Дебаты о сибирской язве. Как вспышка болезни в Свердловске запустила дискуссию о разработке биологического оружия

В 1796 году английский врач Эдвард Дженнер вколол восьмилетнему сыну своего садовника инъекцию с вирусом коровьей оспы. Более века спустя, в 1928 году, британский микробиолог Александр Флеминг заметил, что плесневые грибы Penicillium puberulum уничтожают бактерии стафилококка. Так появились вакцины и антибиотики. Благодаря им вспышек инфекций, веками уносивших миллионы жизней, стало значительно меньше. Но это не значит, что бактерии пропали совсем. В 1979 году в Свердловске разразилась эпидемия сибирской язвы. Погибли несколько десятков человек. Версии о том, что привело к трагедии — некачественное мясо, утечка биологического оружия из секретной лаборатории или теракт, — до сих пор разнятся. Разбирается Андрей Вдовенко.

Эпидемия

Четвертого-пятого апреля 1979 года в больницу № 24 Чкаловского района Свердловска (ныне Екатеринбург) стали массово поступать больные. Симптомы у всех были одинаковые и в целом обычные: высокая температура, кашель, озноб, тошнота. Вот только состояние их было очень тяжелым. У больных, по рассказам очевидцев, поднималась такая температура, что не хватало делений на градусниках. Кроме того, стандартные методы лечения им не помогали. При этом пациенты продолжали прибывать. Их стало так много, что из переполненной 24-й госпитализированных стали отправлять в соседнюю 20-ю больницу.

Первоначально врачи приняли заболевание за пневмонию. Но уже в первые дни поползли слухи об инфекции. 9 апреля скончались три человека: прапорщик одного из свердловских военных городков И. Я. Ретняев (или Ритнев) и двое рабочих местного керамического завода — Д. Е. Виноградов и М. Ф. Марков. Затем в течение суток умерли еще пять человек. Впоследствии каждый день будут умирать по пять-шесть заболевших. 10 апреля врачи провели первое вскрытие умершего и ужаснулись. Оказалось, что это была не пневмония, а сибирская язва.

В больницах царила паника. Персонал боялся прикасаться к трупам, никто не знал, как их хоронить. К тому времени в город уже прибыла группа специалистов по биозащите. Они оборудовали 500 коек в хорошо оснащенной больнице № 40 Свердловска и организовали перевозку пострадавших туда.

Источником бактерий объявили зараженное мясо с рынков. По официальной версии, деревенские жители нарушали санитарные нормы осмотра и перевязки личного (не колхозного) скота и животные подцепили заразу. Сибирская язва действительно имеет естественные источники распространения. Ее споры могут сохранять жизнестойкость десятилетиями и вполне могли попасть в корм скота.

По городу спешно расклеили объявления, которые предупреждали об опасности и призывали отказаться от покупки продуктов на рынках. Аналогичные сообщения стали публиковать в газетах и показывать по телевизору. В городе поймали и уничтожили более сотни бродячих псов под предлогом того, что они копались в мусоре с рынка.

Нескольких продавцов демонстративно арестовали, а у жителей конфисковали несертифицированное мясо. С 21 апреля началась сплошная вакцинация и обеззараживание Чкаловского района. Людям с первыми симптомами давали антибиотики.

Умерших решили хоронить на Восточном кладбище, так как местная глиняная почва не дает просачиваться грунтовым водам в могилы. Тела буквально заливали дезинфицирующими средствами согласно такому порядку:

Эпидемия длилась почти полтора месяца. Последний заболевший был зарегистрирован 19 мая, а последний умерший — 12 июня. По официальной версии, заразились 96 человек, из которых 66 умерли. Диагноз: кожная и кишечная формы сибирской язвы. Те же, кто переболел, но выжил, получили тяжелые осложнения: необратимые разрушения легких вплоть до частичной ампутации, астмы, частые пневмонии.

Нестыковки, недомолвки, пересуды

В официальную версию поверили далеко не все. В ней действительно было много странного.

Например, несмотря на изъятия и предупреждения об опасном мясе, заражения продолжались еще целый месяц. Вспышки сибирской язвы среди скота случались и раньше, но это не приводило к смертям среди людей. К тому же непонятно, откуда взялась эпидемия, ведь все природные источники болезни на тот момент уже были известны и изолированы. У инфицированных при официальном диагнозе «кожная и кишечная форма» симптомы скорее указывали на легочную. Так, у них практически не было язв, а болезнь почти не передавалась от человека к человеку (что характерно для легочной, но не для кожной формы). При дезинфекции обрабатывали улицы, деревья и крыши зданий. Непонятно, зачем это было нужно, если заразу нашли в мясе.

Наконец, вопросы вызывала атмосфера секретности вокруг случившейся трагедии. О ней молчали советские СМИ, в научных журналах писали лишь о единичных случаях гибели людей, а в городе активно работал КГБ.

Поползли слухи, что на самом деле язва распространилась по вине военных одного из закрытых городков в черте Свердловска. В ноябре 1979 года об эпидемии написал один из эмигрантских журналов. Он сообщал, что на секретной военной биологической лаборатории произошел взрыв и утечка смертельно опасной инфекции. Издание утверждало, что погибли более тысячи человек.

Историю об утечке подхватили западные СМИ. Представитель американской разведки обвинил СССР в создании биологического оружия. В Москве эти претензии яростно отвергли.

Бежавший полковник, запрет биологического оружия и НПО «Биопрепарат»

Снова версия об утечке язвы из военного городка начала циркулировать 13 лет спустя. В 1992 году в США бежал этнический казах, бывший гражданин СССР Канатжан Алибеков. Он заявил, что в СССР под прикрытием научно-производственного объединения (НПО) «Биопрепарат» скрывалась масштабная программа разработки биологического оружия, а сам он был заместителем директора НПО и имел звание полковника. Позднее о работе на «Биопрепарат» рассказывал доктор медицинских и биологических наук Игорь Домарадский, который раскаивался в своей причастности к созданию биооружия.

Если верить Алибекову, «Биопрепарат» открылся в 1973 году, за шесть лет до свердловской трагедии. Публично объединение занималось производством медицинских лекарств и вакцин, а также биопестицидов. На деле же за официальной личиной скрывался секретный масштабный комплекс разработки и производства биологического оружия — смертоносных бактерий, вирусов и токсинов, а также способов их доставки (в первую очередь распыления).

Перебежчик утверждал, что в «Биопрепарате» работали примерно с 50 болезнетворными агентами, включая сибирскую язву, туляремию, оспу, сыпной тиф, чуму, опаснейшие вирусы Эбола, Марбург и Ласса. Специалисты НПО пытались вывести новые штаммы бактерий, устойчивых к антибиотикам и способных пережить распыление, а также тактику их применения и способы доставки — вплоть до межконтинентальных и стратегических ракет. Еще они работали над психотропными веществами, влияющими на поведение, и ядами. Причем целью такого оружия могли быть не только люди, но и сельскохозяйственные растения и животные. К концу 1980-х годов в НПО разрабатывали новые виды бактериологического оружия каждый год.

Формально «Биопрепарат» подчинялся Главному управлению микробиологической промышленности, но финансировало объединение Минобороны. Руководил же НПО Межведомственный совет по молекулярной биологии и генетике из представителей министерств обороны, здравоохранения и сельского хозяйства, а также Академии наук.

Всего в объединение входило 47 организаций со всего Советского Союза: из Москвы, Ленинграда, Пензы, Йошкар-Олы, Московской, Ленинградской, Новосибирской, Курской, Кировской областей, Казахстана и других регионов. Например, испытания оружия на подопытных животных проводились на острове Возрождения в Аральском море. В постсоветские времена эта локация стала настолько известной, что даже засветилась в видеоигре Call of Duty: Black Ops.

Деятельность «Биопрепарата» была тщательно засекречена. Например, некоторые его сотрудники имели два комплекта документов: «гражданскую» трудовую книжку и секретное воинское удостоверение. Форму они не носили. Рассказывать о том, что и зачем они делают, было запрещено даже родным. Все виды разработок имели кодовые названия. Сотрудники разных отделов могли не знать, чем занимаются их коллеги (что иногда мешало работе). Институты и лаборатории маскировали, например, под санатории.

При этом гражданское прикрытие позволяло сотрудникам «Биопрепарата» вести генетические исследования, участвовать в международных конференциях, общаться с мировыми учеными, получать образцы микроорганизмов из международных банков, закупать оборудование за рубежом. Однако это не значило полной вольницы. За общением, передвижениями и работой причастных строго следили, а за рубеж могли и не пустить. Ведь даже безобидный звонок коллеге мог выдать связь «Биопрепарата» с военными.

По Алибекову, выходит, что «Биопрепарат» появился сразу после того, как в 1972 году СССР присоединился к конвенции о запрещении биологического оружия. Более того, еще в 1927 году Советский Союз подписал Женевский протокол, согласно которому запрещалось применять химическое и биологическое оружие. Алибеков утверждал, что ни тот, ни другой договор советская сторона не соблюдала. А первые разработки биооружия на основе тифа СССР начал еще в 1928 году под руководством ВЧК-ГПУ (будущего КГБ) и Красной армии.

Поводом к нарушению взятых на себя обязательств была истерия (во многом надуманная) перед возможным империалистическим вторжением, войной против коммунизма любыми средствами. И действительно, биооружие разрабатывали и Великобритания, и Канада, и Япония, и США. Но все они начали свои программы позже — в 1930–1940-х годах.

Но самое интересное, что к началу 1970-х во всём мире, в том числе в СССР, уже хотели отказаться от бактериологических разработок. Ядерное оружие к тому моменту стало относительно дешевым в производстве. Уже было доказано, что бактериологическое оружие непременно ведет к обратному эффекту — заражению собственных войск. И наконец, оно было неэффективно, так как ученые постоянно разрабатывали и совершенствовали вакцины против большинства используемых возбудителей. Единственным преимуществом биооружия оставалось отсутствие материальных повреждений — нужно просто убрать трупы.

После Второй мировой войны, по сведениям перебежчика, советские микробиологи завладели документами японской программы по созданию и применению биологического оружия. На основе полученных данных в 1946 году был открыт военно-биологический центр в Свердловске. Именно оттуда, как заявлял Алибеков, и пошла вспышка сибирской язвы.

Версия Алибекова и Домарадского: авария на фабрике смерти

Центр в Свердловске располагался в закрытом военном городке № 19, его еще называли Свердловск-19. Изначально он находился за пределами города. Но после войны Свердловск стал быстро расти, и чтобы секретный объект не оказался в центре жилого массива, вокруг него устроили промзону. Так городок № 19 стал частью Чкаловского района Свердловска.

Это была закрытая территория воинской части 47051 площадью примерно два квадратных километра, с тремя уровнями допуска. Сотрудники жили здесь же. Городок был полностью автономным — с собственным ЗАГСом, госпиталем, почтой, магазинами, клубом, следственно-судебными службами. Численность и смертность населения в целях секретности была закреплена не за Свердловской, а за Пермской областью.

Здесь в подземных сооружениях производили бактерии сибирской язвы и боеприпасы для биологических снарядов. Это было одно из самых сложных производств, работа шла в три смены.

Вот как разворачивались события, согласно альтернативной версии. 30 марта один из работников бактериального производства в конце смены снял загрязненный фильтр с сушильного аппарата для спор сибирской язвы. Фильтры не пропускали зараженный материал наружу, и их периодически меняли, когда работы останавливали. Новый фильтр смена не поставила. По заведенному порядку начальник смены Николай Чернышов должен был сделать об этом соответствующую отметку в журнале. Но он то ли торопился домой, то ли забыл и отметку не поставил.

Пришла следующая ночная смена и приступила к работе. Лишь через несколько часов начальник новой смены заметил, что фильтра нет. Он немедленно доложил руководству об утечке. К тому моменту облако опасных спор уже вышло наружу. Ветер унес его в южном направлении — в сторону керамического завода, еще одного военного городка под номером 32, жилого массива «Вторчермет» и частных домов. 3–4 апреля люди начали заболевать (если верить Алибекову, эпидемия началась раньше и 2 апреля уже скончался первый пострадавший).

Были и другие версии причин аварии в Свердловске-19: поломка фильтра, разгерметизация, пожар. В 1990-е стали осторожно говорить, что утечка всё же была, но в воздух попали не боевые споры, а сибиреязвенная сыворотка для производства вакцины. А самый экзотичный вариант предложили руководитель 15-го управления Генштаба, занимавшегося биологическим оружием, генерал Евстигнеев и поддержавшие его исследователи, например военный микробиолог Михаил Супотницкий. Они считают, что в Свердловске устроили диверсию, чтобы скомпрометировать Советский Союз перед Олимпиадой-80.

О бактерии, поразившей жителей Свердловска, ходили невероятные слухи. Мол, она генетически модифицирована, не поддается лечению и заражает только взрослых мужчин — их действительно среди заболевших было больше, чем женщин. Однако объяснить это просто: выброс произошел в районе, где в основном находились промышленные предприятия и воинские части, поэтому среди заразившихся в основном были мужчины трудоспособного возраста. Это в 2016 году подтвердила группа исследователей, которая смогла изучить геном свердловской язвы. Та оказалась почти неотличимой от одного из природных штаммов.

Операция прикрытия и ее последствия

Какими бы ни были причины трагедии, советское руководство постаралось ее скрыть.

Сотрудники КГБ изъяли все отчеты, медкарты, списки и записи об эпидемии. Под видом медицинских работников они также забрали свидетельства о смерти у семей пострадавших. Возможно, все эти документы были уничтожены. С некоторых переболевших и их родственников взяли подписки о неразглашении. Многих людей хоронили с другими диагнозами: ОРЗ, пневмония, отравление, сепсис, инфаркт, геморрагическое кровотечение. Из-за этого сторонники альтернативных версий считают официальные цифры погибших заниженными. По их разнящимся оценкам, погибло от 100 до двух-трех тысяч человек.

Секретность сказалась и на борьбе с эпидемией. Хотя военные микробиологи прибыли в город быстро, они боялись поднять панику, поэтому толком ничего не предпринимали. Например, диспансеризацию и вакцинацию стали проводить лишь 21 апреля, когда десятки людей уже умерли. А полив города дезинфицирующей жидкостью из шлангов, организованный местными властями, заново поднял споры в воздух — и началась новая волна заболеваемости (по другой версии, споры поднялись из-за того, что администрация города не отменила первомайский субботник).

Официальные же лица продолжали настаивать на официальной версии. Так, в 1988 году советские врачи посетили США, где показали специально составленный отчет об эпидемии с фотографиями и графиками, уверявший, что вспышка возникла естественным путем. То же самое руководители «Биопрепарата» продолжали утверждать даже после распада СССР.

Так и не признанная трагедия

Полной правды о том, что же всё-таки произошло в Свердловске в 1979 году, мы не знаем до сих пор. Архивные материалы об эпидемии, несмотря на истечение срока давности, не рассекречены.

Насколько можно доверять рассказам бывших сотрудников «Биопрепарата», непонятно. Тот же Алибеков ссылается на общение с коллегами, засекреченные и уничтоженные доклады и отчеты, проверить которые невозможно. После бегства он создал себе противоречивую репутацию.

Например, спекулировал на страхах американцев перед террористической угрозой и извлекал из этого выгоду, получая госконтракты в США. Он также был замешан в нескольких спорных проектах. Так, от его имени выходили бады, якобы стимулирующие иммунитет, а сам он заявлял, что его клиника в Казахстане могла бы вылечить от рака Жанну Фриске. Рассказы Алибекова о создании генетически модифицированных вирусов-химер в СССР и вовсе вызывают недоумение у экспертов.

Однако, как считает Филип Рассел, врач, генерал-майор и советник Джорджа Буша — младшего по биологическому оружию, Алибеков хоть и некомпетентен в некоторых вопросах, но приводит достоверные сведения о производстве сибирской язвы в СССР. Кроме того, в его откровениях много реальных организаций и людей, а еще они пересекаются со свидетельствами других бывших работников «Биопрепарата».

В пользу версии об утечке косвенно говорят и некоторые другие факты. Например, в 1980 году Борис Ельцин — тогда еще первый секретарь Свердловского обкома КПСС — решил перенести микробиологический центр Свердловска-19 за пределы города (перенос, правда, так и не состоялся). В 1992 году, уже будучи президентом, Ельцин завуалированно признал утечку в интервью и подписал закон о выплате пенсии семьям, члены которых умерли от сибирской язвы в 1979-м. Этот закон фактически приравнивал пострадавших от эпидемии к жертвам чернобыльской аварии.

По словам Алибекова, сразу после трагедии свердловское производство остановили и перенесли в город Степногорск в Казахстане. Там завод вскоре стал производить даже больше материала. Городок № 19 же использовали только как научно-исследовательский институт и хранилище. Руководитель злополучной смены Чернышов никакой ответственности не понес — его вину замяли вместе с аварией. Как вспоминал Алибеков, случившееся сильно ударило по нему психологически.

После развала СССР «Биопрепарат» начал разрушаться. Несколько заводов, институтов и производственных линий были демонтированы.

В 1992 году президентский указ запретил любые исследования биологического оружия, провозгласил открытость и доверие в этой сфере. С 1994 года объединение стало акционерным обществом.

Тем не менее многие бывшие советские микробиологические исследовательские центры и институты остались под контролем Министерства обороны, и чем они занимаются — всё еще секрет. Среди них и Центр военно-технических проблем бактериологической защиты НИИ микробиологии РФ в том самом городке № 19.

Обещанных Ельциным льгот пострадавшие свердловчане-екатеринбуржцы так и не получили, ведь документов, которые подтверждали смерть или заболевание сибирской язвой, у них нет. А с 2020 года постановления, на которые ссылается ельцинский закон, и вовсе больше не действуют.

После истечения подписки о неразглашении пенсионерка из Екатеринбурга Раиса Смирнова решила добиваться компенсации. В 1979-м она, по собственным словам, переболела сибирской язвой и потеряла здоровье. Везде получая отписки, 64-летняя женщина собрала несколько сотен таких же, как она, и подала иск к Министерству обороны на шесть миллионов рублей. Суд в компенсации пенсионерке отказал.