«Говорили, что спасатели пускают им горячую пищу через шланг». Вдовы моряков «Курска» о своем горе
12 августа 2000 года утонула подлодка «Курск» — в этом году со дня трагедии прошло уже 19 лет. Тогда современная субмарина, на которой находились 118 членов экипажа, ушла на дно в результате, как гласит официальная версия, утечки топлива торпеды, повлекшей за собой взрывы и пожар. Погибли все находившиеся на лодке моряки, однако уже после проникновения на борт водолазов выяснилось: в девятом отсеке находились 24 человека, которые, скорее всего, ждали помощи. Российские власти же в течение двух недель игнорировали предложения помочь со стороны зарубежных стран: норвежцы попали на борт только 21 августа. Но было уже поздно: в отсеке находились 24 тела. Вдовы погибших на «Курске» моряков рассказали «Невскому времени», как пережили те страшные дни.
У меня 12 августа день рождения. В последний раз я отмечала его 15 лет назад, мне исполнилось 22. Тогда пришли подруги, мы посидели, уже за полночь выбрались на балкон и видим: на площади собирается запасной экипаж «Воронежа» и «Курска». Почему-то решили, что «Курск» вернулся раньше времени. Но тут услышали, что «Курск» на связь не вышел. Вот тут стало тревожно. О том, что случилась беда, сказали по телевизору», – рассказывала Елена Грязных, вдова мичмана Сергея Грязных.
Как говорит Елена, всю информацию она, как и вся страна, узнавала из телевизора. Их с Сергеем сыну тогда было пять месяцев. После гибели мужа она сбросила 25 килограммов.
За беременность я прилично набрала, весила килограммов 75. А к осени – буквально через месяц – уже 50. Ребенком я тогда почти не занималась. Даже к кроватке подойти не могла – так он на Сережу был похож, что начинало трясти. У меня в квартире постоянно находились две мои подруги, тоже жены ребят с «Курска». Чтобы не поодиночке, так все же легче, – продолжает она.
Когда ездили на опознание, мне сказали, он был во втором отсеке, где находился весь командный состав. От взрыва второй отсек снесло в третий. У него было несколько минут между взрывами. Что тогда поразило: к нам все время шли люди, простые жители Видяево. Бывало, раздается звонок в дверь: открываешь – стоит человек на пороге с конвертом, мнется. Вкладывает в руку и уходит. Поначалу я эти конверты просто складывала в стопку, даже не вскрывая. Только потом кто-то посмотрел, что в них деньги. Затем из Курска начали привозить гуманитарную помощь: яблоки, крупу, завалили просто всем этим, – говорит Елена.
Елене выдали квартиру в Петербурге и до сих пор она получает пенсию мужа. В 2015 году она составляла 15 тысяч рублей.
Ирина Коробкова, вдова старшего лейтенанта Алексея Коробкова, говорит, что изначально знала, что 80 процентов членов экипажа погибли сразу.
Я работала в войсковой части управляющей делопроизводством. 13 августа днем мне позвонила директор общежития военного городка. Говорит: «Ира, «Курск» лежит на дне. Как что узнаю, перезвоню». Мы тут же стали обзванивать других жен, у которых мужья тоже на «Курске», но званием повыше: может, они что скажут. Потом нас собрали у Дома офицеров. Смотрю, идут ребята, что в прокуратуре трудились, они мне потом все справки делали. Подзываю одного из них: «Руслан, что?» Говорит: «Панику не наводи, но готовься к худшему»… Поверить в это было невозможно: подлодка «Курск» была самой современной, самой мощной, – рассказывала Ирина.
Я связалась с папой, у него приятель служил раньше на подводных лодках. Он сказал: «Если борт такого класса лежит на дне, то всё». Для нас официальная версия была та же, что транслировалась на всю страну. Ничего больше мы не знали. Одно было ясно: все, что скажут по телевизору, – неправда. Когда через год достали все тела, ездила на опознание. Узнать можно было. Мне отдали личные вещи: удостоверение офицера – там даже чернила не растеклись – зажигалку, записную книжку, ремень. Кто-то наведывался потом в Москву, там был разбор полетов. Мне одна женщина сказала: лучше не езди, – продолжает она.
Женщины жили в неведении и надеялись, что мужья живы.
Сейчас из других жен я общаюсь с двумя-тремя. А тогда, в Видяево, мы почти не расставались. Нас постоянно собирали, какие-то деньги выплачивали, какие-то наставления по поводу квартир давали. Там же не в один день выяснилось, что никого живого. Неделю где-то все длилось, и в это время приезжали родственники, Лешины родители тоже, конечно, приехали. Когда уже официально сказали, что большинство погибли, все равно продолжала верить в чудо. Ходили слухи, что якобы спасатели чуть ли не горячую пищу через шланг им опускали. Чушь, конечно. И хотя в душе я понимала, что все, была надежда, – говорит Ирина.