, до 300 японо- баргутских всадников. В течение дня 14 мая и с утра 15 мая граница МНР неоднократно нарушалась японскими самолётами, производившими полёты над подразделениями пограничного отряда. Утром 15 мая до 250 японо-баргутских всадников, перейдя границу и обстреляв в районе Дунгур-Обо пограничный наряд, отошли на северный берег реки Халхин-Гол. К 15-ти часам в этом районе сосредоточилось до 700 всадников, 10 бомбардировщиков и 3 автомашины. Ими занят рубеж по северному берегу реки Хайластын-Гол в 5 км от реки Халхин-Гол. 15 мая в 12 час. 45 мин. 5 японских бомбардировщиков совершили налёт на 7-ю заставу, сбросив на неё 20 авиабомб и обстреляв пулемётным огнём. В результате бомбардировки 2 человека убиты, 19 ранены.
По данным, полученным от Тамцык-Булакского подразделения 57-го особого корпуса, в ночь на 16 мая в район, занятый японо-баргут- ской конницей (северный берег р. Хайластын-Гол), подошло 14 автомашин с японской пехотой [...]. На усиление охраны границы на этот участок выброшены 2 сабельных эскадрона и эскадрон станковых пулемётов 6-й дивизии МНР»5. Большая часть выявленных документов датирована июнем-июлем 1939 г. Из них следует выделить наиболее информативные и содержательные. Так, в письме Ворошилову от 8 июня № 1980/6 Берия сообщал, что, по информации исполняющего обязанности полпреда СССР в МНР, «Генштаб медленно направляет в МНР боеприпасы. На ближайших к району событий базах ощущается недостаток в авторезине и горючем. Бронестенки для самолётов ещё не получены. Лётный состав не имеет личного оружия. Из присланных 1750 штук противогазов 1600 штук [...] являются браком»6. 5 июля в письме № 2580/6 Берия сообщил Сталину о том, что, по информации Особого отдела 57-го корпуса, «истребители И-15 в боях подвергаются массовому уничтожению». В Генштаб РККА был дан запрос о дополнительной высылке истребителей И-16, но Генштабом РККА всё равно были направлены 110 самолётов И-15 и только 60 самолётов И-16. Кроме того, сообщалось о том, что «из ЗабВО вылетели для участия в боях дополнительные силы бомбардировочной авиации, использование которой и даже содержание на ближайших аэродромах без прикрытия истребителей И-16 довольно рискованно».
Далее Берия ходатайствовал «о немедленной замене самолётов И-15 на И-16»7. 11 июля Берия направил письмо № 2715/6 на имя Сталина и Ворошилова, составленное на основании донесения Особого отдела 57-го корпуса от 10 июля. В этом донесении говорится о неудовлетворительной работе Тамцыкского госпиталя; который перегружен ранеными, получающими серьёзную хирургическую помощь только на вторые-третьи сутки, поскольку не хватает хирургов. Медицинские работники дежурят по 2-3 суток подряд, не хватает санитарных машин8. 13 июля за № 2729/6 Берия проинформировал Ворошилова о том, что по сведениям, полученным из Улан-Батора, Генеральный штаб приказал направить из ЗабВО в Ургу пехотный полк и пехотный батальон. Но по прибытии в Кяхту стало известно, что транспорта для их переброски нет. 3-й отдел Генштаба приказал полк и батальон погрузить и направить на станцию Борзя. 8 июля люди и обмундирование поездом были направлены на станцию Улан-Удэ. 9 июля Генштаб отменил это решение, и батальон вернули обратно для немедленной переброски в Ургу. Полк прибыл в Ургу с 880 лошадьми, для содержания которых не было конюшен, сена, овса, имелись большие трудности с водой. По решению командования лошадей временно оставили в Кяхте.
В письме от 19 июля № 2885/6 на имя Сталина, Молотова, Ворошилова Берия сообщал о неукомплектованности 82-й стрелковой дивизии, прибывшей в район боевых действий. Некомплект составил 933 человека, 5 легковых и 39 грузовых автомашин, 19 тракторов, 1 танк, 242 винтовки, 281 револьвер, 14 ручных, 6 зенитных, 10 становых пулемётов, 2 автокухни и радиостанции. Разведывательный батальон не имел касок, патронташей, сапёрных лопат, ружейных ремней, подсумков. Отмечалось плохое продовольственное обеспечение10. Семь писем Берия, направленных в ЦК ВКП(б), СНК, НКО, посвящены ходу следствия по делу шпионской организации в органах МВД МНР.
Определённый интерес представляет докладная записка начальника Особого отдела 1-й армейской группы от 12 октября 1939 г. № 3435 начальнику Особого отдела ГУГБ НКВД «Об оперативно-следственной работе, проведенной 0 0 ГУГБ НКВД 1-й армейской группы за период военных действий в районе реки Халхин-Гол (МНР)», в которой имеются сведения о противодействии советских органов безопасности разведке противника. Так, например, в ней говорится о ликвидации глубоко законспирированной и широко разветвлённой шпионской сети в органах МВД МНР, работавшей на японскую разведку, в которую входили полпред, советник и инструкторы оперативных отделов и аймачных управлений министерства12. Отдельно разбирались просчёты и бездействие командиров РККА, приведшие к потерям, бессистемность в их действиях в начальном периоде боёв, отсутствие взаимодействия частей и отделов штаба, плохая организация работы связи, излишняя осторожность в деятельности разведки13. В качестве примера преступного командования был приведен приказ, отданный 28 мая командиру 2-й роты отряда Быкова Нефедьеву: сбросить противника с занимаемых им высот в реку Халхин-Гол.
Для чего в качестве поддержки Нефедьеву был обещан броневой дивизион 6-й кавалерийской дивизии. Нефедьев докладывал, что высоты занимаются противником не менее чем усиленным батальоном с артиллерией, но командование это сообщение проигнорировало. Выполняя приказ, рота Нефедьева, не получив обещанной поддержки, вынуждена была отойти, потеряв убитыми, ранеными и без вести пропавшими около 50 человек. Был сделан вывод о том, что рота «фактически была брошена на уничтожение, так как противник по своему численному составу превышал роту в 3-4 раза и к тому же на стороне противника было превосходство артиллерийских и пулемётных средств, а также противник занимал командный, более выгодный и сильнопересечённый рубеж»14. Рассматривалось несколько случаев использования японской разведкой в качестве шпионов и диверсантов дезертиров.
Описывался факт передачи разведке противника инструктором-радистом при помощи технических средств 4-го управления штаба МНР данных о количестве вылетающих на боевое задание самолётов. Японцы использовали китайцев- жителей Манчжоу-Го для разведывательно-диверсионной деятельности на территории МНР. Советской контрразведкой было выявлено несколько таких групп, численностью от 30 до 60 человек. В докладе анализировались факты контрреволюционной деятельности в период боевых действий. Противник сбрасывал с самолётов листовки, призывавшие к террору над командно-начальствующим и политическим составом. Приводилось несколько фактов распространения панических слухов и пораженческих настроений у антисоветски настроенных бойцов РККА. Описывались случаи предательства и измены Родине.
Так, военными контрразведчиками было установлено, что 12 июня 1939 г. во время незначительного прорыва фронта командир 5-й мотострелковой пулемётной бригады полковник Федорков «в самый ответственный период боя, оставив без руководства бригаду, [...] распространял контрреволюционные, провокационные слухи среди военнослужащих о том, что советские войска окружены самураями и что налицо имеется предательство. Склонял к побегу с фронта экипаж машины БА-10 [...], отдавая им преступное приказание машину бросить и идти с ним в тыл [...]. Из-за трусости, в целях спасения [...] жизни Федорков снял с себя знаки различия, спорол петлицы с нашивками [...], переплыл через реку Халхин- Гол и дотемна скрывался в кустах у берега, где и был задержан ночью в одной гимнастёрке и босым»15. Краткий обзор документов Центрального архива ФСБ России по истории боёв на реке Халхин-Гол позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на немногочисленность, содержащиеся в них сведения могут существенно дополнить уже известные факты и события.
Настоящую научную ценность выявленная информация может приобрести в совокупности с другими документами Архивного фонда Российской Федерации, архивов Монголии и Японии.
Христофоров В.С. История страны в документах архивов
ФСБ России: Сборник статей и материалов. / В.С. Христофоров. - М.:
Издательство Главного архивного управления города Москвы, 2013 - 960 с.